1.

- А потом он снова начал зыркать на меня, стервятник расфуфыренный! Если он – сын герцога, то это значит, что ему всё дозволено?! – Недавнее миловидное выражение лица Флары то и дело искажали гримасы недовольства, злости и жалости. Жалости, что крепко укутывала меня теплом заботы старшей сестры. Но винить её я не собираюсь, виноват лишь отец, Радрик. – Господь, ты даже не представляешь себе, Авель, как я хотела дать ему молнией в его черепушку! Он может лишь заигрывать с какими-то девицами далеко не самого благородного виду либо маршировать на плацу, подлизываясь к командиру. Ну я и решила, что мозг ему совсем не нужен, ему достаточно костного мозга с… тем, что у него ниже пояса.

Лицо сестры моментально вспыхнуло, зарделось. Флара слегка повернула голову, блеснув своим маленьким белоснежным носиком, на котором чётко виднелись небольшие тёмные пятнышки. Длинные локоны её светлых, аккуратных волос, что пахли ромашками и фиалками, одёрнуло назад, прямо мне в лицо потоками ветра. Окно в комнате было открыто. На улице бушевала самая что ни на есть весна, прекрасная и животрепещущая.

- Сестра, а ты можешь рассказать что-нибудь ещё? – Спросил я с неподдельным интересом, чтобы задержать Флару в комнате. Одолевали в равной мере как скука, так и желание побыть с сестрой как можно дольше перед тем, как она уедет. А то мало ли.

- Хм, стервец, о чём же тебе ещё рассказать? – Сестра мягким, плавным движением легла возле меня, придавив мою правую руку. – Точно! Я никогда не говорила ведь, какова жизнь в столице. Верно? Ну, так вот. Как только я приехала туда, сразу же пошла в школу – очень большое и старое здание, к слову. Даже вещи не успела выложить! И я, вся злая и недовольная пошла представлять себя перед классом, а там ведь одни богатеи и дворяне, аж дышать противно из-за их высокомерия и гордости. Мол, родились в семье того же герцога и всё, уже высокие чины и уважаемые люди. Но они, как ты ни посмотри, бездарности, все до единого! Я имею ввиду то, что они и считать толком не научились, а уже такое раздутое самомнение имеют. Не понимаю, они такими рождаются, что ли…

Флара снова надула щёки, глазки загорелись, а сама она то и дело била кулаком по кровати. Я же не решался хоть как-то отвечать: не этого я сейчас хотел.

- Вот ещё история была, тоже в то время, когда я только приехала. Так вот, позвала меня подруга, Асури, с которой я подружилась на обеде в первый день учёбы, пройтись по городу, осмотреться. Она тоже не из столицы, а из Ор Детано, представляешь? Вроде бы и город крестьян, фермеров и охотников, а по ней и не скажешь. Так вот, выходим мы из кампуса общежития, а там – драка. И причём серьёзная драка… Ну, по крайней мере, так говорили. На деле же двое мальчишек сцепились из-за разбитого графина «госпожи Эшальдии», которая выкрикивала всю дорогу проклятия и что-то ещё. Неприятный у неё голос был, кстати, до сих пор его помню: мерзкий, тонкий и… скрипучий, что ли. Ну, в этот момент Асури в слёзы, пытается разнять их, кричит, мол, «вы поубиваете друг друга!», а я просто стояла у стен библиотеки и не могла ничего сделать. Ну а что я могла сделать? Конечно, пойду, дам обоим по лицу, разнервничаюсь, а потом их будут от пола отскабливать, как…

Уперев взгляд в потолок, я не видел её, но прекрасно чувствовал всем телом: она дрожала. Дрожала так, словно её охватил чудовищный озноб, пробегающий по телу огромными раскатистыми волнами. Но, к сожалению, это был не озноб, а страх. Страх, который она испытывала каждый раз, когда понимала, какая у неё судьба. Быть сильнейшим человеком не то что в королевстве, а во всём мире – трудно. Очень и очень трудно. Я не могу до конца знать, каково Фларе, моей дорогой сестре, но одно могу понять: ей тяжело быть такой, какая она есть. Человек, что способен испепелить другого одним лишь движением пальца. Человек, что способен разорвать в клочья огромную тушу литарка одной лишь силой мысли.

И она это прекрасно понимает. Знает, боится, но сделать ничего не может.

- Ну ладно, хватит этих историй, Авель. Скоро, я уверена, ты тоже сможешь побывать в Имморе! А я пойду, мне ещё нужно к матушке зайти и вещи собрать.

- Хорошо, сестра. Я буду скучать по тебе…

- Ну, Авель, не раскисай и не хнычь! Я ведь позже обязательно вернусь. А пока спи, братец, - она мягко погладила меня по голове, запустила пальцы в волосы, гладила долго, с любовью, - набирайся сил и отдыхай. Скоро увидимся.

- Да, скоро увидимся, сестра.

За окном продолжал дуть ветер, гонимый с Картаранских гор, а птицы напевали уже чёрт знает какую по счёту песню, смысл которой понятен только им.

Дверь тихо скрипнула. Закрылась.

Сестра ушла.

...

...

...

2.

Свежий воздух, гонимый ветром, отлично выдувал из головы весь тот мусор, что накопился за ночь и утро. После потери сознания воздух казался слаще, пленил своей чистотой. После завтрака уже было невозможно находиться в особняке: давление было неимоверным, отношения между матерью и отцом накалились, отчего половина всей прислуги забилась по своим коморкам, а второй половине приходилось работать ещё больше, неловко и боязно опуская глаза при встрече с Миленией или Радриком.

Но меня мало волновали проблемы родителей.

Флара уехала.

Уехала сразу после завтрака, в спешке, словно за ней гналась стая йорденов. Вещи она собрала ещё вчера и, по словам матери, тогда же и хотела уехать. Но решила дождаться меня.

За время моих раздумий солнце, возвышающееся над долиной, скрылось за слоем облаков и туч. Маленькие дождевые капли – предвестники дождя – тихо падали с неба, разбиваясь о стулья и лавки, что стояли в саду, о воду в пруду, пуская по ней угасающие круги, о камни, тут и там украшающие сам сад и придающие ему более естественный вид.

Я люблю наше поместье. Мой дом. Место тихое и спокойное, в отдалении от крупных, шумных и грязных городов, от которых внутри просыпалось едкое кислотное отвращение. Я не бывал в таких городах-гигантах, как Иммора, – столица королевства – Антропокант или Виа ла Кайенн, но по одним лишь письмам сестры и описаниям в книгах чётко рисовались картины гигантских городов, простирающихся до горизонта, где каждый дом, если не считать улиц и кварталов богатеев, построен друг на друге. Города, где на улицах стоит отвратительный смрад, где из каждого угла торчит бледная исхудавшая рука очередного бедняги, который умер от голода или от рук своих «собратьев». Жить в таких местах – мерзко и отвратно.

Конечно, если сравнивать, то Иммора, несомненно, лучше других больших городов не то что в королевстве – на всём континенте. Всё-таки столица должна быть лицом королевства, с чем она и справляется. До уровня тихой и спокойной Мар Тебанны, где мы были с мамой года три назад, не дотягивает, но это очевидно – в Мар Тебанне живёт всего шесть или семь тысяч человек, в Имморе же – почти тридцать пять тысяч. Разительная разница, выражающаяся в размерах цен на еду или развлечения, качестве домов и плотности расположения оных и остроте окружающего тебя букета запахов. Но всё же столица прекрасна: на Гальермейском холме возвышается красивейший (если судить, опять же, по книгам) дворец нынешнего короля Таэнаарда, украшенный мозаиками со времён первой войны с королевством Тройхве, окружённый садами с экзотическими видами растений и обнесённый по всему периметру высокой каменной стеной; ниже располагается сам город, разделённый надвое рекой Шантрес, что отходит от реки Плагистис, достопримечательностями которого выступают собор Святого Антрессардия (колонны которого, по слухам, сделаны из серебра, а крыша – из чистейшего фрейгардийского золота), позолоченная статуя предыдущего короля – Тиландия, которую возвели уже после его смерти, – которая изображает самого короля, вонзающего меч в огромную крылатую бестию (которая была символом орды Эйльдхель), а также и крупнейшая в королевстве, как говорят учёные (и Флара, хоть и с диким акцентом), “faller enainen parz” – высшая королевская академия, где и учится моя сестра.

- Авель! Немедленно в дом! – Крик матери прервал все мысли, вырвал из сладкого забытья.

- А? Чег…

- БЫСТРО!

Не успел я одуматься, как тонкая, аккуратная, но необычайно сильная рука матери схватила меня за ворот дневной рубахи и утащила в дом. На улице же, за время моих раздумий, начался самый настоящий ливень, а сам я промок до нитки и только сейчас понял, что замёрз до стука зубов.

- Что ты делал там под дождём, Авель?! А что, если ты в постель сляжешь с простудой или чем-нибудь похуже? – Мама судорожно вытирала меня полотенцем, которое подала прислуга, тихо ругаясь и вздыхая после каждой фразы.

- Я… просто задумался, мама. И я хорошо себя чувствую, правда!

- Конечно, хорошо себя чувствуешь. – Передразнила меня она. – А у кого тут, скажи мне пожалуйста, губы посинели и зубки стучат, м? Уж точно не у меня ведь. Ладно, беги в ванную уже, там уже всё подготовили, наверно. А потом спать, дорогуша.

Мама наклонилась, встала на одно колено так, чтобы её голова была вровень моей, и поцеловала меня в лоб. Погладила рукой по голове, отчего по телу разлилось приятное тепло, а затем легонько хлопнула по спине, уходя в глубь поместья, в свою комнату.

Дождь не прекратился, а стал лишь сильнее. Сад утопал в дождевой воде, а солнце, что было скрыто тучами, полностью скрылось за горизонтом.

Самый обыкновенный вечер в имении семьи Нострум…