Так называемая «утренняя встреча,» это традиционный семейный завтрак, проходящий раз в неделю, на котором в непринуждённой обстановке обсуждаются последние события и деловые вопросы. На первый взгляд может показаться, что это просто дружеское чаепитие, но тот факт, что присутствовать могут только глава семьи и наследник, без супругы и посторонних, говорит об обратном. Именно за этим столом рождались многие амбициозные планы семьи Сантелла, как по захвату власти, так и по устранению соперников.

Когда Ридделл мягко утешила Лиана, и его выражение стало менее мрачным, глава семьи, Леонард Сантелла, с лёгкой усмешкой перевёл разговор на серьёзную тему:

«Виконт Гораций в конце концов обанкротился. Эх, неразумно поступил. С того самого момента, как он связался с виконтом Делройнсом, рассудок его покинул.»

«Что ж, разве это неожиданно?» - фыркнул Лиан. «Мне даже смеяться не захотелось, когда услышал, что он пытается тягаться с Луавами.»

«Но брать с него такую огромную компенсацию...это уже перебор.» - тихо заметила Ридделл, нахмурив брови. «Он ведь действовал по доброте. Никто не застрахован от ошибок. Я боюсь, что это может навредить Каэлю.»

Лиан, приподняв бровь, с интересом взглянул на сестру:

«Думаешь, Каэль был неправ? Или подозреваешь, что он что-то замышляет?»

«Брат! Ты опять за своё! Я ведь только...Просто мне искренне жаль виконта Горация. Да, он глупо поступил, никто не спорит. Но брать с него 70 миллионов руанов, после того как он потерял дочь...это слишком.»

«Ты это на званом вечере сказала?»

«О, Боже! Разве я не могу обсудить это с подругами?»

«Ха! Ни в коем случае.» - усмехнулся Лиан.

Когда лицо Ридделл приняло обиженное выражение, он поспешил сменить тон. Но даже простое сочувствие, произнесённое из уст Ридделл Сантеллы, весило куда больше, чем у любой другой леди.

Может, она и не преследовала тайных целей, вставая на сторону виконта, представителя Белой фракции, но такая позиция создаёт опасный фон: будто бы Каэль перегнул палку. Лиан уловил это, а Ридделл, будто прочитав его мысль, тут же надула щёки в шутливом протесте.

«Это ведь не так! Я сразу сказала дамам: это всего лишь моё личное мнение. В конце концов, я уважаю решение Каэля. И женщины, которые приходят на мои библейские чтения, это не те, кто выносит слухи за порог.»

«Что? Чтения? Ты ещё и кружки по писанию организуешь?» - рассмеялся Лиан. «Вот уж не думал!»

Он покачал головой. Вид её сердитого личика при ангельской внешности выглядело даже мило. А то, что она думала, будто его это пугает, делало её ещё очаровательнее.

Когда встреча закончилась, Лиан направился в спальню, чтобы досмотреть сон, на лице всё ещё играла улыбка. Но теперь в ней было что-то горькое.

[Значит, мы станем врагами, Каэль…]

Герцогства Сантелла и Луаве не только соперничали, они были вынуждены поддерживать хрупкое равновесие. Если один дом падал, страна теряла половину опоры. Поэтому дети двух династий росли бок о бок, с пониманием и даже дружбой.

Так было и с Лианом, Ридделл и Каэлем. Хотя их отцы часто сталкивались в политических вопросах, трое молодых были близки. Но когда стало ясно, что Каэль досрочно унаследует титул герцога, дружба дала трещину.

Каэль стал отстранённым, холодным. Ридделл говорила, что рядом с ним чувствует себя как рядом с отцом. А Лиан, по натуре свободный и равнодушный к титулам, тяжело переживал потерю настоящего друга.

Ридделл же, похоже, действительно нравился Каэль. Только ему из всех она подписывала поздравительные открытки лично, остальные получали стандартные, написанные служанкой. Раз в месяц они пили вместе чай, и на каждом балу Ридделл вытаскивала Каэля на танец, единственный мужчина, рядом с которым она вела себя искренне. Каэль, сторонившийся женщин, чувствовал себя с ней спокойно: Ридделл не поддавалась действию его тёмной силы.

Кто наблюдал за их разговорами, чувствовали: между ними есть родство умов и духа. Но и Ридделл начинала играть по правилам.

Прежде, оказавшись в подобной ситуации, она бы промолчала. Теперь же, как наследница, она была обязана защищать Белую фракцию, даже если сердце болело за Каэля.

Она делала вид, будто говорит невинно, но Лиан знал: Ридделл не наивна. Скорее уж, она куда более хладнокровна и расчётлива, чем он сам.

«Всё слишком сложно…» - прошептал он, закрывая дверь спальни.

***

…«С сегодняшнего дня бароном Керуаком становится Седрик Дженкинс. Ханс Фиделия, его супруга Жанин Фиделия и дочь Эллиот Фиделия приговариваются к казни через отсечение головы за участие в покушении на герцога Луаве и попытку подрыва кровавого рудника…»

Объявления больше никого не шокировали. Когда небо затянуло вечерней серостью, а жители разошлись по домам, юная Эллиот, прячась в тени леса, подошла к одному из указов и, дрожа, прочла снова.

«Невероятно…Это не может быть правдой!»

Керуак всегда казался ей глухой провинцией, из которой хотелось бежать. Но здесь она жила как принцесса. И представить не могла, что всё рухнет.

[Так жестоко…Отец всего лишь пару раз посетил собрания из-за влияния Делройнса…А, его казнили! Как и говорил отец, герцог Луаве - дьявол!]

Издали Эллиот смотрела на родовое имение, которое теперь звалось не «баронство Фиделия», а «баронство Дженкинс». Она плакала.

Когда солдаты из Арденнеса ворвались в дом, мать что-то почувствовала и поспешно вручила Эллиот мешок с деньгами и плащ, спрятала её в подземном ходе и велела бежать. Родителей казнили. А Эллиот сочли мёртвой. Возможно, поймали Лену, именно она погибла. В официальных документах Эллиот Фиделия больше не существовала.

Её титул исчез, а из имения осталась лишь вещь, которую дала мать. Всё, что у неё было, плащ, немного денег и ненависть.

[Здесь мне не помогут...]

Жители Керуака ликовали. Хотя при её отце никто и не жаловался, новый барон, Дженкинс, поддержал герцога Луаве и установил официальные налоговые ставки. Люди, узнав, как сильно налоги поднимали раньше, ругали Фиделий и радовались его смерти.

[Предатели…Твари…] - думала Эллиот. [Я бы убила их всех…]

Но теперь опасность грозила ей. Даже за аренду у фермера, спрятавшего её, она расплачивалась украдкой, и малейшее разоблачение грозило смертью.

[За что мне это? Я ведь никому не сделала зла…Это несправедливо…Только ангелы могут меня спасти…]

«Я поеду в герцогство Сантелла…Они же как ангелы, они не отвернутся.»

Смахнув слёзы, Эллиот направилась к постоялому двору, чтобы нанять карету. Её путь был полон боли, но воспоминание о блеске Арденнеса из времён её дебюта придавало ей сил.

***

После решения вопросов с виконтом Горации и Делройнсом, Каэль сосредоточился на внешней торговле. Недавнее исследование показало: руда лилока, добываемая только в Королевстве Хильдебрунн, повышает эффективность кровавого камня на 50%.

Первым человеком, о ком он подумал, стал маркиз Луахалла Рогнак.

Принц Хильдебрунна, 26-летний аристократ с исключительным вкусом, блистательным обаянием и связями при дворе, был не только дипломатом, но и неофициальным послом. Более подходящего посредника трудно было представить.

Кровавый камень - красный кристалл, способный поглощать солнечный свет днём и отдавать его ночью, был главной гордостью герцогства Луаве. Его использовали для освещения, украшений, безопасности дорог и праздников. Он стоил дорого, но был незаменим.