«Зачем они вообще решили заняться этой ребячьей глупостью…Ха, ну да, конечно.» - с усмешкой, в которой трудно было разобрать, была ли то ирония или вздох, Каэль отбросил пробный экземпляр «Жизнеописание Логоса».

«В последнее время среди простолюдинов начали распространяться так называемые «новости». Любители сплетен собирают слухи, будто бы из первых рук, оформляют их в нечто вроде газет, которые обычно читают дворяне, и продают по пятьдесят руанов за экземпляр.»

«Пятьдесят руанов? Для простолюдина это ведь немалые деньги, не так ли?»

«Именно. Но, несмотря на цену, знаешь, что больше всего хотят читать простые люди? Всё, что касается Его Светлости, герцога Каэля Луаве. Искушающий дьявол, бессердечный убийца, им не жалко громких и провокационных заголовков. Благодаря этим газетам, образ герцогского дома Луаве уже прочно ассоциируется с дьяволом. И вот теперь даже Священные Писания пытаются увязать Луаве с нечистыми силами.»

«Возможно, за выпуском этих газет стоят какие-то дворяне? Поддерживают их?»

«Разумеется. Без сомнений, к этому приложили руку Сантелла. Ха! Ангелы, говоришь? Если судить по делам, змеи куда более искренни.»

Каэль говорил холодно, но Джерард, напротив, был заметно взволнован, как человек, лично оскорблённый. Атака на дом Луаве, лидеров чёрной аристократии, была угрозой не только им, но и всему черному крылу дворянства.

Политика, конечно, в основном строилась на торге и интригах между знатью, но ведь и аристократы, в конце концов, люди. У них есть глаза, уши, языки. Слухи, гуляющие среди простолюдинов, вскоре дойдут и до дворян. И даже если они ложны, останется осадок, появится предвзятость.

Честно говоря, Джерард не мог не восхититься семейством Сантелла, столь тщательно выстраивающим образ «ангелов» на протяжении долгого времени. Возможно, он и сам когда-то был ослеплён их блестящей, но пустой оболочкой. Если они с самого начала враждовали с Луаве, то уж точно были не из простых противников.

«Но издательство «Логос» - ведь их личное предприятие. Наши протесты ничего не изменят. Они не стали бы переделывать писания втайне, если бы не были уверены, что никто не сможет вмешаться до выхода пробного тиража.»

«Проблема в том, что храм тоже перешёл на сторону Сантелла. Белый нефрит, который они поставляют, основной материал для отделки святилищ и статуй. Так что, разумеется, храм не рискнёт пойти против их интересов. К тому же, судя по объёму инвестиций, сделанных Сантелла в храмовый бизнес, они давно готовились к подобному.»

«Возможно. Но цели Сантелла точно не сулят нам ничего хорошего. Не думаю, что ради доли в книжной отрасли они подняли такую бурю.»

Каэль вспомнил последние слухи о «принцессе Сантелла и первом принце». Поговаривали, что Ридделл выйдет замуж за принца и претендует на трон. Однако, вспоминая, как Ридделл вежливо улыбалась Королеве, а за её спиной подрывала её авторитет, он сильно сомневался, что та согласилась бы быть всего лишь инструментом династии Арденния. Джерард, кажется, думал так же, он только покачал головой, будто, не веря в абсурд происходящего.

«Пока существует герцогство Луаве и чёрные дворяне, этим планам не суждено сбыться. Раз уж на писания мы повлиять не можем, ударим с другой стороны. В первую очередь, я счёл нужным доложить вам. Сейчас приоритет – разработка нового продукта с применением лилока и кровавого камня. Сосредоточьтесь на этом, а я найду способ, как с ними справиться.»

Слова Джерарда звучали обнадёживающе. Но Каэль был не из тех, кто смотрит сквозь пальцы на попытки очернить его род. Тем не менее, торопить Джерарда он не стал и просто сменил тему:

«Какие новости от Королевского двора?»

«Её Величество проявляет особый интерес к деятельности маркиза Рогнака. Впрочем, она до сих пор не выражала это открыто. Однако некая «мадам Луиза» часто бывает в его обществе.»

«Луиза? Разве так не зовут любимую птичку Королевы?»

«Да. Этот голубок - белый, редкой породы, часто используется для посланий. Как по мне, очень тонкая ирония.»

Каэль и Джерард одновременно рассмеялись.

«Рад, что им по вкусу. Бизнес маркиза должен быть успешным. Возможно, Луахалла сможет помочь в нашей «борьбе за образ». Мы сосредоточены на руде, производстве, на реальной торговле, а он - на искусстве и культуре. Такие вещи здорово влияют на общественное восприятие. Людям ведь легко навязать образы.»

«Это так. У маркиза хорошие связи в высшем обществе.»

«Обеспечь ему охрану. Принц Хильдебрунна сейчас миролюбив, но если Луахалла добьётся успеха, его ревность может вспыхнуть вновь. Сантелла это только на руку.»

«Понял. Примем меры.»

Джерард ушёл, успокоенный. Но в голове у Каэля всё ещё звенело.

Он устал. Устал от людской подверженности внешности. [Глупо делить мир на «ангелов» и «дьяволов», на «добро» и «зло». Где, в каком уголке мира, есть идеальное добро? Или абсолютное зло? Люди, это всегда смесь и того, и другого.]

Тук-тук.

«Войдите.»

Звук аккуратного стука прервал его мрачные мысли. Каэль с трудом удержал отголосок радости в голосе и мягко разрешил войти.

«А? Граф Лангтейл уже ушёл?» - с разочарованием спросила Лена, внося чай.

«Раз уж всё подготовлено, давай выпьем вместе.»

Лена уже не возражала, когда Каэль, как бы между прочим, приглашал её сесть. Несколько раз она отказывалась, но каждый раз он повторял: «В этом доме мои приказы - закон».

Она принесла чайник с подогревателем, наполнила чашки. От янтарной жидкости поднимался сладкий, слегка пряный аромат. Но Каэль не притронулся к чашке, пока Лена не села напротив. Под тяжёлым взглядом герцога, она неловко опустилась на край стула.

Они пили молча. Этот чай отличался от того, что подавали слугам. Тонкий аромат, напоминающий и фрукты, и цветы, и редкие восточные специи, приятно согревал душу.

Каэль наблюдал за Леной, и наконец решил задать вопрос, давно терзавший его.

«Можно спросить?»

«Конечно, Ваша Светлость.»

«Это просто любопытство. Если не хочешь вспоминать, не отвечай.»

«Я благодарна. Спрашивайте.»

Он вновь посмотрел в её ясные фиалковые глаза. Сомневался, не причинит ли боль его вопрос.

«Раньше…ты говорила, что собирались выйти замуж за виконта Делройнса?»

«Да. За три дня до свадьбы меня привезли сюда.»

У Каэля прошёл холод по спине. Всё было слишком близко.

«Должно быть, это был тяжёлый период. Брак по принуждению?»

«На самом деле…я пыталась сбежать. Меня быстро поймали…»

«Они тебя били?»

«До свадьбы не решались на побои, только заперли. Боялись, что синяки будут видны.»

Лена улыбнулась, вспоминая то время. Тогда она думала, что жизнь кончена. Но, оказывается, спасение было рядом.

«Неприятно быть в заперти и знать, что впереди свадьба.»

«Особенно когда знал, что, если я откажусь, Сид будет избит. Он пытался мне помочь…»

Каэль коснулся губ и сглотнул.

«Скажи…ты…когда думаешь о муже…есть ли у тебя представление об идеале?»

«Что? Ну…так неожиданно…почему вы…»

Лена вспыхнула. Её смущение было очаровательно. Каэль сглотнул.

«Ты говорила, что мечтала о семье. Обычно забота о судьбе служанки, дело хозяйки дома. Но так как я здесь хозяин…»

Это была отговорка, но звучала вполне прилично. Каэль и сам не понимал, почему у него так портится настроение при мысли о её женихе. Но он очень хотел знать, какой он, её идеал.

«Наверное…мне бы хотелось, чтобы человек был добрым.»

Каэль невольно подумал о Сиде.

«Сид…он добрый?»

Лена не поняла, к чему это.

«Сид? Да. Хотя с другими бывает резким.»

Брови Каэля слегка нахмурились. [Сид точно был неравнодушен к Лене. Мужчины нежны только к тем, кто им дорог.]

Это злило Каэля. Хотя он понимал, это детство.

«А он не кажется тебе…слишком уж худим?»

«Он просто плохо питался в детстве. Всё отдавал мне. Но он работал в конюшне, с лучшими жеребцами Керуака.»

Настроение Каэля ухудшилось, когда Лена встала на защиту Сида.

«И, как по мне…он не особо красив.»

Лена продолжила защищать Сида с ещё большим пылом.

«Если его вымыть, причёска, костюм, он будет очень даже симпатичным! А его зелёные глаза! И потом, внешность, не главное. Лучше добрый человек без лоска, чем красивая оболочка с чёрной душой.»

Настроение Каэля окончательно упало.