«Логос возвестит новую эру с восходом третьего тысячелетия...»

Семья Луаве долго размышляла, что же означает та самая «новая эра», о которой говорится в последней строфе биографии Логоса. Однако Каэль прекрасно понимал: чтобы началось новое, старое должно быть разрушено. И единственное, что могло поколебать устои, державшиеся две тысячи лет, это столкновение двух герцогств и перемены, связанные с Королевой.

[Сантелла, вероятно, пришёл к тому же выводу. Переписывание писаний, предательство Королевы, манипуляции общественным мнением, загадочная связь между Леванасом и монстрами…] Превратить друга детства во врага, больно, но всё, что задумали семья Сантелла и Ридделл, неизбежно ведёт к одному:

[Скоро будет война.]

Шампанское, подаваемое на празднике, наверняка было сладким, но на вкус оно казалось горьким. Луахалла тоже сглотнул, заметив спокойное выражение лица Каэля. Он молчал, но, похоже, понял, на что тот намекает.

«Как думаешь, сколько у нас есть времени?»

«От силы год, максимум три. Мы не знаем, что произойдёт раньше, это или перемены в Хильдебрунне. Слишком много переменных. Хотел бы я, чтобы мы объединились раньше, но...Сейчас нужно делать всё, что в наших силах.»

«Ладно. Фух...Я нервничаю.»

«Перестань притворяться скромным. Ты жаднее Рагдрилла.»

«Ч-что?!»

«А разве не так? Посмотри на себя, у тебя на лице написано возбуждение. Любой подумает, что ты едва сдерживаешься.»

Каэль усмехнулся и протянул Луахалле бокал с недопитым шампанским. Тот на мгновение покраснел, но, поняв, что Каэль не насмехается, улыбнулся. В конце концов, он и не рассчитывал скрыть свои чувства от этого монстра. Он залпом допил оставшееся в бокале.

«Мы как родные по крови. Помоги мне. Я тоже буду твоим верным союзником.»

Каэль, окончательно убедившийся в преданности Луахаллы, кивнул:

«Добро пожаловать на борт. Мы победим.»

***

Новый год пролетел незаметно, но Арденн всё ещё кипел светской жизнью. Дворяне из провинций завершали свои визиты и решали накопившиеся дела, пока находились в столице.

Повсюду обсуждали браки: на балах, полных юных мужчин и женщин, царило возбуждение; дамы, обожающие сватать, неустанно бегали из дома в дом; любовные письма летели в дома девушек от 18 до 25 лет.

Но дом Луаве оставался в стороне от этого шума. Каэлю оставалось только собрать вещи, он собирался поехать в Тэррулаве, чтобы навестить тяжело больную герцогиню. Незаметным событием стало присвоение Лене титула маркграфини, как секретарю герцогини, написавшему её биографию.

Формально писатель был другой, а Лена выступала как «невидимка», но это позволило ей подняться на ступень, о которой она никогда не мечтала.

Однако её повседневность осталась прежней: утренние пробуждения, помощь Каэлю с одеждой, готовка, обеды и чаепития. Она даже не осознавала, что теперь считается дворянкой. Единственное отличие, Ардер стал звать её не просто Леной, а «мисс Лена». Этот компромисс был достигнут с трудом, чтобы не называть её «леди Белроуз». «Белроуз» фамилия, которую ей дал Луаве.

Сид радовалась за Лену так, словно сама стала дворянкой. Она даже настаивала на новом обращении, и Лене с трудом удалось её отговорить.

На самом деле Лена вовсе не хотела становиться дворянкой. Это те самые люди, что притесняли её и Сид, могли губить чужие судьбы одним словом. Каэль клялся никогда её не обидеть, но Лена знала, остальные не будут столь снисходительны к бывшей простолюдинке.

Однако отказаться она не могла: фамилия была дана не ради неё, а ради престижа дома Луаве. И раз дело не касалось формального удочерения, поводов отказываться не было.

«Не переживай, Лена.» - говорила Сид. «По правде говоря, ты гораздо благороднее, чем эта Эллиот. Ты ведь все эти годы ходила на занятия вместо неё.»

Сид морщилась, вспоминая, как Эллиот допускала ошибки в этикете, в то время как Лена, будучи просто служанкой, знала правила наизусть. Она подсказывала Эллиот, но та лишь злилась, намеренно ошибалась и издевалась над Леной.

С тех пор Лена и не пыталась показывать, что в чём-то разбирается. В баронстве это была правильная стратегия, служанки под началом госпожи Марвин только и ждали повода унизить её.

Но теперь всё было иначе. Сид мечтала, чтобы Лена, умнейшая девушка всего Керуака, зажила свободно. Каэль сказал, что ему не нужен биограф, но Сид была уверена, Лена справится лучше всех. Она могла наизусть цитировать самые сложные книги. Дай ей шанс, она станет великой.

«Тогда мне было обидно и больно, но благодаря этим занятиям я смогла попасть сюда...Наверное, я даже немного благодарна...»

«Благодарна?!» - вспылила Сид. «Эта Эллиот хоть раз сказала тебе спасибо? После всего, что сделала?»

«Она меня, по крайней мере, не била...»

«Только из-за твоего дара! Что за мерзавка. И ещё смеет называть других предателями, сама всё время пряталась, как мышь!»

Сид вновь вспоминала тот день с гневом. Её больше волновало не волшебство Каэля, а то, что Лена страдала. Лена поклялась больше не рассказывать Сид о таких вещах.

«Заколка у тебя красивая.» - поспешила сменить тему Лена.

Скромное украшение из бледно-голубого перидота отлично смотрелось в светлых волосах Сид. Она была удивлена, когда Каэль лично подарил его, но Лена лишь улыбнулась, он действительно хотел сделать приятное.

«Это извинение за то, что принял меня за мужчину?»

«Почему он тебя так воспринял? Ты ведь красивая.»

«Ой, да ладно тебе! Его Светлость - нормальный. Просто вы с Аббертом уж слишком за меня болеете.»

«А по-моему, мы с Аббертом правы. С тех пор как ты приехала, ты только хорошеешь. После моей мамы ты самая красивая!»

Сид покачала головой, смущённая таким упорством.

«Говорят, на чаепитии была та самая «девица-ангел,» она привезла Эллиот. Говорят, она необычайно красива. Как тебе она?»

В народе Ридделл была словно легенда. Люди толпились на улицах, чтобы мельком взглянуть на её белую карету.

Но Лена замялась:

«Она была красива. Очень красива…Но что-то в ней отпугивало. Даже улыбка казалась пугающей. Не могу объяснить. Просто чувствуется что-то…злое.»

Странное чувство, слов не подобрать. Даже Каэль, которого она когда-то боялась, не вызывал такой тревоги.

«Удивительно. Такая красивая, а при этом неприятная...»

«Может, потому что она была с Эллиот...»

«Возможно. Ты ведь опять поедешь с Его Светлостью в поместье?»

Сид волновалась: переезды от Керуака до Арденна утомительны. Но близкая горничная герцога не могла отказаться.

«Не переживай. Я уже научилась спать даже в карете.»

«Всё равно береги себя, ладно?»

Лена кивнула, чувствуя тёплую ладонь Сид в своих волосах. Это было не так, как когда её касался Каэль, но всё равно приятно.

***

Через два дня Лена, собрав вещи, поднялась в карету Каэля.

Она думала, что поедет с сопровождающей партией Дэмиена, но, как и ожидалось, её мнение никто не спросил. Каэль просто перенёс её багаж в свою карету. Лена смущённо озиралась, но никто, кроме Дэмиена с его загадочной улыбкой, не посчитал это странным.

«С нами в этот раз больше людей, чем в поездке в Шарден?»

«Да, едем с людьми, которых привёз мой отец. Обратно нас будет меньше.»

«Понятно...»

Лена уставилась в окно, стараясь отвлечься. С тех пор, как он коснулся её щеки, когда они остались наедине, она чувствовала себя странно.

Он был слишком добр к Эллиот, даже добрее, чем она того заслуживала. Она знала, что прикосновение было необходимо, чтобы снять магию, но его тёплая ладонь, взгляд, в котором она не могла разобраться, всё это будоражило её сердце.

Каэль выглядел как обычно, и от этого становилось ещё неловче. Ардер бы рассердился, узнав, что её щёки краснеют от таких мыслей. Лена продолжала задавать вопросы, лишь бы не думать об этом.