Лена неуверенно огляделась и подошла к постели, сама не зная, что именно хочет сделать. Герцогиня Эвелин, заметив её, протянула руку и сжала ладонь девушки. Это движение отняло у неё немало сил, но она не придала этому значения. [Важно было лишь одно - передать этой девочке свои чувства.]

«Мой сын…вырос страшно одиноким.» - тихо сказала Эвелин. «Для других он может казаться человеком, у которого есть всё. Но на самом деле он - ребёнок, полный ран. Он не любит, когда кто-то находится рядом…А вот вас, мисс Лена, он, кажется, по-настоящему принял.»

Щёки Лены вспыхнули румянцем.

«Его Светлость очень щедр и милосерден.» - вымолвила она.

Эвелин едва заметно улыбнулась. Она знала, что её сын не был ни щедрым, ни милосердным в привычном смысле. Если Каэль казался таким для Лены, значит, рядом с ней он и впрямь становился другим человеком. В сердце герцогини вспыхнула крошечная искра надежды. Но и жадничать она не хотела, навязывать Лене что-либо было бы неправильно. [Всё, что оставалось, молиться.]

«Прошу вас…» - голос дрогнул. «Останьтесь рядом с Каэлем. Не на месяц, не на год…надолго. На всю жизнь.»

Лена, тронутая этой мольбой, положила вторую ладонь поверх руки герцогини и горячо закивала:

«Да! Не волнуйтесь. Если Его Светлость не отпустит меня, я буду служить ему всю жизнь.»

«Ах…Спасибо, мисс Лена. Спасибо…»

Лена не могла понять, почему герцогиня прослезилась из-за того, за что сама Лена должна была благодарить. Но тут она вспомнила: над Каэлем тяготеет проклятие дьявола. Ей это всегда казалось чем-то невероятным и далёким, но вид горячей просьбы женщины, чья жизнь подходила к концу, напомнил: для этой семьи проклятие, не пустой звук, а многолетняя боль.

После слов Лены Эвелин расслабилась и вскоре погрузилась в глубокий сон, будто потеряла сознание. Сначала Лена испугалась, но, заметив ровное дыхание, облегчённо выдохнула. Она решила подождать, пока герцогиня уснёт крепче, и тогда тихонько уйти.

[Какие холодные у неё руки…]

Пальцы Эвелин были сухими и ледяными, словно неживыми. Лене захотелось согреть их своим теплом. В одеяле стояли грелки с горячей водой, но руки всё равно оставались холодными, и Лена, крепко сжав их, закрыла глаза.

[Пусть хоть эти руки станут теплее…]

Сосредоточившись на своём желании, она отдала всё внимание этому прикосновению. И вдруг её глаза озарил белый свет, тело обмякло, а сознание словно поплыло. Лена пыталась прийти в себя, но вскоре почувствовала странное: будто всё её существо наполнилось мельчайшими частицами света. Эти крошечные искры были тяжёлыми, но приятными, и она не понимала, что с ней происходит.

На границе сна и яви Лена ощутила, как превращается в крошечную птицу из света и сквозь холодные, сухие руки будто бы влетает в тело герцогини.

Она летела по длинному, тёмному туннелю, похожему на пещеру. Сзади тянулся шлейф белых огоньков. Внутри было холодно, тянуло тихим ветром. Изредка на стенах мерцали тусклые блики, но и они почти гасли. Лена ускорилась.

В конце пещеры открылось пустое пространство, где в темноте тлели последние искры крошечного огонька. Стоило ветру чуть усилиться — и он бы погас.

[Нет! Так нельзя!]

Не раздумывая, Лена расправила крылья и заслонила искру от ветра. И произошло чудо: она зажглась чуть ярче, выбросила маленькую искру.

Окрылённая успехом, Лена наполнила всё вокруг сиянием. В белом свете проступили очертания разрушенных строений. Высокая башня лежала в руинах, будто её снёс удар гигантского зверя.

[Нужно починить…]

Не зная, что это, Лена направила частицы света на восстановление. Камни легли на место, стены поднялись, спиральная лестница вновь обвила башню. На её вершине огонёк разгорелся ещё ярче.

Но взгляд Лены упал на пересохшее русло реки у подножия. Земля там растрескалась и пылила.

[Это тоже нужно исправить.]

Она снова рассыпала белые искры, наполняя реку влагой. С каждой искрой тело Лены становилось меньше, но она не останавливалась. И вот по руслу потекла вода, мало, но достаточно, чтобы поток начал набирать силу.

[Теперь можно возвращаться.]

Лена, тяжело дыша, полетела обратно. Она стала такой маленькой, что путь занял гораздо больше времени. Блики на стенах пещеры теперь сияли ярче.

Когда тепло от рук герцогини коснулось её ладоней, Лена улыбнулась…и потеряла сознание.

***

«Ваша Светлость, разговор затянулся.» - осторожно напомнил врач, дожидавшийся за дверью. «Для госпожи это слишком тяжело.»

Каэль и сам был на взводе, его мать редко могла беседовать дольше десяти минут.

«Слишком долго…» - нахмурился он. «Я зайду и выведу Лену.»

Он постучал, но ответа не было.

«Лена?» - окликнул он и, не дождавшись, открыл дверь.

В комнате пахло лекарственными травами. Мать спала, укрытая до подбородка, а Лена сидела рядом, крепко держа её за руку, и тоже задремала.

У Каэля сжалось сердце, но на губах появилась улыбка. [Как же была бы счастлива мать, если бы Лена стала моей женой…]

Тут же он осёкся. [Лена хоть и получила титул, но всё ещё оставалась девушкой из простого рода.]

[А если…?] - вдруг мелькнула дерзкая мысль. Он всегда считал, что обязан жениться на дочери знатного рода. [Но, если женой станет Лена, опасность для её жизни исчезнет, ведь он откладывал свадьбу только из-за проклятия.]

И всё же мысль оборвалась: [А если с ней случится то же, что с матерью?]

В памяти встали долгие годы страданий Эвелин, бессильные слёзы отца…и образ Лены, такой светлой и живой, лежащей без сил.

[Нет. Никогда.]

[Даже если ребёнок не унаследует его силы, вероятность была слишком высока. Он не мог обречь её на подобную судьбу.]

Остыв, Каэль осторожно поднял спящую Лену на руки. Рука матери выскользнула из её ладоней, и он не заметил, что цвет кожи Эвелин стал другим.

Выйдя в коридор, он коротко сказал врачу и прислуге:

«Никому ни слова. И присмотрите за матерью.»

«Да, Ваша Светлость!» - поклонился врач.

Пока он с Леною на руках поднимался по лестнице, все слуги и стража сохраняли привычное выражение лиц. Они и без слов понимали, что господин не любит, когда о таком говорят вслух.