Единственный активно помогал раненным, как тяжело, так и легко.

Перебинтовывая голову очередного солдата, истекающего кровью, Единственный посмотрел ему в глаза и в ответ солдат сказал.

— Спасибо вам, великий воин, вы и вправду великий человек, помогаете даже раненным.

Ничего не ответив, Единственный закончил бинтовать и отпустил. Были и тяжело раненные, но ими занимался цирюльник

Проблема была в смертельно раненных, которые умирали прямо на глазах. Одного такого доставили прямо сейчас.

У него в голове находилась стрела, но она не смогла выйти через другую сторону, так как не хватило мощности выстрела. Солдат был ещё жив, но он перестал уже нормально воспринимать реальность из-за повреждения мозга.

Характер такого ранения не совместим с жизнью, поэтому Единственный подошёл к нему и сказал.

— Я помогу тебе, но будет немного больно.

После этого солдат не двигая голову, сказал, при этом смотря куда-то перед собой.

— Что здесь забыла моя жена и дочка? Они должны быть в деревне, разве нет? — Единственный сразу же попытался найти подобный людей в округе, но у него ничего не вышло.

Ответ был очевиден, это галлюцинации.

Один из его глаз стал наполняться кровью, видимо скоро произойдёт кровоизлияние.

— Сейчас я вытащу это. — В ответ пехотинец сказал: — Но Альберт сказал не трогать её. — Видимо это был его боевой товарищ.

— Не будешь же ты вечно ходить со стрелой в голове?

Немного подождав, солдат ответил.

— Да... Ты прав.

Единственный взялся одной рукой за стрелу, а другой за его голову и с размаху вытащил её из головы. Он даже не успел пикнуть, как умер, почти мгновенное кровоизлияние в мозг.

Кинув стрелу на самодельную кровать, прямо к только что умершему солдату, Единственный принялся помогать другим.

Вылечивая людей, Единственный занимался от простого бинтования, до удаления ног или рук, которые уже не могли быть восстановлены из-за сильной раздробленности костей или некроза тканей.

Каждый, кто находился в нормальном состоянии, благодарил его. Единственный не понимал смысл их благодарностей, так как считал, что занимается бессмысленным делом.

За несколько часов было спасено множество жизней и цирюльник перед прощанием пожал руку Единственному, при этом сказав.

— Спасибо! Ты спас множество жизней. — На такой короткой ноте они попрощались.

Единственный наконец освободился от этого занятия. Не сказать, что оно ему не понравилось, но это точно было не то, что может его заинтересовать.

Спустя некоторое время к нему подошёл принц и сказал.

— Честно, я удивлён. Ты одновременно воин, маг, учёный, так ещё и лекарь, хотя твои способности к медицине достаточно посредственны.

Сложилось впечатление, что Мармунд проверяет его способности, поэтому Единственному стоит больше не исполнять его прихоти.

— Мы договорились, что я помогу тебе закончить эту войну, поэтому перестань давать мне глупые и бессмысленные поручения.

В этот момент принц присел возле стены, рядом с Единственным и спросил.

— Тебе не нравится созидать? Ты способен только у разрушению? — Подобный вопрос звучал довольно странно.

— Ты хочешь со мной пофилософствовать? — Мармунд сразу же слабо улыбнулся, а после ответил: — Да, я хочу понять тебя. Цирюльник сказал мне о твоём странном мышлении и видении ситуации.

Видимо тот старик доложил ему о том, что Единственный предложил умертвить раненных.

— Многие вещи для меня остаются загадкой, даже сейчас.

— Например?

Единственный не долго думая, спросил.

— Почему когда тебя сношали собственные братья, то ты просто терпел? Не убил их? Да даже никому об этом не сказал, чтобы тебе помогли. — Это интересовало Единственного меньше всего, но он хотел больше задеть принца, чтобы тот от него отстал, но у него ничего не получилось.

— Дело в том, что я был ещё молод и если ты растёшь принцем или принцессой, то ты уже сталкиваешься с конкуренцией. У меня меньше всего было шансов занять престол, поэтому используя собственное тело я заставил их не пытаться убить меня тогда, когда император умрёт.

Другими словами, он всё продумал ещё очень давно. Оба принца, Август и Нирр стали зависимы к его телу, поэтому не будут отправлять к нему убийц, это гарантировано.

Он воспользовался своим позором, как преимуществом.

Единственного это удивило, так как думал, что принц просто терпел подобное отношение, но на самом деле всё было по другому.

— Больно ли мне было почти каждую ночь? Безусловно! Когда это произошло, то я хотел рассказать всё императору, который горевал по погибшему наследному принцу, но передумал и решил обратить это в пользу.

Он старался говорить как можно тише, ведь ему было довольно неловко об этом рассказывать. Да и боялся, что другие услышат.

В этот момент Единственный повернулся к нему и заметил, что тот выглядел таким несчастным.

Принц Мармунд смотрел куда-то вдаль, поэтому не заметил взгляда Единственного.

— Я мечтал о нормальных братьях, с которыми мы будем вместе править Империей, но вместо этого ощутил боль. — Он закрыл свои глаза и о чём-то задумался: — Но в этих муках, я нашёл силы продолжать бороться. Отомстить и занять место, которое мне уготовила судьба за мои старания.

Единственный хоть и увидел в нём несчастное дитя, но это не значит, что он будет ему сочувствовать или жалеть. Обычное безразличие и только.

Неожиданно принц встал, при этом повернувшись к Единственному.

— Ты не стал меня жалеть, как делал это Янви. Именно это и нужно мне было. Теперь я имею силу и влияние, чтобы выпотрошить этих тварей.

На короткий миг он прервался, а после развернулся и пошёл в здание, скорее всего отдыхать, но перед этим он сказал.

— Советую отдохнуть, так как завтра утром мы начнём штурм дворца. Победа почти у нас в руках.

Единственный остался сидеть возле стены и именно это заставило погрузиться в раздумья.

Глубокой ночью к нему подошла Ликания, лицо которой демонстрировало глубокое превосходство. Этот взгляд был таким завораживающим, что Единственному сильно хотелось стереть его и заменить на покорность.

Она присела рядом с ним и спросила.

— Тоже не можешь уснуть? — В ответ Единственный несколько раз кивнул.

— Этот запах крови и сгоревшей плоти пропитал всё вокруг. Тошно до такой степени, что блевать хочется.

После этого она замолчала на короткий миг, чтобы сделать странное действие.

Ликания присела Единственному на колени, уставившись ему прямо в лицо, чем очень сильно удивила его, поэтому он задал очевидный вопрос.

— Ты что делаешь? — В ответ она лишь молчала.

Складывалось впечатление, что она пытается провернуть что-то, а может быть просто привлечь его внимание.

— Центурионам не подобает делать такое, ведь они должны отдавать себя службе.

Единственный интересовался тем, что она хотела сделать, поэтому не отталкивал её от себя.

— Покажи лицо, я хочу его увидеть. У меня такое чувство, что я тебя знаю до такой степени, что считаю кем-то очень мне близким. — Она приложила свой лоб к шлему Единственного, будто пытаясь вынудить его сделать это.

Он не знал, как они среагируют если увидят его лицо, поэтому решил точно не делать это. Его могут посчитать воплощением демона или любой злой мерзости.

— Я это точно не сделаю, не здесь и не сейчас. — Она отстранила свою голову и полностью осмотрела Единственного, на котором сидела, при этом сделав очень проницательный взгляд.

— Абсолютно ничего не зная о тебе, меня почему-то тянет к тебе, словно на ком-то из нас ошейник, а у другого поводок.

Единственный сразу же сказал.

— Если ты волчица, то значит на тебе ошейник, а у меня поводок. Это вполне логично. — В ответ Ликания несколько раз хихикнула, будто это было смешно.

— Ты так со мной заигрываешь? — Единственный удивился этим словам, так как не мог ощутить что-либо в романтическом или сексуальном плане.

Почему-то Единственный тоже ощущал странное чувство, но оно тоже было незнакомым. Это ощущение возникало только тогда, когда они взаимодействуют друг с другом.

Оно было таким странным, но не сказать, что мерзким или приятным. Оно просто было.

В какой-то момент она встала с колен Единственного и направилась обратно в здание, при этом сказав.

— Всё, мне наконец-то захотелось поспать.

Вся эта ситуация была довольно странной и бессмысленной, поэтому Единственный быстро забыл о ней.

Он так просидел до ночи, при этом не шевеля ни одной частью своего тела. В такие моменты его легко спутать с мертвецом, а хотя он ведь им уже является.

Гвардия к утру уже была вся построена, они были готовы к штурму, пока обычные пехотинцы находились на стенах и патрулях.

Янви наконец закончил с установкой оборудования и мог уже лечь спать, но сначала нужно снять барьер.

Ликания ждала прихода принца, причём довольно нервно стуча ногой по земле, видимо ей уже было не в терпёж вступить в бой.

Наконец Мармунд вышел из здания и встал напротив построившейся гвардии.

Единственный всё это время сидел возле стены, будто ожидая когда его заметят и позовут. Так и случилось, принц начал вертеть свой головой и спустя несколько секунд всё же заметил сквозь ряды гвардейцев.

— Вперёд! Прямо ко дворцу.

Все построившиеся войска устремились ко дворцу. Единственный не был исключением.

Как только они пришли, то Янви и несколько магов начали активировать магическое оборудование при помощи своей маны. Они встали так, чтобы могли применять магию, почти вплотную к анти-магическому полю, в который попал Единственный.

Их помощь после уничтожения барьера будет не нужна, так как магию всё равно применить во дворце не получится.

В какой-то момент маги закончили и несколько секунд ничего не происходило, а после со стен посыпались стрелы, небольшие валуны и кипящее масло. Но к подобной тактике были все готовы, поэтому установили небольшую кустарную защиту на такие случаи в форме одеяла. Тем не менее пострадавшие всё равно были.

Единственный выступил первый, он хотел достать два топора, но вспомнил, что больше их у него нет. В таком случае пришлось использовать серп-крюк и обычную руку для подъёма по стенам.

Подобная тактика удивила всех присутствующих, но Единственный сказал.

— Я внесу в их построение раздор, потом вы мирно сможете подняться к ним. — Было очевидно, что враги не будут ждать подъёма гвардии наверх и будут всячески мешать. Это может стоить жизни очень многим людям, следовательно, взять дворец тогда будет проблематично.

Взбираясь по стене, Единственный всё время видел как возле него летят стрелы, а некоторые даже попадали, но всё было без толку. На него скидывали валуны и кипящее масло, но даже это не помогало, так как он уворачивался.

Наконец взобравшись, ему в тело прилетело несколько копий, но он лишь молча взялся за одно из них рукой и так полностью оказался наверху.

Он на мгновение взглянул на свою правую руку, в которой были осколки камня, ведь именно ей он и пользовался, когда взбирался.

Решив не доставать меч, Единственный рванул прямо на врагов, при этом избавившись от воткнутый в него копий.

Сея смерть на территории внешней стороны дворца, Единственный выкинул несколько вражеских солдат вниз, тем самым дав знать гвардии и остальным о том, что можно начинать ломать ворота и подниматься наверх.

Единственный убрал серп-крюк, которым орудовал до сих пор и поднял копьё, а после взмахнул им со всей силы прямо по нескольким противникам. Ожидаемо, что после этого, древко копья разлетится на множество частей, но предоставив людям множество внутренних повреждений.

Используя вражеское оружие, он убивал каждого.

Но в какой-то момент врагов стало довольно много, поэтому кулаками и обычным оружием здесь не повоюешь. Он достал алебарду Матильды и начал орудовать ей как шестом, то есть не режа врагов, а уничтожая внутренности из-за силовых ударов.

Множество раненных с переломами костей и кровоточащими органами валялись без сил. Всё, что они могли — это стонать и хрипеть от боли.

Даже командиры были ему не соперники.

— Слишком скучно. — Не было никакого азарта от убийства этих болванчиков.

Наконец показались гвардейцы, которые ворвались на территорию дворца. Ликания сразу же окликнула Единственного.

— Забудь про этих слабаков, нам нужен хранитель. — Её слова имели смысл.

Единственный убрал свою алебарду и рванул внутрь дворца, следом за Ликанией, которая уже крошила врагов.

Пробираясь вглубь, они встречали довольно-таки хорошо обученных бойцов в другой броне. Если сравнивать их с гвардейцами, то они возможно были немного сильнее. Видимо это личная стража принца.

Тем временем хранитель находился в главном зале, в окружении собственной охраны.

Что до хранителя, то он был полностью экипирован в броню, которая скрывала его тело, даже лицо.

— Я же говорил тебе уходить отсюда, почему ты не послушал?

В ответ Август взглянул на него и сказал.

— Война будет проиграна, если сдадим этот город, а заниматься повстанческой войной, я не горю желанием.

Хранитель уже хотел что-то возразить, но в этот момент начали разноситься звуки снаружи. Если быть точным, то прямо за воротами. Крики боли и скрежет металла.

Принц и охрана почти мгновенно обратили на это своё внимание.

Звуки на мгновенье затихли, а после из больших ворот вылез окровавленный наконечник алебарды Матильды. Спустя считанные секунды алебарда вернулась обратно, тем самым оставив дыру.

— Надо было забаррикадировать ворота. — В ответ принц вздохнул и сказал: — Всё равно это бессмысленно, задержит их это на некоторое время и что? Всё равно пытаться сбежать нет смысла.

Единственный убрал алебарду Матильды и при помощи двуручного молота Рок-Гара снёс эти ворота с петель. Как только он это сделал, то убрал это оружие, а после вошёл внутрь, вместе с Ликанией.

Заметив принца, Ликания сразу же заулыбалась, при этом показывав свой оскал.

— Он тоже здесь — Прорычала Ликания.

Она уже хотела рвануть к Единственному, но ожившие каменные статуи рыцарей не дали ей это сделать. Они заблокировали её рывок и швырнули её прямо к Единственному, который сразу же перехватил её и поставил на ноги.

Молот уничтожает камень, поэтому Единственный вновь достал оружие Рок-Гара и перешёл к статуям.

Хранитель и охрана тем временем переключились на Ликанию.

Получив несколько ударов, Ликания сразу же отпрыгнула назад в помещение, откуда они пришли, при этом сказав.

— Прими их ненадолго на себя. — Единственный молча принял её слова и теперь принимал удары от всех в этом зале.

Хранитель атаковал при помощи двуручного меча и делал это очень даже эффективно. Охрана принца была здесь самой проблемной из-за своего количества. Хоть её было не так много, но все были умелыми воинами.

Ожившие статуи хоть и выглядели грозно, но были довольно медлительны.

Спустя некоторое время за спиной Единственного, послышалось громкое рычание и в этот же момент в главный зал влетел огромный, примерно 3-4 метра ростом волчий оборотень. Очевидно, что это была Ликания, которая обратилась в оборотня.

Она прыгнула на ожившую статую, разорвав ту буквально за несколько секунд.

Единственный понял, что молот больше не понадобиться, поэтому взял другое оружие — меч Артурии и серп-крюк.

Его стиль боя мгновенно изменился и теперь толпы врагов ничего не могли с ним сделать, так как теперь его атаки были быстры и размашисты.

Но в какой-то момент Хранитель схватил его меч своей рукой и сказал.

— Что за детские игры? — Отправив Единственного в полёт, используя меч своего врага. Хранитель показал ауру меча и уже хотел пронзить его насквозь, но Ликания прыгнула на него и взяла его на себя.

Единственный тем временем приземлился без каких-либо проблем и продолжил убивать охрану принца.

Спустя некоторое время, Единственный убил абсолютно всех мелких сошек и уже хотел перейти к хранителю, но заметил, что он довольно сильно начал теснить Ликанию.

— Возьми свою ярость под контроль, тупая ты, девка. — Прокричал хранитель.

Хранитель продолжал наносить удары по телу Ликания, большинство она блокировала с помощью своих больших когтей, но некоторые всё же пропускала и её пепельная шерсть окрашивалась в багровый.

Единственный убрал меч Артурии и серп-крюк, а после со спины вцепился в хранителя, взяв того в захват, тем самым заставив того сложить руки к своему телу. Он сразу же поднял его над землёй, чтобы хранитель ничего не мог сделать при помощи ног.

Ликания дико зарычав, уже хотела отгрызть ему голову, но Единственный сказал.

— Стой, я сам. — Она сразу же клацнула своей пастью прямо перед лицом хранителя.

Единственный не хотел его убивать, так как он был ему нужен для некоторых идей. Вместо смерти, он сжал со всей силы хранителя, который всё время пытался выбраться из мёртвой хватки самой смерти.

Он уже проворачивал подобный трюк, но с герцогом Арлекино, которому помогло выбраться только чудо.

Хранитель сразу же выпустил меч из своей руки, так как ощутил боль по всему телу. Единственный кинул его на прогиб, а после схватился за правую руку и сразу же сломал её согнув в локтевом суставе.

Очевидно, что хранитель попытается ударить его освободившейся левой рукой, но Единственный спокойно принял удар своей головой, а после взялся за левую руку, которую точно также сломал.

Он лишил этого человека двух рук, но не полностью, поэтому решил исправить эту ситуацию.

Опрокинув хранителя на живот, Единственный наступил своей ногой ему на спину, а после взялся за обе руки и начал тянуть.

Слышится громкий и продолжительный крик, а после звук разрывания плоти и деления мышц от тела. Единственный вырвал обе руки и выкинул где-то рядом. Очевидно, что после такого он ненадолго, но потеряет сознание, так как судя по голосу, этот хранитель уже стар, поэтому тело может не выдерживать подобных нагрузок.

Если бы Единственный не был очень сильным в физическом плане, то ничего бы он не сделал, так как в мастерстве очевидно проигрывал. Единственный — нежить, он не имеет выносливости, суставов или мышц, поэтому из его захвата почти невозможно выбраться.

Принца не было рядом, видимо он отправился дальше вглубь этого дворца.

Тем временем Ликания впилась в пол, она начала трансформироваться обратно. На самом деле это было недолго, но как только она это сделала, то прикрыла оголённые интимные части своего тела и посмотрела на Единственного, который точно также глядел на неё.

— Отвернись и принеси мою одежду. — Единственный всё же послушался её, так как она неплохо помогла ему.

После того как он взял одежду и положил её рядом с Ликанией, то отправился вглубь дворца, чтобы поймать убежавшего принца.

— Ты куда? — Одеваясь, спросила волчица.

— Нужно найти убежавшую крысу.

Шагая по пустым и мрачным коридорам, Единственный всё чаще и чаще вслушивался в тишину, будто ожидая услышать какой-то подвох.

Но всё было тихо.