«Давно не виделись, Ваше Превосходительство.»

«И правда, давненько, Джерард.

Когда к нему подошёл Джерард - близкий друг его сына и молодой представитель Чёрной фракции, Дамиан с лёгкой грацией отвёл его в сторону от толпы, приветствуя в ответ.

«Должен был сразу явиться, как только узнал о вашем прибытии, но...Простите. Ваш сын категорически запретил мне приходить.»

«Ха-ха-ха! Боялся, что подумают, будто он скучал по отцу.»

«Что? Скучал? Да вы шутите!»

«А почему бы и нет? Наш Каэль такой милый.»

«Даже ёж считает своего детёныша милым, но и то сдержаннее вас, Ваше Превосходительство.»

«Серьёзно?»

«Хотя…если честно, лучше не продолжайте. Это начинает пугать.»

Джерард передёрнулся, будто услышал нечто, что не должен был слышать, а Дамиан лишь сдержанно рассмеялся, наблюдая за этим забавным юношей, он всегда радовался, что у его сына такой друг.

Если бы не случайная смерть графа Лангтейла и его просьба передать Джерарда под опеку Дамиана, у Каэля, возможно, и не было бы такого преданного товарища. Дамиан до сих пор помнил, как двадцатилетний юноша с решимостью пришёл к нему и попросил помощи в принятии титула. С тех пор Джерард почитал его как крестного.

«Кстати, ты пришёл один?»

«Как бы не так. Сэр Каэль сейчас на аудиенции у Её Величества вместе с маркизом Рогнаком.»

«Уже?»

«Похоже, Королеве особенно приглянулось платье от маркиза в этом году.»

Джерард усмехнулся. В этот раз новогодний приём имел особое значение, маркиз Рогнак впервые открыто демонстрировал перед знатью своё дело, и музой его бренда осмелилась стать сама Королева. Вся знать замерла в ожидании. Платье Лухаллы, сшитое специально для Королевы, держалось в строжайшем секрете. Даже юные леди, обожавшие Ридделл, не могли сдержать любопытства.

Сегодня Ридделл появилась в изысканном платье цвета Королевского сапфира из известного ателье Арденна. Оно подчёркивало её золотые локоны и сияющие голубые глаза. Но Джерард подозревал: сегодня победа будет за Королевой.

«Я в моде не силён, но, кажется, портные маркиза Рогнака - настоящие мастера. До приезда в особняк Луаве их будто преследовали странные несчастья. Думаете, это из-за таланта, кто-то хотел, чтобы с ними «случилась» беда?»

На язвительность Джерарда Дамиан лишь загадочно улыбнулся. Ему тоже была интересна эта «битва».

Они обменялись многозначительными взглядами, но вскоре посерьёзнели, настала очередь непростого вопроса.

«Как здоровье госпожи?»

«Хм…Неважное.»

На лице Джерарда отразилось разочарование, он надеялся хотя бы на «без изменений». В первый год после переезда из Арденна в Тэррулаве были слухи, что ей стало лучше, но всё быстро сошло на нет. Бывшая герцогиня Луаве была настолько слаба, что смерть могла прийти в любой день, и теперь говорили, что она сама готовится к уходу.

«Сэр Каэль…Он справится?»

«Он не будет в порядке. Но будет выглядеть так, будто всё хорошо. Таков этот мир.»

Джерард понимал: речь шла о мире, где нельзя показать ни капли боли, даже если мать умирает у тебя на глазах, где внешнее спокойствие важнее настоящих чувств.

Бедному другу мало того, что он сражается с врагами, так ещё и с проклятием, наложенным на него.

«Я всегда благодарен тебе, Джерард.»

«За что это?»

Хоть Джерард и был правой рукой герцога Луаве и считался восходящей силой Чёрной фракции, перед Дамианом он чувствовал себя юнцом. И сейчас ему показалось, что, возможно, «баловать» Каэля, не такая уж шутка.

В этот момент в зале зазвучала музыка, возвещающая о начале ежегодного торжества. Шёпоты смолкли, все взгляды обратились к входу в ожидании появления Королевской семьи. Вскоре трубач говорит: "Её Величество Королева входит!"

Знать чуть присела или склонила головы, поглядывая в сторону входа. И вот раздались восхищённые возгласы:

«Ах, боже мой!»

Фабиан Арденния - Королева, сияющая, словно солнце, с величественным выражением лица кивнула в знак приветствия.

Иного слова, чтобы описать её платье, не находилось - Солнце. Глубокий вырез был усыпан золотыми бусинами и бриллиантами, а воротник за головой напоминал солнечные лучи, ряды золотых пластин расходились веером. Рукава изящно ниспадали от локтей, а юбка, усыпанная самоцветами и покрытая золотом, сверкала под светом камней луловика. Даже меховая мантия с золотистым бархатом тянулась за ней, как лучи за светилом.

От неё исходило сияние, великолепие, дозволенное только Королеве.

Фабиан медленно поднималась на трон, наслаждаясь изумлёнными взглядами знати. [Да, говорят, одежда, это крылья. Но сегодня она чувствовала: в её крови течёт сила великого Бога.]

«Да будет мир в новом году, Ваше Величество!»

Королева кивнула, и знать хором возвестила: С Новым годом!

«Поднимите головы. Да пребудет с вами мир и благополучие. Благословляю вас именем Великого Бога.»

«Мы недостойны милости Вашего Величества.»

Зазвучала музыка для танца, и Фабиан, несмотря на возраст за сорок, выглядела как тридцатилетняя, благодаря искусному макияжу и блистательному наряду. На самом деле, она всегда была прекрасна, просто раньше этого не замечали.

Каэль, стоя рядом с Луахаллой, прошептал:

«Надо признать, мода, не такая уж пустяковая вещь.»

«Теперь, когда сэр Каэль это признаёт, я чувствую себя по-настоящему признанным! Хотя, судя по вашему сегодняшнему костюму, вы не так уж и равнодушны.»

«Рад, что эксперт одобряет мой выбор.»

И правда, костюм на Каэле смотрелся безупречно. Обычно он избегал украшений, но теперь на нём была даже яркая брошь, подчёркивавший его и без того притягательную внешность. Он снова вспоминал, как Лена, его служанка, скромно заметила:

[Хотя я и выбрала этот брошь, он вам просто невероятно идёт.]

Странное тепло пробежало по спине. [Среди множества украшений с красными камнями, она выбрала тот, что ближе всего к цвету его глаз. Что ж, выходит, она действительно вглядывалась в них…]

[По меркам высшего общества Арденна, это почти признание в симпатии. Увы, Лена, кажется, и мысли об этом не допускала.] И Каэль не понимал, почему его это так задевало.

[Она ведь не выросла в знатной семье. Может, поэтому так свободно обращается с мужчинами?]

Но это его тревожило. [Расцветающая красота Лены сбивала с толку даже его, равнодушного к внешности. С её обаятельной улыбкой и наивной открытостью, кто устоит?]

Вспомнилось, как она закалывала волосы Сиду шпилькой, той самой, что Каэль купил ей.

[Шпилька, и в мужские волосы…Лена наверняка пошутила, но лицо Сида тогда вспыхнуло. А она, бедняжка, и не поняла, что флиртует!]

Каждый раз, вспоминая, он злился. Он понимал, что это глупо, но эмоции не подчинялись разуму.

[Он ведь сам подарил ей шпильку. И формально, она вольна делать с ней что угодно. Но...как же бесит, что она использовала её для него. Конечно, он не злился на Лену. Просто…всё чаще раздражался на Сида.]

[В следующий раз куплю такую яркую, что на мужчину её и не приколешь. Даже в шутку.]

Каэль, увлечённый модой благодаря Луахалле, незаметно осматривал украшения на дамах, прикидывая, что подошло бы Лене.

Так или иначе, новогодний приём стал успехом, для Каэля, Луахаллы и Фабиан.

Платье Королевы стало сенсацией. Даже в день церемонии взгляды были прикованы к ней. А к Луахалле уже подходили с предложениями до конца банкета. Бутик на улице Ривелла точно будет работать без устали.

Убедившись, что всё идёт по плану, Каэль решил пораньше вернуться в особняк после беседы с Дамианом. Ему было достаточно светских разговоров на сегодня.

Он просто хотел...чашку чая с Леной. Наедине.