Королева, которая всегда имела лишь одну дочь, неожиданно родила близнецов. Каково же было её замешательство? Мать Фабиан, бывшая королева Мелани Арденн, впала в панику.

Сначала она велела фрейлине и придворному лекарю передать знатным особам, желавшим принести подарки новорождённой принцессе, что визит следует отложить под предлогом болезни. Затем немедленно призвала Верховного жреца для совета.

Жрец Азили, так же ошеломлённый, как и сама Королева, осторожно исследовал силы обеих принцесс и, тяжело вздохнув, произнёс:

«Их способности слабы, словно разделены пополам. Но у принцессы Фабиан силы всё же больше, чем у принцессы Хелены.»

Эти слова принесли Мелани облегчение. Если бы дочери обладали равными силами, вопрос о наследнице стал бы мучительно сложным. Но раз одна сильнее, значит, именно она - естественная преемница.

«Хелену - в отдельный дворец, воспитывать с няней. Официально моя единственная дочь – Фабиан.» - решительно произнесла Мелани.

Другого выхода не было. Иначе власть Фабиан оказалась бы куда слабее. Нашлись бы те, кто попытался бы продвинуть Хелену на трон ради собственной выгоды, а две великие герцогские семьи могли бы вступить в противостояние, каждая поддерживая свою принцессу.

К счастью, о существовании Хелены никто не знал, и даже со слабыми силами Фабиан сумела завоевать верность обоих герцогств. После этого остальная знать тоже присягнула короне, и Мелани была довольна положением дел, пока Фабиан не взошла на трон.

Фабиан знала о существовании сестры-близнеца и всегда переживала за неё, но Мелани намеренно не допускала их встреч, опасаясь слухов. В итоге Фабиан могла лишь украдкой взглянуть на Хелену. Та, хотя и была её ровесницей, выглядела куда изящнее и красивее.

Хрупкое равновесие рухнуло в день, когда Фабиан прибыла поздравить Ридделл, новорождённую дочь герцога Сантеллы. По традиции Королева должна была даровать своё благословение детям из этих двух герцогских домов. Но, едва коснувшись девочки силой, Фабиан поняла, что та вовсе на неё не откликнулась. Это было инстинктивное осознание.

Выслушав это, Мелани испытала тревогу. Лояльность двух герцогств была жизненно важна.

«Мы должны убить Хелену. Тогда её сила вернётся к Вашему Величеству.» - сказала она холодно.

Фабиан промолчала. Не потому, что согласилась, но и возразить не смогла: тревога точила и её душу. К тому же Верховный жрец намекал на это ещё с момента рождения близнецов.

До сих пор Мелани отказывалась убивать Хелену, всё же она была её ребёнком. Но теперь, когда сам трон оказался под угрозой, решение требовалось немедленно.

«Не беспокойся, занимайся делами правления. Остальное - на мне. Эта путаница началась из-за меня, и мне же её исправлять.» - сказала Мелани с непоколебимой решимостью.

Фабиан отступила. Но совесть жгла её. Она чувствовала вину перед Хеленой, и мысль о том, что сестра должна умереть ради сохранения её власти, была невыносима.

Поэтому она тайно передала план убийства Рафаэлю, верному телохранителю Хелены.

[Если он ничего не предпримет и Хелена погибнет, значит, такова её судьба.] Больше Фабиан, как трусливый человек, сделать не могла.

К счастью, Рафаэль увёз Хелену из дворца. Фабиан облегчённо вздохнула и молилась о её безопасности.

Но Мелани считала, что из-за Хелены династия Арденн погрузилась в хаос. И исправление этой ошибки стало смыслом её жизни.

Королевские псы гнали Хелену без устали. Сердце Фабиан сжималось при каждом известии о погоне. И вот однажды во дворец привезли тело Рафаэля.

«Цель ушла. Исчезла бесследно…» - произнёс предводитель убийц, падая на колени и прося кары.

Мелани обмякла, а Фабиан, поддержав мать, приказала прекратить охоту на Хелену. Но, придя в себя, Мелани попыталась снова отправить убийц, и Фабиан остановила её, опасаясь, что мать уже охвачена безумием.

Неизвестно было, жива ли Хелена или мертва. Если мертва, её силы так и не вернулись к Фабиан. Поэтому она похоронила в себе вину и жила дальше…до тех пор, пока во дворец не прибыл Айзек.

Весть о том, что её сестра родила дочь, могла бы быть радостной. Если бы удалось найти Хелену и увидеть её вновь, Фабиан с готовностью пала бы к её ногам, умоляя простить.

Но Ридделл, лишившаяся положения наследницы, смотрела на это иначе.

[Серебряные волосы, фиолетовые глаза, красивая женщина на позднем сроке беременности, а Мараис недалеко от Керуака…]

Ридделл похолодела. Описание, что только что передала Королева, в точности совпадало с внешностью матери Лены. [Значит, та самая наследница, которую все ищут, это Лена.]

Она украдкой взглянула на Джерарда, но его лицо оставалось бесстрастным.

[Похоже, семья Луаве ещё не поняла, но Каэль скоро догадается.]

[Каэль наверняка уже закончил расследование Лены, и, услышав сегодняшние новости, поймёт всё мгновенно.]

Однако Ридделл считала, что он не станет просто так везти Лену во дворец. Тем более, что уже появился человек, объявивший себя её отцом.

[Хорошо, что я вовремя привела виконта Рубана в игру.]

Она вспомнила, как на чаепитии в доме Луаве увидела мужчину, насмехающегося над Леной. Даже в преклонные годы он гонялся за молодыми женщинами, а волосы имел того же оттенка, что и Лена. Добавив к этому вещи и почерк Эйлин, добытые в Керуаке, Ридделл придумала изящный план.

[К тому же эта служанка - Королевской крови… Вот так поворот!]

Это объясняло, почему Хелена могла жить без притеснений в Керуаке, её сила делала людей покладистыми.

[Но почему же Лена жила под гнётом? Если бы силы сохранились, она легко бы усмирила обидчиков…]

Вскоре Ридделл пришла к выводу: [династия Арденн пала в тот момент, когда одна наследница разделилась на двух близнецов, а слабая сила раскололась пополам. Одна так и не родила дочь, а другая не передала своей силы дальше.]

[И даже если найти Лену, кто признает Королевой женщину без сил?]

[Всё равно нельзя допустить, чтобы нашли настоящих наследников Королевы.]

С каменным лицом Ридделл покинула дворец, изображая любопытство к судьбе Хелене и её дочери.

После совета Каэль узнал о Хелене от Джерарда. Описание, данное в документах, совпадало с обликом матери Лены, Эйлин.

[Мараис находился недалеко от места, где Хелену в последний раз видели убийцы, а в Керуаке Эйлин прибыла уже беременной. Сроки сходились, и даже странная буква «Х» в её записях могла быть началом имени «Хелена».]

[Даже исчезновение тела объяснялось просто: после смерти сила растворяла плоть за несколько дней. Но вот смерть в 35 лет казалась слишком ранней, кровь Королевы жила, пока не иссякали силы.]

[Нет, пока я не могу быть уверен…]

Но вдруг Каэль понял, почему Лена не поддалась его дьявольским силам и как могла за ночь исцелить глубокие раны без следа. [Если она Королевской крови, это вполне объяснимо, сила Королевы была божественной и выше любой магии.]

Однако он тут же возразил самому себе: [Если бы у неё была такая сила, она бы подчинила Луаве и Сантеллу. Но Лена никогда не пыталась подчинить меня и жила в притеснениях. Значит, это невозможно.]

Он оборвал эти мысли. [Лена могла быть не принцессой, а просто женщиной с редким даром, рождённым случайностью.]