Каэль, возвращаясь в особняк после встречи с Луахаллой, неожиданно вспомнил Ридделл и своё далёкое детство.

С самого раннего возраста она была так прекрасна, что, впервые увидев её, он на полном серьёзе подумал: "Она - ангел."

Слово «прекрасная» куда больше подходило Ридделл, чем «миленькая», как принято говорить о детях. Хотя ей тогда было всего пять или шесть лет, когда она закрывала глаза и улыбалась, казалось, что всё вокруг озаряется её светом.

А её брат Лиан был таким приятным мальчиком...

В детстве, ничего не зная о сложных отношениях между домами Сантелла и Луаве, Каэль наивно полагал, что они могут быть друзьями на всю жизнь. Оба - дети герцогов, из одного круга.

Но чем больше он узнавал от отца, Дамиана, тем яснее становилось: между семьями Луаве и Сантелла не просто холодок, почти вражда. Говорили даже, что Сантелла делились личной информацией о вассалах и приближённых Луаве с третьими лицами.

Из-за этого Каэль начал думать, что Ридделл, как наследница дома Сантелла, по определению не может испытывать к нему дружеские чувства. В будущем они должны были стать соперниками. Какая уж тут симпатия?

И всё же он продолжал относиться к ней по-доброму.

Без лишней искренности, без прежней наивной веры, но и без показного холода. Он не хотел ссор и притворялся, что всё в порядке. Он больше не принимал её слова за чистую монету, но и не отталкивал её доброжелательность.

С Королевой же всё было иначе.

Род прямой линии обоих герцогских домов не мог позволить себе нелояльность к короне. Но Ридделл позволяла себе поступки, которые легко можно было бы назвать изменой, и всё это сходило ей с рук.

Как, например, ситуация с платьями.

Под видом скромности она скупила лучшие швейные ателье Арденна и монополизировала доступ к самым модным нарядам. Даже Королева, несмотря на свой статус, получала доступ к дизайнам позже Ридделл. Это было тонкое, но болезненное унижение.

Но поскольку это делала Ридделл Сантелла, её поведение не называли дерзким. Более того, общественное мнение вставало не на сторону Королевы, а на сторону Ридделл: «Ну и что? Она всего лишь платье раньше купила. Королева просто придирается.»

Ридделл же искусно изображала невинность.

Как только доходили слухи о недовольстве Королевы, она появлялась на приёмах с печальными глазами и говорила:

«Я просто не хотела, чтобы портные терпели убытки. Я заранее оплатила за будущие заказы, чтобы поддержать их в трудные времена. Никакого умысла.»

И ей верили. В отличие от Королевы, которую считали капризной, Ридделл выглядела такой светлой, такой искренней. Никто не сомневался в её добрых намерениях.

Королева злилась, но не могла ничего сделать. Если она выскажет раздражение, слухи погубят её. Королева не устраивала сцены из-за платья.

Именно поэтому интерес Королевы к делу Луахаллы был так велик.

Луахалла мог предложить ей эксклюзивную поставку редкого материала лилока по разумной цене. Кроме того, он получил её доверие, союз был выгоден обеим сторонам.

Но…герцог Сантелла не так прост, чтобы просто смотреть, как у других всё получается.

В сравнении с ним Ридделл, просто прелестная шалунья.

Отец Каэла, Дамиан Луаве, не раз предупреждал сына: никогда не доверяй Леонарду Сантелла, как бы мягко он ни улыбался.

По правде говоря, даже ежегодная зимняя поездка в Шарден частично была связана с Леонардом. Как же было бы здорово поехать туда просто кататься на санях...но на плечах Каэля лежало имя Луаве, и это имя не позволяло ему легкомыслия.

Но в этот раз он ждал поездки с нетерпением. Потому что с ним поедет Лена.

Он немного волновался, а вдруг она испугается снегохода? Но если что, можно ехать медленно. А её восторг, когда она впервые увидит заснеженные просторы, наверняка будет неподдельным.

[Я уверен, что ей это понравится.]

Каэль невольно улыбнулся, представив, как Лена бегает по снегу, как белый пушистый кролик.

***

Лиан внимательно изучал бумаги, которые ему передал помощник.

Хотя он вложил немалые средства в сбор информации о Каэле, удалось собрать всего несколько листов. [Каэль производил впечатление открытого человека, но на деле он тщательно скрывал всё, что могло стать его слабостью. Особенно, ту девушку, которая тогда сидела с ним в карете.]

[В этом мире не бывает совершенства. Даже Каэль Луаве не мог быть идеален.]

«Значит...» - пробормотал Лиан. «Учитывая все обстоятельства, она…служанка? Верно?»

«Да, всё верно.»

«Тот самый Каэль Луаве, который отказывался даже от камердинера из-за своей демонической силы...и вдруг - близкая служанка?»

Он не мог поверить. Проверил всё несколько раз. Засмеялся.

[Да, сейчас Каэль контролировал свои способности с помощью святой реликвии Калии, и мог прикасаться к людям. Но близкая служанка, это не просто разовое взаимодействие. Это ежедневная близость. Это...доверие. И физическое присутствие. Значит, она чем-то выделяется. Возможно, она - аристократка, дальняя родственница двух герцогских домов, или даже - жрица.]

[Или…она от Королевы.]

Лиан снова просмотрел бумаги.

Ему было интересно не только, кто она такая, но и почему Каэль допустил её к себе.

[Да, он поручал ей обычную работу. Всё выглядело невинно. Но…он подарил ей меховую шубу.]

[Украшения от хозяина служанке. обычное дело. Но мех...это знак особой привилегии. Такие шубы дарили любовницам, чтобы показать свою привязанность. Это был...жест. Символ.]

[Из-за этой шубы меховщик решил, что она - любовница Каэла.]

[Но нет, любовницей она быть не может. Каэль не тот человек.]

Лиан усмехнулся. [Красивая внешность, высокий рост, но за его холодной аурой скрывался человек, который никогда не подпустил бы женщину так близко. Он, скорее всего, до сих пор девственник. Его сила не позволяла даже обнимать, о каком флирте может идти речь?]

[Я бы с радостью снова стал тем, кто учил его в детстве…]

Но теперь оставалось только сожалеть.

[И всё же, кто она?]

Он постучал краем бумаги по столу.

[Сама по себе она - не угроза. Но она не чувствительна к демонической силе Каэля. Это редкость.] И его чутьё подсказывало: здесь что-то большее.

«Продолжай наблюдение. И…проверь в храмах, не была ли недавно отлучена какая-нибудь жрица её возраста.»

«Понял.»

Лиан провожал взглядом помощника, пока тот уходил, и, тронув подбородок, прищурился. В его глазах вспыхнул огонёк давно утраченного интереса.

***

Ардер не переставал давать Лене наставления до самого утра отъезда в Шарден.

«Не забывай, кто ты. Не теряй голову, не расслабляйся.»

Лена кивала так усердно, что локоны скакали по плечам. Но Ардера терзали сомнения. Шуба из соболя, зимняя шапка, шарф, кожаные перчатки, меховые сапожки, всё это стоило больше, чем мог позволить себе средний дворянин.

Каэль, который даже для себя редко что-то заказывал, ради Лены вызвал самого дорогого меховщика. И заказал, только ей.

Ардер хотел, чтобы они сблизились, но…не так. Казалось, падает не Лена в его сети, а Каэль в её.

[Если Лена окажется с дурным сердцем...]

Он знал, что она странная, не подвержена влиянию тьмы. Но когда даже холодный, резкий Каэль меняется только рядом с ней, тревожно.

Он заботился о Лене. Она была светлой, искренней, трудолюбивой. Он хотел, чтобы она осталась здесь надолго, чтобы хранила сердце герцога.

[Но человеческая жадность - бездонна. Ради выгоды совесть легко можно продать. А если Лена захочет сбежать, если она скажет, что боится Каэля, что тогда? Что будет с герцогом, который впервые доверился?]

А Лена, не подозревая о тревогах дворецкого, просто улыбалась.

«Я знаю, что вы, наверное, волнуетесь, справлюсь ли я…Но я правда хочу позаботиться о Его Светлости. Я постараюсь, честно! Правда, в Шарден я еду впервые, немного страшно…Но я же должна думать, прежде всего, о герцоге, правда?»

«Конечно. И запомни, там очень сухо, особенно зимой. Следи, чтобы он пил воду, и каждый вечер помогай наносить увлажняющий крем. Даже если он отмахнётся, не забывай. Это важно.»

«Обязательно! Обещаю!»