Спустя пять дней Лэйси избавилась от инвалидной коляски, но полностью ещё не поправилась. Ей по-прежнему было тяжело активно двигаться.

Поэтому она приняла Юри, не вставая с постели. На самом деле она могла бы и встать, но ей хотелось казаться как можно более больной.

Всё из-за воспоминаний о том, как в их последнюю встречу она безудержно блевала прямо перед этим парнем.

— Вы сегодня уезжаете? — Лэйси нарочно сделала взгляд затуманенным, а голос — слабым.

Она так переигрывала, что походила на больную, которая вот-вот отдаст концы.

— Чего это вы удумали?

Но Юри так не считал. Он смотрел на Лэйси, которая специально щурила глаза и хрипела, с немым укором, как на идиотку.

— Кхм...

Уловив во взгляде парня тонкий намёк, Лэйси густо покраснела.

Она пару раз неловко откашлялась и расправила нарочито опущенные плечи. Вернув осмысленное выражение глазам, она уставилась на Юри.

— Вы сегодня уезжаете?

Она вернулась к изначальному вопросу, как ни в чём не бывало. Её старания были столь похвальны, что Юри решил больше ничего не говорить.

— Да.

— Повезло вам. А мне, видимо, придётся отдохнуть ещё пару дней. Да и дела в городе остались.

— Дела? Разве вы не на выставку приехали?

Поговаривали, что уже готовится строительство нового выставочного комплекса вместо уничтоженного, так что в следующем году мероприятие, вероятно, состоится, но в этом году всё было кончено.

— Выставка была одной из причин, но ещё у меня есть дела по обмену опытом с магами, которые собираются в этот сезон. Без подобных мероприятий мы редко встречаемся.

— А, с тем...

Юри чуть было не брякнул «с тем коротышкой», но вовремя прикусил язык.

— С Фабианом?

— И с ним в том числе. Было бы довольно весело, если бы и вы, Юри, пошли с нами.

— Это что, собрание одержимых?

Лэйси нахмурилась от внезапного вопроса.

— Нет.

Хоть Фабиан и был одержимым, но далеко не все маги, с которыми общалась Лэйси, были таковыми.

— А вы, Юри, одержимый?

— Нет.

— И до каких пор вы планируете им не быть?

— Точно не знаю, но для вас, Лэйси, я и дальше планирую им не быть.

Если догадки верны, то Лэйси — это THOR123. Честно говоря, Юри был бы рад такому знакомству. Здоровая площадка для обмена мнениями с Тором всегда доставляла ему удовольствие.

Но было ли это так же весело для Тора? На памяти Юри он ни разу не проиграл Тору. И не считал, что в этом есть что-то плохое.

Однако даже при здоровом обмене мнениями, если тебя бьют в одни ворота и ты постоянно проигрываешь, может возникнуть чувство жгучего раздражения.

Если искать проблему в их отношениях, то она крылась в самом Торе. Этот человек был зациклен на традиционной магии, а именно на магах молний башни Дересия, но при этом совал свой нос куда ни попадя и строил из себя всезнайку.

Проблема была в том, кто умничает, не разбираясь в вопросе. А у Юри, который просто исправлял неверную информацию, не было никаких проблем.

А что, если за всё это время у неё накопилась обида? На самом деле Юри не столько опасался этого, сколько хотел ещё больше подразнить Тора-Лэйси. Тор из реальности тоже оказался весьма забавной грушей для битья.

— Почему именно для меня «нет»?

— Потому что нет.

— Что это вообще значит?..

— В любом случае, это не так.

Перед дрожащей от возмущения Лэйси внезапно появилось письмо. Она тихо посмотрела на него, а затем, лишь слегка подняв взгляд, уставилась на Юри.

— Простите.

— Что?

— Хм, я считаю, что ваша смелость достойна похвалы, Юри. Но, понимаете... мы ведь совсем не знаем друг друга?

— В смысле?

— Спасибо, что набрались смелости признаться, но... Нам нужно время, чтобы лучше узнать друг друга. И для начала вам стоит признать, что вы одержимый...

— Вы с ума сошли?

Скривившись от отвращения, Юри потряс письмом.

— Это не любовное письмо.

— А?

— И оно не для вас, Лэйси.

Лэйси заморгала, и её лицо залилось густой краской. Её плечи мелко затряслись, но она быстро взяла себя в руки и ответила:

— Это была американская шутка.

— Аме... риканская? Это ещё что такое?

Как он смеет продолжать притворяться даже в такой ситуации?! Возмущённая до глубины души Лэйси свирепо зыркнула на Юри, но со вздохом забрала письмо.

— Тогда что это за письмо?

— Передайте его Елене.

Хоть он и писал его почти всю ночь, конверт не был толстым. Большую часть написанного он скомкал и выбросил.

Что бы он ни писал, в итоге всё сводилось к отговоркам и оправданиям.

Он пытался писать максимально сухо, только факты... Но ему всё равно не нравилось. В конце концов это стало письмом, в котором он просто, просто... написал то, что хотел сказать.

— ...

Лэйси переводила взгляд с письма на лицо Юри. Передать Елене. Казалось бы, ничего особенного, но на душе стало тяжело.

Письмо несомненно как-то повлияет на Елену, но было трудно предсказать, как именно.

Ведь сейчас Елена очень нестабильна. Как только Лэйси вернётся в Рутран, ей придется «оправдываться» перед Еленой.

Рассказывать, что встреча с Юри в Альтеране была чистой случайностью и между ними нет никаких личных отношений.

Если она этого не сделает, у нынешней Елены могут возникнуть различные недопонимания. Особенно, если эти недопонимания будут связаны с одержимыми...

Об этом не хотелось даже думать.

— Хорошо.

После недолгих колебаний Лэйси оставалось лишь кивнуть. Она не знала, какие эмоциональные изменения вызовет у Елены это письмо. Это полностью зависело от его содержимого.

Спрашивать, о чём там написано, она не собиралась, и уж тем более не собиралась читать его втайне.

— Помимо письма, нужно передать что-то ещё на словах?

— Я написал там всё, что хотел, но... — Юри горько усмехнулся. — Передайте ей, что я буду ждать.

Чего ждать? Ответа? Глядя на натянутую улыбку этого наглеца, она просто не могла спросить, чего именно он собрался ждать.

— Хорошо.

В итоге Лэйси ответила так. Отложив письмо в сторону, она тяжело вздохнула.

— Не знаю, когда мы увидимся снова, но надеюсь, до тех пор с вами всё будет в порядке.

— Берегите здоровье, Лэйси.

— Ливень, Застилающий Небеса.

— К чему это?

Она попыталась нанести внезапную атаку, но это было бесполезно.

***

Порт дирижаблей Альтерана.

Дирижабль Мейвелд уже был готов к отбытию.

Поскольку это не торговое и не пассажирское судно, дирижабль Мейвелд был намного меньше по сравнению с другими. Хотя «меньше» — понятие относительное. Он всё равно был больше лоукостеров, на которых Юри летал в Корее.

Но интерьер полностью соответствовал статусу клана Мейвелд. Оглядывая салон, в котором было всё необходимое и даже больше, Юри в очередной раз убедился, что деньги решают всё.

— С мальчишкой Драконом Меча я уже немного поболтала.

Отбытие ещё даже не началось, а Элейя уже держала в руке выпивку. Положив свой двуручный меч, она плюхнулась на огромный диван в лаундже и сорвала пробку с бутылки.

— Кстати говоря, мы ведь впервые вот так нормально разговариваем, не так ли?

Приложившись к горлышку и сделав несколько жадных глотков, Элейя перевела взгляд на Юри и Ха Рён.

— До Квансо лететь примерно неделю. Разве не веселее поболтать о чём-нибудь, чем просто убивать время? Или вам не хочется сближаться с одержимой?

В ответ на её слова, сказанные с озорной ухмылкой, Юри пожал плечами и сел напротив Элейи.

— Для нас честь сблизиться с самим Непревзойденным мастером, Жестоким Хаосом.

— Хватит подлизываться. Ты ведь раньше встречался с Игрой в Полнолуние?

— Да.

— Мне этот ублюдок не нравится. Мы оба одержимые, но из-за его выходок меня сгребают с ним в одну кучу и считают какой-то чокнутой.

Гр-р-р-р.

С легкой вибрацией дирижабль пришел в движение. Элейя поглубже зарылась в диван и недовольно проворчала:

— И не только Игра в Полнолуние. Крайнее Небо Света и Безумная Волна Резни — эти двое тоже не в своем уме. Я понимаю, почему нас объединили в Четырех Стражей — мол, все мы, возможно, одержимые. Но будем честны, по сравнению с этой троицей я абсолютно нормальный человек.

— Так Крайнее Небо Света и Безумная Волна Резни тоже одержимые?

— Кто знает. Если ты не такой псих, как Игра в Полнолуние, то не станешь трепаться на каждом углу, что ты одержимый. Если спросить напрямую, они возмущаются и всё отрицают... но, полагаю, Крайнее Небо Света точно одержимый.

Элейя в мгновение ока осушила больше половины бутылки и уставилась в окно. Проследив за её взглядом, Юри увидел, как город постепенно отдаляется.

Ха Рён, которая упоминала, что уже летала на дирижабле один раз, прилипла к стеклу, разглядывая улицу внизу. Эстор делал то же самое.

— Насколько мне известно, вы исчезли из виду после того, как одержали победу в смертельном поединке над Демоническим Командиром в Кровавых Одеждах из Демонического Культа. Как так вышло, что вы оказались в клане Мейвелд?

— Мейвелд — мой родной дом.

Услышав этот ответ, не только Юри, но даже Ха Рён и Эстор удивленно повернули головы. Однако Элейя с совершенно равнодушным лицом допила остатки алкоголя из бутылки.

— Если быть точной, не мой, а этого тела.

— Что это значит?..

— Владелица этого тела — единокровная сестра Альнэйра Мейвелда.

Юри вспомнил облик Альнэйра, с которым они попрощались перед отъездом из особняка. Резкие черты лица, худощавое телосложение, загорелая кожа. Если честно, во внешности Альнэйра и Элейи было только одно сходство...

«Зелёные глаза».

Посмотрев на Юри, который не находил слов, Элейя хихикнула.

— Предыдущий Глава... то есть отец этого тела, был слишком падок на женщин. Он украсил пристройку так, что она стала похожа на роскошный дворец, и поселил там десятки наложниц. Мать этого тела была одной из них.

Ха Рён, смотревшая вниз из окна, незаметно вернулась и села рядом с Юри. Мельком взглянув на неё, он заметил, что её лицо стало жёстким как камень.

— Ну, судя по всему, бывший Глава всё же заботился о контрацепции. Но мать этого тела позволила себе размечтаться о невозможном.

Она думала, что если родит ребёнка, то станет особенной среди других наложниц.

— В этом плане предыдущий Глава и его законная жена чётко обозначили границы. Забеременевшей наложнице больше не разрешалось жить в пристройке. Но, как ты знаешь, денег у клана Мейвелд куры не клюют. Матери этого тела пообещали огромное состояние и постоянную поддержку, после чего она покинула пристройку.

Детям от наложниц не разрешалось ни носить фамилию Мейвелд, ни жить в главном особняке.

— До того, как я трансмигрировала сюда, в жизни владелицы этого тела не было никаких лишений. Да, она не могла жить в особняке Мейвелд, но у нее было столько денег, что хватило бы на всю жизнь, даже если бы она тратила их не считая, и ежемесячные выплаты тоже не прекращались. Единственной проблемой повзрослевшей девушки была врожденная чудовищная сила. Ведь барышне из богатой семьи богатырская сила ни к чему.

Мать, когда-то лелеявшая амбиции приблизиться к верхушке Мейвелд, с годами тоже осознала реальность.

Как бы хорошо она ни воспитала дочь, вернуться в особняк Мейвелд они не смогут. А если пожадничают, у них отнимут всё богатство и прекратят поддержку... или вообще лишат жизни.

Она просто желала счастья своей здоровой дочери. Встретить хорошего мужчину, выйти замуж и родить внуков. Самого обычного будущего, какое бывает у большинства людей в этом мире.

Но этому обычному будущему не суждено было сбыться.

В тело её единственной кровиночки, её дочери, вселился совершенно другой человек.

— Долго скрывать это я не смогла.

В воздухе плавно подлетела ещё одна бутылка выпивки прямо к Элейе.

— Я не сильна в актерской игре. Я старалась, но на третий день она обо всем догадалась. Взгляд, которым мать Элейи... та женщина смотрела на меня — это был уже не взгляд матери на свою дочь.

Она, должно быть, думала, что такого просто не может быть. Но постепенно осознавала правду.

Это несомненно тело её дочери, но внутри была не её дочь. Изменилась речь. Изменились привычки. Всё казалось неестественным.

Других людей можно было бы обмануть. Но глаза матери, которая сама родила, растила и жила с ней бок о бок всю жизнь, обмануть было невозможно.

— На шестой день эта женщина вошла в мою комнату. С ножом в руке. Я услышала ожидаемые вопросы.

«Кто ты?»

«Почему ты притворяешься моей дочерью?»

«Где ты прячешь мою девочку?»

Мать Элейи наверняка знала об одержимых. Но она не хотела признавать факт «одержимости». Ведь признать это значило бы признать, что душа её дочери мертва.

Поэтому она так и сказала. Словно кто-то спрятал её дочь и теперь выдаёт себя за нее.

— Вы её убили? — открыла рот Ха Рён.

Мельком взглянув на её лицо, Юри увидел выражение, которого никогда прежде не видел.

Внешне она была бесстрастна, как всегда, но в её глазах переплетались нечитаемые эмоции.

— Я не настолько чудовище, — ответила Элейя, осушив вторую бутылку до дна.

— Эта женщина хотела убить меня. Но я просто не смогла бы поднять на неё руку. Вы знаете, каково это — быть одержимым? Когда в тебя вселяется душа, к тебе приходят и воспоминания.

С хихиканьем она постучала пальцем по своей голове.

— Не мои, а воспоминания моего тела. Это очень странное чувство. Эмоций нет, только голые факты... Но понимаешь, когда эти воспоминания связываются с моими собственными, начинают непроизвольно подтягиваться и эмоции.

— ...

— Ну, возможно, дело в разной степени чувствительности. Я знала, что эта женщина — не моя мать. Но я никак не могла относиться к ней как к чужой, как к простому врагу, пришедшему убить меня. Возможно, это само тело наотрез отказывалось причинять ей вред. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сбежать.

— ...Эмоции, — тихо пробормотала Ха Рён.

Элейя с минуту вглядывалась в лицо девушки, а затем небрежно отшвырнула пустую бутылку в сторону.

— Я не считаю, что... совершила какой-то грех. В конце концов, я сама не просила о переселении в это тело. Но лицо женщины, вошедшей ко мне с ножом, постоянно стояло у меня перед глазами. Поэтому я покинула Альтеран и сбежала подальше.

Она сменила имя. Имя «Элейя Юдель» было тем, которое она сама себе придумала в этом мире. А от своего прошлого имени она решила навсегда отказаться.

— Врожденная чудовищная сила, которая была головной болью для прежней владелицы, мне очень помогла. Я подумывала заняться магией, но раз уж мне досталось тело с такой богатырской силой, я решила развивать её. И взяла в руки двуручный меч.

После этого Элейя скиталась по Западному континенту, наращивая мощь. Она зачищала Разломы и зарабатывала деньги, чтобы научиться в совершенстве владеть своим огромным клинком.

— Кажется, это было, когда я достигла 5-го ранга? Тогда всё и случилось.

Элейя Юдель — одержимая.

Слухи об этом распустила мать её физического тела.

— Как я слышала, эта женщина спустила всё свое состояние, пытаясь найти сбежавшую меня... свою пропавшую дочь. К сожалению, я не изучала искусство маскировки, так что в итоге на меня вышли. Хотя нет, даже если бы я сменила внешность, меня бы всё равно раскусили. Ведь существуют заклинания и ритуалы, позволяющие отслеживать кровное родство.

Узнав, что дочь живёт под именем «Элейя Юдель», биологическая мать была вынуждена признать факт, который так отчаянно отказывалась принимать.

Дочь нигде не прячут. То, что она тогда видела, было не чужаком, притворяющимся её дочерью, а одержимой, захватившей тело её девочки.

— И вот с тех пор начался настоящий ад. В то время я еще не была такой сильной, как сейчас, а к одержимым тогда относились ещё враждебнее, чем теперь. На меня нападали отовсюду с воплями о смерти одержимой, за мной по пятам шла инквизиция Ордена Войны.

Поэтому она сбежала на Восточный континент. Опасный морской путь через Центральное море отбил у преследователей охоту гнаться за ней.

— Повезло мне или нет? Примерно в то время, когда я прибыла на Восток, было принято решение об изгнании Ордена Порядка из Юниона. Обезумевшая Злая Святая из Ордена Порядка избила до полусмерти Святого Битвы из Ордена Войны и нанесла серьезный урон их основным силам.

Благодаря этому преследователи из Ордена Войны так и не пересекли Центральное море.

— Впрочем, весь мир уже знал, что я одержимая, и даже если бы я снова сменила имя, рано или поздно меня бы всё равно раскрыли. Так что я решила просто признать, кем являюсь. К счастью, Альянс Истинных Небес, правивший на Востоке, не пытался убить меня лишь за то, что я одержимая. И, враждуя с Демоническим Культом, я смогла выстроить с ними дружеские отношения.

Спустя несколько лет.

— До меня дошли слухи, что эта женщина покончила с собой.

Стук.

Сидевшая с плотно сжатыми губами Ха Рён резко вскочила с места.

— ...Простите. — Тихо сказала девушка и снова села.

Юри не понимал, почему плечи Ха Рён мелко дрожат, а зубы с силой впились в нижнюю губу.

Но он знал, что о таком спрашивать не стоит.

— Странное это было чувство. Женщина, которая распустила слухи обо мне и обрекла на жизнь в бегах... когда я впервые услышала, что она мертва, я не почувствовала никакого облегчения. Но и сильной грусти тоже не было.

— Чувство вины?

В ответ на бормотание Юри Элейя издала короткий смешок.

— Верно. Вина. Именно её я почувствовала. С тех пор, убивая мастеров Демонического Культа, я вымещала свою злость. Так, живя подобным образом, я получила прозвище Жестокий Хаос и стала Непревзойденным мастером.

Чувство невесомости внутри корабля прекратилось. Должно быть, дирижабль достиг нужной высоты. Элейя продолжила, пристально глядя на лицо Ха Рён:

— Ты спрашивал, почему я нахожусь в клане Мейвелд? Хоть я и зашла издалека, но первым мне предложил это сам Альнэйр.

Смертельный поединок с Демоническим Командиром в Кровавых Одеждах, одним из Семи Зол Демонического Культа, не принес Элейе безоговорочной победы.

Излечить внутренние раны, будучи преследуемой демонами, было непросто. В этот самый момент, когда она находилась в отчаянном положении, прибыл посланник от клана Мейвелд.

— Альнэйр уже давно знал, что моё «тело» принадлежит его единокровной сестре. И он решил воспользоваться моей безвыходной ситуацией, чтобы установить со мной связь. У меня не было причин отказываться.

Так Элейя вернулась в клан Мейвелд — то самое место, куда так отчаянно стремилась попасть мёртвая биологическая мать этого тела.

Её биологический отец умер от болезни ещё больше десяти лет назад.

Тот факт, что Глава клана, входящего в Прайд, скончался от болезни, был труднообъясним, но с тех пор как Альнэйр возглавил семью, клан Мейвелд стал ещё богаче.

Пристройка, в которой когда-то жили десятки наложниц, была снесена до основания, не оставив и следа, и на её месте было построено новое здание.

— Вы, будучи одержимой... чувствуете родственную привязанность к своему единокровному брату Альнэйру?

— С чего бы это? — фыркнув, ответила Элейя. — Настоящая владелица этого тела даже не была знакома с Альнэйром. Если бы они выросли как настоящие брат и сестра, то, возможно, всё было бы иначе, но у неё нет никаких воспоминаний о нём, поэтому ни о какой родственной любви не может быть и речи.

Между ними не было чувства, будто они брат и сестра по отцу.

— Однако при нашей первой встрече этот хитрый лис ненавязчиво делал упор на то, что «в нас течет одна кровь». Хотя сам он так не считает.

Альнэйр — делец. Если это выгодно, он готов использовать даже полукровное родство. Если перед ним Непревзойденный мастер, он притворится братом и выдумает родственные чувства, которых никогда не было.

— В моих воспоминаниях нет никаких братских чувств к Альнэйру. В нас течёт одна кровь, да, но мы не брат и сестра. Я получила помощь от Альнэйра, и взамен служу клану Мейвелд своей силой.

Элейя не сводила глаз с Ха Рён. Должно быть, из-за внезапных эмоциональных всплесков, которые та демонстрировала.

[А ты...]

Услышав телепатическое сообщение, Ха Рён поспешно взяла себя в руки.

— Что-то я заболталась, — Элейя зевнула и поднялась на ноги. — У нас впереди целая неделя, так что ваши истории я послушаю завтра. А сейчас я выпила и пойду спать.

Несмотря на заявление о сне, Элейя покинула лаундж, прихватив с собой целую охапку бутылок.

— ...И что мне делать? У меня нет такой драматичной истории, как у госпожи Элейи, — пробормотал Эстор, поглядывая в окно.

— Расскажи о своей первой неудачной любви, — ответил Юри, глядя на Ха Рён.

Обдумывавшая слова, переданные ей Элейей через телепатию, Ха Рён резко вскочила.

— Ты куда?

— Пойду в каюту тренировать боевые искусства.

— Ха Рён.

Он хотел остановить её, но она лишь медленно покачала головой. В итоге в лаундже остались только Юри и Эстор.

— ...Хм. — Эстор потëр пальцы и бросил быстрый взгляд на Юри. — Может, поспаррингуем?

— Если выпадем отсюда — разобьёмся.

— С чего бы нам выпадать?

— Ты можешь не рассчитать силу, и дирижабль развалится на куски.

— Хм...

Он хотел было сказать, что такого не случится. Но снова посмотрел в окно. Города уже давно не было видно, а внизу виднелась не земля, а облака.

— Не будем.

Если они упадут, то точно умрут.

Ответил Эстор, вздрогнув от одной мысли об этом.