Уложив Лену на кровать в её комнате, Каэль задумчиво смотрел на девушку. В отличие от его матери, Лена выглядела по-детски румяной и безмятежно дышала во сне. Каэлю невольно пришла в голову мысль: [если бы и другие девушки не поддавались влиянию его дьявольской силы, смог бы он видеть в ком-либо ещё столько очарования и тепла? Нет. Невозможно.] Сколько бы раз он ни вспоминал наивные взгляды девушек за балах, ни одна из них не была для него такой особенной, как Лена. Ведь не только её душевная стойкость отличала её от остальных.

Он не хотел и представить себе, что однажды эта, полюбившаяся ему, необыкновенная девушка станет такой же худой и измождённой, как те, которых он встречал прежде.

[Для меня любовь и брак, лишь несбыточная роскошь.] - с горечью подумал он, нежно убирая непослушную прядь с её щеки.

«Мм…» - Лена зашевелилась, будто щекотно, сонно отвернулась, потерлась щекой о его ладонь, и снова провалилась в глубокий сон.

«Лена…» - выдохнул Каэль.

Ему не хотелось отнимать руку от её лица, и боль в груди вновь отозвалась ноющей тоской.

[Нельзя быть жадным…не позволяй себе лишнего…] - пытался он успокоить себя, но это было мучительно трудно, когда тёплая, нежная щёка так и просилась к губам.

Но уже на следующее утро жизнь в Терра Луаве заиграла новыми, неожиданными красками.

***

«Давайте подведем выводы.» - предложил Герод, глава следственной бригады, собрав команду в комнате барона Дженкинса.

«У нас есть свидетельства, что Эйлин отличалась неординарной внешностью: длинные серебряные волосы до пояса, фарфоровая кожа, фиалковые глаза, четкие черты лица. Рост - примерно сто шестьдесят пять сантиметров, вес - около сорока пяти. Настоящее изящество и хрупкость.» - начал один из следователей.

«Видите! Даже те, кто её терпеть не мог, признавали, что она красива.» - с удовлетворением поддержал Тео, словно торжествуя победу своего вкуса.

Красота Эйлин, казалось, оставила неизгладимый след в памяти всех местных жителей, даже тех, кто недолюбливал её или попросту завидовали. Но, как выяснилось, это был не единственный удивительный факт.

«Вот что странно.» - продолжил другой следователь. «Много парней пытались за ней ухаживать, но ни один никогда не позволял себе лишнего. В этом есть что-то необычное. Она оставалась вдовой, но её никто не пытался ни обидеть, ни воспользоваться её положением.»

«Примечательно и то.» - заметила девушка из группы. «Что даже те женщины, которые облили её сплетнями и руганью, говорили: «Ну, не такая уж она плохая. Просто на неё все смотрят». У меня спросили: «Знаете, вот была бы другая,давно бы волосы повыдирала». Значит, она даже агрессию не вызывала по-настоящему!»

С учётом нравов человечества и непростой жизни в Керуаке, эта история казалась маловероятной. После темноты здесь не раз случались опасности, и только с приходом барона Дженкинса ситуация немного изменилась к лучшему. А Эйлин прожила с дочерью десять лет, словно под невидимой защитой.

«Есть и другое, не менее любопытное: Эйлин свободно читала и писала.» - добавил ещё один следователь, доставая из папки пожелтевшее письмо. «Посмотрите на почерк. Так пишет только тот, кому преподавали мастера. Эти плавные линии, без линейки, невероятно!»

Герод медленно изучал выцветшие строки, отличавшиеся изяществом линий и ростровкой. Здесь явно видна рука образованного человека.

«Похоже, Эйлин была дворянкою.»

«Но это не вся правда.» - вмешался новый голос.

«Говори.»

«Некоторые уверяют, что Лена не была бастардом барона Фиделии.»

«Кто это говорит?»

«Акушерка, принимавшая у Эйлин роды. Ей уже за семьдесят, память может подводить, но она утверждает: когда Эйлин приехала в Керуак, она была уже беременна. Через пять месяцев после её появления на свет появилась Лена. Физически барон не мог быть её отцом. А приходил он к ним часто лишь после появления слухов, которые умело распустила баронесса.»

«Что скажешь, Тео?»

«Я не берусь судить, когда Эйлин приехала и когда родилась Лена.» - задумался Тео. «Но с Фиделией она похожа только, может быть, манерой держаться, а внешне - ни капли. Даже цвет волос не тот, а ведь придворные сплетницы уверяли, будто бы одинаковый.»

«Что ж, если Лена действительно не дочь барона, значит, наши поиски только начинаются. Но тем интереснее становится эта история.»

Команда согласно кивнула. Один из следователей, до сих пор молчавший в стороне, осторожно предлагает:

«Есть кое-что ещё, но, возможно, это больше эмоции, чем факты…»

«Говори, не стесняйся.»

«Говорят, никогда раньше Лену не притесняли, пока она не попала в замок барона. До этого все её обожали - в кафе, где она работала, даже переплачивали за пустяковые поручения.»

«Верно.» - не без гордости подхватил Тео. «Она там была всеобщей любимицей!»

«Но вот что поразило.» - смущённо продолжил следователь. «Сразу после смерти Эйлин, как только Лена стала служанкой, к ней почему-то стали относиться неприязненно. Будто она чем-то изменилась…Не то чтобы она стала груба или дерзка, но все начали держаться от неё настороже, как бы на расстоянии. Сами признаются, это странно.»

«Хм...Вероятно, это происки баронессы и главной горничной.» - мрачно сказал Герод, вспомнив миссис Марвин.

Он вспомнил, какими унижениям подвергали Тео - недокладывали еды, выдавали старые покрывала…Герод с трудом сдерживал раздражение, но Тео всегда удерживал коллегу: лишнее внимание только навредило бы их делу.

«А, официальные бумаги какие?» - перебросил тему ещё один.

«Вот, мне выдали отчёты: регистрация Эйлин по переезду и свидетельство о рождении Лены. Можно сверить почерк с тем письмом.»

Члены команды долго рассматривали пожелтевшие листки: на них был тот же скупой, но красивый почерк.

«В регистрационной книге указано: въезд в Керуаке - 18 сентября второго года дикановского летоисчисления. Свидетельство о рождении Лены - 2 марта третьего года, а датой рождения стоит 15 февраля.

«Лена тоже говорила, что родилась 15 февраля.» - подтвердил Тео.

Конечно, такая дата на бумаге не гарантия точности: редко кто сразу регистрировал переезд, наверняка прошло какое-то время. Но одно подметить можно: прежнее место жительства Эйлин - Арденн, столица; возраст на момент переезда - 24. Примечательно и то, что жить она сразу смогла самостоятельно, в отдельном домике. Остальные графы - происхождение, родственники, остались пустыми.

[Эта женщина и вправду была соткана из тайн...] - подумал Герод.

Про неё помнили многие, а стоило начать искать, и в руках оставались лишь обрывки чужих воспоминаний. В её гробу даже не нашли костей, точно всё исчезло без следа.

Вздохнув, Герод собирался отложить бумаги, как вдруг заметил интересную мелочь.

На обратной стороне письма, найденного в кафе, стояла подпись, и перед именем Эйлин были две ровные черточки. Судя по всему, она ошиблась, написав сначала имя на H, а не на Э…