Разрезая бесчисленное элитное войско, Единственный не ощущал какого-либо сопротивления. Всё было очень плавным и последовательным. Враги даже не успевали к нему приблизиться, как их тела разрезало на две или три части.

Единственный был слишком мобильным из-за серпа-крюка и магии ветра, которая уже успела восстановиться.

Весь доспех уже был залит кровью и останками внутренних органов, но Единственный продолжал резать всех вокруг.

Иногда он приближался к стене и случайно отламывал целые куски от неё, так как его атаки были слишком размашисты и почти неконтролируемы.

В этот момент произошёл мощный взрыв, который вынес ворота и баррикады, тем самым открыв путь в город.

Пехотинцы построились и начали заходить в город, но они встретили мощное сопротивление обороняющегося гарнизона, который блокировал проход при помощи больших щитов и копий.

В этот момент на стенах показались союзные силы, они начали стрелять по блокировавшим проход с луков и арбалетов. Это заставило поменять формацию и встать в подобие черепахи, но теперь атаковать копьями было довольно затруднительно.

Град стрел сыпался на врагов, некоторые даже попадали в Единственного.

— Кретины, остановитесь, там сражается великий воин! — Один их пехотинцев указал на Единственного пальцем. Остальные сразу же его заметили и прекратили стрельбу, хотя ему было глубоко на это плевать.

На стене показалась Ликания. Она сняла с себя стальной нагрудник, вместе со шлемом, чтобы стать более мобильной и спрыгнула вниз, прямо в гущу врагов. Она, увидела как сражается Единственный, поэтому испытала невероятное боевое рвение.

Она не использовала меч, что был у неё на поясе, так как у неё были очень острые и цепкие когти, а также крепкие зубы, которыми она рвала врагов на части.

Это она была ещё не в форме человекоподобного волка.

Её пепельные волосы, волчьи уши и хвост почти мгновенно окрасились в кровавый цвет, хотя до этого она всё равно была покрыта кровью, но сейчас всё было иначе.

Пехотинцы и гвардейцы, видевшие эту заварушку точно также воспылали духом ещё сильнее и принялись спускаться, чтобы присоединиться к сражению.

Стена была полностью захвачена, а баллисты уничтожены.

Кровавая расправа не длилась долго, так как вражеские воины заметили, что подкрепления всё нет и нет, поэтому они предпочли сдаться. Принц Мармунд принял их сдачу в плен, поэтому всё прошло гладко.

Видимо элитная часть гарнизона решила принять бой на узкий улицах города.

Как только Ликания поняла, что кровавая мясорубка закончилась, она убирая со своих волос и кожи кровавые ошмётки, сказала.

— Прекрасный был бой. — Она проговорила это, глядя на Единственного, который стоял полностью окровавленный и именно в этот момент её суровое выражение лица заменилось на улыбчиво-игривое.

Она принялась собирать гвардию для дальнейшего боя.

Тем временем принц подошёл к Единственному и сказал.

— Благодаря тебе наши потери удалось сократить в несколько раз. Твоя виверна жива, но раны довольно-таки серьёзные.

Единственный добивая смертельно раненного, сказал.

— Почему моя магия пропала когда я подошёл ко дворцу?

Янви был рядом, поэтому решил ответить за принца.

— Дело в барьере, который полностью защищает дворец от внешних угроз, но также не даёт ничего предпринимать изнутри. Магия перестаёт работать из-за разрыва потоков маны с твоим заклинанием. Это древний барьер, поэтому дворец сейчас полностью изолирован от внешнего мира.

— И как мы будем прорываться? — Янви сразу же успокоил Единственного: — Со временем барьер отключиться, но использовать магию всё равно будет невозможно, необходимо уничтожить кристалл, что находится к зале хранителя, но его нельзя трогать, ведь скоро этот город войдёт в наше распоряжение.

Тем временем принц задал вопрос.

— Ты оказывается не только маг, но и превосходный воин? Я конечно ожидал что-то подобное, но не думал, что ты будешь на столько силён.

Единственный ничего не ответил, а лишь сказал.

— Я пошёл в город, не вижу смысла ждать.

В ответ принц кивнул, но перед тем как Единственный ушёл окончательно, сказал.

— Когда мы будем штурмовать дворец, то прошу тебя не убивать Августа и хранителя.

Подобная просьба заинтересовала Единственного, поэтому он сказал.

— Хорошо, я обязательно сохраню их жизни для тебя. — В ответ принц улыбнулся.

Как оказалось в городе было довольно спокойно, вражеских солдат было довольно мало, но оно и понятно. Они не ожидали такой быстрый прорыв, поэтому не успели перегруппироваться. Со временем они конечно соберутся, но это ни на что не повлияет.

Мирные жители были напуганы, как и в прошлый раз все прятались по углам, желая избежать карательной участи. Единственный и солдаты не собирались их трогать, так как это не имело смысла.

Союзные разведывательные отряды даже наоборот выводили жителей из города, так как в нём сейчас не безопасно.

Катапульты бы подпортили архитектуру этого города, но на самом деле они были бы полностью бесполезны, так как они не в состоянии пробить барьер и стены.

Неожиданно перед Единственным показался строй вражеских солдат, который шагал ему прямо на встречу. Видимо это была попытка контрнаступления, но они не ожидали, что гвардия уже была на других улицах и вместе с Ликанией.

Единственный провёл мечом по каменной дороге, на которой стоял, а после рванул прямо на врагов, которые мгновенно наставили на него копья. Ожидаемо, что он на них наткнётся, но это всё равно не возымело никакого эффекта. Он лишь обломал их и упал прямо на вражеских солдат.

Резня продолжилась, но уже в другом месте.

Мобильность была значительно снижена из-за узких улиц, но даже так у врагов не и шанса.

Вражеские воины сразу же начали отступать, а Единственный не спешно стал идти прямо за ними, будто издеваясь. Всех тех, кто не успевал за остальными, он безжалостно убивал.

Они дошли до закрытых ворот дворца, но даже так не было и шанса на то, что они смогут перегруппироваться, так как их зажали со всех сторон. Гвардия была почти на всех улицах.

Тем не менее Единственный не спешил убивать этих загнанных в угол крыс, так как его забавляло их поведение.

Неожиданный голос Ликании остановил его. Со стороны какой-то из улиц звучал её громкий голос.

— Сдавайтесь! Путь к отступлению отрезан! Принц Мармунд готов принять вас как пленных.

Если говорить кратко, то Августу досталась выгодная и богатая территория, а Мармунду императорская гвардия.

Забавный факт состоит в том, что прошлый центурион отказался от участия в войне и был свергнут молодым командиром, Ликанией, она быстра поднялась по карьерной лестнице и поклялась в верности не императорской семье, а исключительно принцу Мармунду.

У принца Нирра нет ничего такого сильно важного по территории или армии, но у него великолепная разведка, так как ещё до войны он был руководителем разведывательной сети Империи. Именно поэтому Мармунд никак не истребляет уже известных ему крыс, так как на их смену придут другие. Но он точно знает кому нельзя доверять ни в какой ситуации, а иногда давать ложные сведения.

Гвардия наставила копья на окружённых врагов.

Самый выгодный коридор для отступления стоял там, где был Единственный.

— Перережу глотки каждому, поэтому даже не пытайтесь, вас никто не спасёт. — Запугивая их, говорил Единственный.

Вспомнив как он кромсал их товарищей, многие побросали своё оружие и покинули тех, кто решил не сдаваться. Но никто из них не подошёл к Единственному, вместо этого они направились к гвардии.

Один из врагов сразу же крикнул в спину уходящим бывшим товарищам.

— Предатели!

Враги, что отказались сдаваться, остались считанные единицы, поэтому Ликания вышла вперёд и голыми руками разорвала всех тех, кто отказался сдаться в первый раз, даже если они в этот момент передумали.

После этого она подошла к Единственному и протянула руку, при этом улыбаясь во всё лицо, тем самым показывая свой волчий оскал. Её человеческое лицо сейчас не выглядело сурово, а скорее более оживлённым. Было очевидно, что ей вся эта заварушка пошла на пользу.

Единственный видел в ней превосходного и очень великого воина, поэтому тоже пожал ей руку в ответ. Их рукопожатие было довольно-таки сильным, так как они оба сжимали руки своего оппонента со всей силы. Это не было с целью как-то обидеть, а скорее на короткий миг помериться силами.

Её сила была удивительной, поэтому Единственный очень сильно стал в ней заинтересован. Она выдерживала его рукопожатие, когда он был способен убивать людей голыми руками с одного удара.

— Силён, даже очень, это замечательно! Не хочешь сходить вместе со мной в бар, когда вернёмся в столицу?

Очевидно, что она тоже интересовалась Единственным, поэтому тот ответил.

— Не возражаю, но я пить не буду. — В ответ центурион громко засмеялась, при этом отпустив его руку, а после поставив свои на талию,

— Ну значит донесёшь меня вусмерть пьяную до дома, ха-ха. — После этого они разошлись, так как ей необходимо было решить ещё много каких проблем.

Единственный в это время подошёл к воротам и прикоснулся к ним. Его рука сразу же встретила барьер, который невозможно было протолкнуть.

Когда он вернулся к Янви, что стоял возле стен и разгружал магическое оборудование.

— Когда спадёт этот барьер? — В ответ маг сразу же отвлёкся на незваного гостя: — Если ничего не делать, то на это может уйти целый месяц, но с помощью всего это у нас получится сократить это время до одного дня.

— А если ударить его всей своей силой? — Янви сразу же помотал головой, а после сказал: — Барьер обладает зеркальной силой, то есть любой входящий урон наносится в ответ. Другими словами ты сломаешь себе руку, это минимум.

На самом деле сломать руку он себе не сможет, так как его тело невозможно уничтожить, по крайней мере так заверял [Абсолют].

— Ладно, работай, не буду отвлекать. — Янви сразу же ответил: — Благодарю, это лучшее что ты можешь сейчас сделать. — Его слова не несли в себе цель обидеть или как-то задеть, просто он был рационалистом и достаточно прямолинейным.

Единственный убрал свой меч, а после поднялся на стену.

Как оказалось трупов было просто невероятно, как снаружи, так внутри. Всех погибших собирали в одном месте и сжигали, так как не было возможности почтить их память. Принц конечно был против этого, но выбора нет. Тем не менее все их жетоны были сохранены, чтобы отплатить семьям за их смерть.

Был даже специально подготовленный и обученный человек, который фиксировал данные убитых, чтобы не было дезертиров или других ошибок.

Нельзя было допустить распространение болезней, так как в этой ситуации это будет фатально.

Единственный заметил свою виверну, которая лежала возле стен. Она была жива, но её состояние оставляло желать лучшего, поэтому он спустился вниз, прямо к ней.

Как оказалось её правая сторона головы почти была полностью уничтожена. Рога и чешуя, вместе с кожей не стали исключением. Да даже правый глаз вытек из-за взрыва.

Неизвестно выживет ли она. Но учитывая тот факт, что у неё сердце дракона, шанс на выживание из-за такой травмы довольно-таки высок, но она точно ослепла на правую сторону.

Виверна заметила, что к ней подошёл её хозяин, поэтому обратила на это своё внимание.

— Знаю-знаю, это больно. Я конечно не способен ощущать это спектр чувств, но примерно понимаю какого тебе. — На короткий миг он замолчал, чтобы потом продолжить: — Ты ведь могла улететь в тот момент, когда Арлекино отправил меня в полёт, но почему-то последовала за мной.

Он не мог понять почему эта летающая ящерица последовала за ним, даже несмотря на то, что он управляет ей при помощи насилия, по крайней мере он "приручил" её именно таким способом.

— Я знаю, что ты достаточно умная, чтобы понимать мои слова, поэтому я кое-что скажу. Если ты умрёшь, то я не буду тебя оплакивать или как-то скучать, ведь я не способен на это, но я точно буду тебя помнить, всегда, это могу тебе гарантировать.

После этого Единственный осмотрелся и вновь взглянул на виверну.

— Если захочешь перекусить, то сгоревшие трупы солдат к твоему вниманию, думаю никто против не будет. — Виверны не привередливые существа, поэтому готовы употреблять даже человечину.

Единственный вновь оставил её наедине.

Вернувшись в город, он присел возле стены и принялся ждать, так как всё равно заняться было нечем. Как только он это сделал, то к нему подошёл принц и сказал.

— Я могу тебя попросить помочь раненным, рук не хватает, так как большинство заняты установкой магического оборудования. — Единственному всё равно не было чем заняться, поэтому он согласился и тогда принц вновь улыбнулся: — Отлично, поговори с цирюльником, вон там. — Он указал на огромный участок, где находилось много раненных как в палатках, так и без.

Как только он подошёл к цирюльнику, то спросил.

— Что мне делать? Меня прислал принц в помощь.

В ответ человек медицины сказал.

— Ты разбираешься в этом? — Он имел в виду медицинское дело и тогда Единственный ответил: — Да, мне знаком человеческий организм, поэтому не беспокойся.

— Ну посмотрим. У недавно прибывших множество ран, поэтому осмотри их, если ты знаешь как им помочь, то сделай это или позови меня.

Единственный сразу же сказал.

— Я могу умертвить их, чтобы не мучились. — В ответ цирюльник резко повернулся к Единственному, тем самым отвлекаясь от раненого солдата.

— Как жестоко! Человеческая, да и любая жизнь — это высшая ценность, за неё надо бороться до самого конца. — Кричал на Единственного, цирюльник.

На самом деле Единственный понимал зачем было спасать легко раненных. Они смогут вернуться в бой достаточно быстро, но поддерживать жизнь в тяжело раненных, которые будут бесполезны до самого конца войны — это невыгодно.

— Но это же бессмысленно, они не смогут помочь в войне. Зачем их спасать? — Он и вправду не мог понять смысл всего этого, поэтому искренне интересовался у старого доктора.

Цирюльник не сразу заметил такое мышление, но он примерно уловил его, поэтому мягко взял Единственного за плечи и сказал, при этом сделав виноватое лицо.

— Я не знаю какая у тебя была судьба, но видимо очень плохая, раз ты так думаешь. Да, ты прав, спасать людей, что не помогут в битве бессмысленно, но они участвуют в этой войне, желая вновь вернуться к своим близким, которые ждут их возвращения.

На мгновение старик замолчал, а после продолжил.

— Ты бы не хотел встретиться со своими родными? Даже если ты станешь инвалидом, то ты всё равно будешь хотеть это. Если люди будут знать, что даже будучи в состоянии овоща о них будут заботиться, они полностью отдадут себя битве.

Неожиданно цирюльник сказал, отпустив плечи Единственного и указав ладонью на множество раненых солдат.

— Помоги им вернуться к родным. Они заслужили это по справедливости.

Единственный оглядел множеств раненных и сказал.

— Даже по твоим словам, я всё равно не могу понять о чём ты говоришь. Родственная связь? Я не могу понять что это, но сильно хочу. — Он вновь посмотрел на цирюльника и сказал.

— Я помогу раненым остаться в живых. — В ответ цирюльник кивнул и вернулся к раненным.

Что же до Единственного, то он не мог понять много чего. Даже сейчас, слова этого старика никак не задели Единственного. Он никак не мог понять смысл спасать их, так как не понимал что такое родня.

Никто не ждал, что он вернётся в родной дом. Никто ему не скажет, что рады его возвращению. Никто не обнимет. Никто не послушает его истории во время смертельных битв. Никто, абсолютно никто.

Да, у него были дети, но это совсем не то. Он насильно навязал их себе.

Именно из-за этого в его разуме и личности начинает зарождаться зависть, присущая настоящей нежити.

Зависть к тому, что они никогда не смогут вновь ощутить то, что чувствуют живые. Ни любовь, ни тепло близкого человека, ни радость, ни вкусную еду из какого-то ресторана, ни сладкого сна под ночным небом. Ничего из этого. Их ждёт бесконечное блуждание в мире тьмы, который будет точно также не иметь смысла, как и их существование.

Это чувство зависти начало медленно пускать корни в его чёрную душу, пронизывая каждую косточку.

Теперь благословение бессмертия превращается в самое жуткое проклятие бессмысленного существования.