Выслушав рассказ до конца, Фабиан тихо заплакала. Она думала о Хейле - о девочке, которая, должно быть, страшно боялась остаться одна. О близнеце, которого отвергли лишь потому, что та родилась чуточку слабее. В голову закралась мысль: [а что, если именно Хейла должна была стать Королевой?]

«Спасибо, что успела, Лена.» - прошептала Фабиан.

В тот же день, в покоях больной Королевы, прошла неформальная церемония передачи власти. У её постели стояли граф Меликс - глава совета знати, Верховный жрец и несколько знатных вельмож. Фабиан уже не могла подняться с постели, но сумела благословить на престол Лену, стоявшую на коленях у её ложа.

Два последующих дня Лена провела в смятении, пытаясь разложить по полочкам хаотично перемешавшиеся воспоминания, врождённые инстинкты правительницы и привычки той самой «Лены», которой она жила до этого. Но, к собственному удивлению, ей хватило всего двух дней, чтобы освоиться.

Королевские инстинкты словно всегда жили в ней, Лена без труда чувствовала себя наследницей престола. И всё же она не могла отречься от своего прошлого, тех дней, когда была служанкой. Даже когда она пыталась выудить из памяти события детства, самым ярким для неё оставалось чувство к Каэлю. Если бы не его опасность, пробуждение могло бы затянуться.

А тем временем Ридделл была полностью лишена магии «Королевским мечом». Не запечатана, именно утратила силы, без остатка.

В каком-то смысле Ридделл была жертвой алчности своих предков. Глава рода Сантеллы из поколения в поколение стремился создать кровь, максимально близкую к крови Первого Предка. Ридделл появилась на свет как воплощение чистого зла, у неё не было выбора, не было собственной воли.

Они верили, что смогут подчинить страну, стоит лишь подавить врождённую покорность Королеве. В годы, когда власть Королев ослабевала, им это могло бы удаться…если бы не рождение Лены. Но Господь не пожелал возвращения зла на эту землю.

«Что с Ридделл?» - спросил Каэль, глядя на остывший чай перед собой.

Они сидели в саду дворца Реджина. Раннее лето ласкало солнечным светом. После похорон покойной Королевы прошёл месяц траура, и тишину нарушал лишь тихий звон фарфора. За столом были только трое: Каэль, Лена и Лиан - новый герцог Сантелла.

«Она как ребёнок лет десяти.» - ответила Лена. «Когда впервые открыла глаза, умела говорить и знала элементарные манеры, но ничего не помнила. Постепенно, когда её чувства и мысли устаканились, она стала учиться заново, и довольно быстро вспомнила многое из прошлого. Но тот день…её память так и не вернулась. И, что иронично, без этих воспоминаний она и правда стала похожа на ангела.»

«Наверное, такой она и должна была родиться.» - тихо сказал Каэль. «Всё это - из-за проклятия, тянущегося с утробы.»

На самом деле это было особое заклятие, из-за которого Ридделл не подчинялась Королеве и обладала магией высшей чистоты. Леонард называл это «благословением», но по своей сути оно было сродни проклятию, что когда-то обвило тело самого Каэля. И именно это проклятие рассёк «Королевский меч».

В итоге Леонард пал от руки дочери, которую растил с такой заботой. Ридделл потеряла магию и часть памяти. Все члены рода Сантеллы, причастные к заговору, были казнены, а купленные ими храмы спешили вымолить себе прощение.

Что же до колдуньи Маржеллы, её наказывать уже не пришлось. Её изуродованное тело нашли близко к столицы. Видимо, она истощила все силы, призывая чудовищ, и сама стала жертвой одного из них, обезумевшего от побочных эффектов чёрной магии.

Вспоминая тот день, Лиан горько усмехнулся:

«Милость Вашего Величества - скрыть истину и спасти род, который следовало уничтожить, мы будем помнить до конца наших дней.»

Это были искренние слова. Ведь герцогство Сантеллы замышляло свержение Королевской власти. Они использовали запретную магию, чтобы выпустить чудовищ преисподней на поверхность. Пусть Каэль и остановил это, жертв всё равно не удалось избежать: сам он, герцог Луаве и бывший глава рода Дэмиен едва не погибли. Жизнь наследницы престола Лены тоже висела на волоске.

Но Лена решила оставить герцогство Сантеллы в покое. [Кто именно призвал чудовищ, так и осталось неизвестно. Ридделл подозревали, но против неё нельзя было ничего доказать, ведь жертвами были сама Лена и Каэль.]

«Это не ради Ридделл или герцога Сантелла.» - спокойно сказала Лена. «Если разрушить этот род, рухнет половина Логоса. Я не хочу, чтобы невинные лишились куска хлеба только ради укрепления моей власти.»

В её мягкой улыбке чувствовалась твёрдость. Лиан понял: вот она, настоящая сила Королевы - уверенность, что её власть не поколеблется даже без казни врагов.

Каждый раз, видя Лену такой, Каэль ловил себя на странном чувстве. Он вспоминал ту девушку, которую когда-то схватили как незаконнорожденную дочь барона Фиделии, умолявшую о жизни…и не верил, что это один и тот же человек.

«Кстати, как идут приготовления к свадьбе?» - внезапно прервал его мысли Лиан с лукавой улыбкой.

Щёки Лены тут же вспыхнули, и Каэль, чтобы спасти её от смущения, взял веер и стал обмахивать.

Опасения Каэля, что герцогство Сантеллы воспротивится браку, не оправдались. Лиан одобрил союз и смотрел на Каэля с явной гордостью. Зато прочая знать бурчала: боялись, что власть герцога Луаве станет слишком великой.

А главным противником неожиданно оказался…Дэмиен. Он возмущался, что в истории Логоса никогда не было брака между герцогствами и Королевской семьёй, и даже предлагал устроить бал для поиска «достойного жениха».

Каэль тогда едва не взорвался, но позже выяснилось, что Дэмиен просто хотел вызвать ревность Лены. На том самом балу она, не выдержав, заплакала в углу, и Каэль, плюнув на все приличия, бросился её утешать. Так этот вечер, вопреки замыслу, только укрепил их союз.

«Ваш отец явно человек особый.» - усмехнулся Лиан.

«Ещё учиться и учиться, чтобы догнать его.» - вздохнул Каэль.

Они рассмеялись.

Поскольку Королева не могла выйти замуж за действующего герцога, Каэль передал титул отцу и стал сыном герцога. Их первенец по договорённости должен был унаследовать герцогство Луаве.

Дэмиен, будучи в расцвете сил, мог легко руководить родом до взросления внука. Но Каэль всё же чувствовал перед ним вину, ведь если бы не брак, отец мог бы тихо наслаждаться покоем с матерью. Однако отказаться от этой любви он не мог.

«Не переживай, мама будет с ним.» - сказала Лена.

«Говорят, именно Ваше Величество чудом вернули герцогине здоровье?»

«Да.» - смутилась она.

Каэлю в этот момент захотелось заключить её в объятия, но он сдержался.

Лиан лишь тихо усмехнулся, глядя на них. И тут к Лене подошла старшая фрейлина, склонилась и что-то шепнула.

«Мне нужно отлучиться. Вернусь скоро.» - сказала Лена, заметив вдалеке обеспокоенное лицо графа Меликса.