1974 год. Швеция. Эребру.

Время 14:30.

Миссис Норен умирала. Ей было семьдесят пять лет, за плечами сорок девять лет брака и ни дня сожаления. Когда ей было двадцать, она, что удивительно, по любви вышла замуж. Родила прекрасную девочку и похоронила её спустя двадцать один год, когда та сама рожала дочь. Миссис Норен жила без сожалений. Она жила каждым днем, никого не винила, ни с кем не ругалась, она считала пустой тратой времени ту накопившуюся злобу и печаль в жизни. Её горесть была горячей, но как вспышка, короткой и практически забытой. Она помнила о людях и никогда не плакала по ним. Она держала их образы у себя в голове, продолжая жить и не говоря никому о душевных терзаниях, впрочем, и они были не продолжительными.

Примерно три года назад, она приняла в своей съемной квартире девушку. Марианну, прекрасную балерину, которую Миссис Норен впервые увидела на сцене театра в образе призрака Жизель. Миссис Норен рыдала. Казалось, будто старушка действительно чувствовала ранимое сердце уже мертвой девицы. И тогда, три года назад её даже не смущало отсутствие фамилии в документах балерины. Всё это было не важно. Марианна так сильно напоминала старушке её почившую дочь и жившую в Ноттингеме внучку, что её уже сентиментальное сердце, буквально стонало от воспоминаний. Да, она считала, что это неправильно, но ей так сильно хотелось побыть с ней ещё чуть-чуть, услышать и поговорить, посидеть вдвоем на кухне или молча постоять. Каждый раз уходя от Марианны, старушка писала письма Эбигейл.

Своей славной, милой внучке. В глазах Миссис Норен она была ангелом, круглые очки делали её лицо еще более мягким, вязанные вещи так и манили к себе обнять, а взгляд всё время был таким по свойски грустным. Ей так хотелось, чтобы внучка была рядом. Но они часто ссорились, зачастую печальная старушка оставалась одна, а потом, Эбигейл и вовсе уехала из Лондона.

Вместе со своим мужем, она воспитывала Эбигейл в столице Англии. Девочка росла в любви, хоть и не родителей, но бабушки и дедушки. Она была любопытной, проявляла крайний интерес к живописи, изучала историю и любила искусство. Недопонимания начались тогда, когда Эбигейл стала подростком. Она пыталась вырваться из рук заботы в свободный мир и потому они ссорились. А потом она всё же уехала, муж Миссис Норен умер, и старушка осталась одна. Она переехала в Швецию, где когда-то родилась. Старую квартиру стала сдавать приезжим, в которой когда-то жила, а сама поселилась неподалеку.

Но спустя несколько лет, Миссис Норен лежала в этой же квартире, в кровати, где когда-то лежал её муж. И не могла подняться. Подле неё сидела Марианна, она терпеливо ждала приезда Эбигейл, что должна была ворваться в квартире с минуты на минуту. Когда внучка наконец приехала, Марианна вышла из комнаты и оставила их наедине. За окном стояла осень, закатное солнце медленно опускалось за горизонт.

Сначала, Эбигейл не могла пошевелиться, она стояла практически у самого входа не в силах ступить и шагу. Она с замиранием сердца смотрела на лежащую Миссис Норен. Её глаза были опухшими и красными, а из-за очков они казались еще более заплаканными. Они не виделись столько лет, а встретились лишь при таких обстоятельствах. Миссис Норен не замечала ничего вокруг, но перевела замыленный взгляд на внучку, когда та аккуратно взяла её руку и стиснула в своей. Её слезы скатились на белые простыни, девушка задрожала, опуская голову вниз.

- Эбигейл?

- Бабуля…

- Внученька, ты приехала ко мне. Я так рада тебя видеть…

Эбигейл припала к груди старушки, плач превратился в рыдания, она обнимала её и целовала её руки, прижималась так сильно, словно не хотела не отпускать, и не желала.

- Прости меня бабуля, я была так неправа! Я очень-очень люблю тебя, прошу тебя живи, ну пожалуйста… Не умирай!

- Не вини себя, ты моя радость, внучка… Наконец я тебя увидела.

Глаза Миссис Норен закрылись, на губах навсегда замерла легкая улыбка, та, которой она всегда одаривала близких. Полная любви и искренности. Эбигейл трясла головой, звала её, кричала Равону, но балерина понимала, что уже слишком поздно. И стояла за дверью, сжимая в руках перчатки. Внучка плакала в грудь любимой бабушки и будто слышала стук её сердца, но это было лишь её воображение, ну или её собственное сердцебиение.

Время 17:46.

Эбигейл обнимала труп Миссис Норен. Слез уже не было, пустым взглядом она глядела в стену, тщетно пытаясь услышать хоть что-то.

- Я так виновата перед ней. Я так сильно обижала её при жизни, я была так не благодарна ей за всё, что она сделала для меня. Я не ценила, то что имела. Раньше, я всё думала, что они только сковывают меня, мешают своей чрезмерной опекой, но слишком поздно осознала свою неправоту… Я столько всего не успела рассказать ей, я так хотела сказать, как сильно люблю. Я столько всего натворила, что её ненависть и обида должно быть были очень огромными…

- Эбигейл, ваша бабушка никогда не винила вас. Она наоборот очень любила и ценила, она так много о вас рассказывала, она каждый раз любовалась картиной, что написали именно вы. Человек, что так любит, не в состоянии презирать.

Эбигейл растерянно взглянула на Равону, перевела взгляд на Миссис Норен и ощутила, как её сердце ужасно сильно сжалось, боль была такой невыносимой. Её душа ныла, но уже не от чувства вины, а от потери самого родного человека.