И всё же тебе всегда хотелось, чтобы такие дни длились дольше, чтобы их было больше и чтобы они никогда не заканчивались…

— Ты спишь? — тихо спросил Лу Минфэй, глядя в потолок.

— Ещё нет, просто думаю, — ответил человек рядом с ним, тоже глядя в потолок. Одеяло было натянуто до плеч, а руки аккуратно под ним спрятаны.

— Прости, я слишком громко повернулся?

— Нет, я просто не привык спать с кем-то. Я усну, когда вымотаюсь, не волнуйся.

— У тебя же айфон, а здесь есть Wi-Fi. Раз мы оба не можем уснуть… не хочешь сыграть в «Link Link»? — После долгого молчания предложил Лу Минфэй

— Я не умею играть в «Link Link», но мы можем сыграть в шахматы.

— Никогда не играл в Link Link? Да твоя жизнь – сплошная трагедия, старший... Лу Минфэй повернул голову, чтобы посмотреть на красивое лицо и аккуратно подведённые ресницы собеседника, и вздохнул.

— Прости, — выдавил Чу Цзыхан.

Лу Минфэй вспомнил, как во время военной подготовки в старших классах они тайком подслушали разговор девушек, темой которого было: «Если мне удастся завоевать Чу Цзыхана, что я буду делать?» Агрессивная девушка сказала, что точно будет принуждать и подавлять его; творческая девушка сказала, что хотела бы слушать, как он рассказывает сказки на ночь; заботливая девушка сказала, что хотела бы баловать своего любимого «малыша Чу Цзыхана», а амбициозная девушка пренебрежительно заявила: «Я позволю ему жить так, как он хочет! И буду сама заботиться о нём!» Но в итоге выделилась именно сентиментальная девушка, которая тихо прошептала: «Я просто хочу пересчитывать его ресницы одну за другой, пока он спит…» и тогда, все кто подслушивал их разговор были в полнейшем шоке.

С тех пор прошло много лет, у этих девушек, наверное, уже были парни, а он всё ещё делил постель с молодым господином Чу.

— Чёрт возьми, — пробормотал Лу Минфэй себе под нос, — делить постель с этим молодым господином целую неделю? Чем я это заслужил? Ну что, девчонки, теперь вы мне завидуете?

Он бормотал это, пока не заснул.

Чу Цзыхан слегка повернул голову. Ся Ми уже крепко спала. Шторы были раздвинуты, и лунный свет падал на её нежный лоб. Одеяло было натянуто до затылка, оставляя открытым только изящное маленькое личико, а длинные ресницы отбрасывали две тени на её щёки. Что-то шевельнулось в сердце Чу Цзыхана - ресницы были такими прозрачными, словно вели отсчёт времени.

…

В главном кампусе колледжа, в центральном диспетчерском пункте, на длинном столе стояла запечатанная алюминиевая коробка с этикеткой, указывающей на то, что она из Китая. Её доставил последний поезд CC1000 перед забастовкой.

Шнайдер посветил тёмно-фиолетовым фонариком на край коробки. В фиолетовом свете появились защитные знаки, похожие на антиподдельные, которые используют на банкнотах, и кивнул.

— Пломба цела. Коробка не вскрывалась при транспортировке. Его содержимое в безопасности.

— Эту штуку не нужно было отправлять в колледж. Она должна была попасть прямо в школьный совет, — нахмурился Манштейн. — Теперь нам придётся ждать, пока они пришлют кого-нибудь за ней.

— Я приказал Чу Цзыхану отправить её нам, — сказал Шнайдер. — Потому что не был до конца уверен. Безопаснее проверить её самим. — Он, не теряя времени, взял гидравлический резак и с «щелчком» срезал замок.

— Эй, эй! — крикнул Манштейн, но было уже слишком поздно.

— Ты действуешь как вор, который вламывается в дом. У тебя что, не было ключа? — выказал свое недовольство Манштейн. — Просто оставь это в покое. Оно не принадлежит нам. Мы забрали его в соответствии с указаниями школьного совет, теперь нужно его им передать. Не трогай, иначе у тебя будут проблемы.

— Всё очень просто, — невозмутимо ответил Шнайдер. Иногда Манштейну казалось, что склонность Чу Цзыхана к насилию отчасти объясняется тем, что он учился у такого грубого учителя.

Внутри алюминиевой коробки лежал запечатанный конверт с неповреждённой печатью. Шнайдер вскрыл конверт и высыпал содержимое на стол. В конверте были фотокопии, напечатанные на прозрачных листах. Шнайдер начал молниеносно перелистывать документы, его руки стали невероятно проворными, совсем не как у пожилого человека. Листы быстро скользили между его пальцами, он просматривал их, как машина, его серо-стальные зрачки сузились до крошечных точек. Манштейн редко видел Шнайдера таким сосредоточенным.

— Эй, ты! С ума сошел что ли! — Манштейн понял, что происходит, и закричал.

Шнайдер не просто проверял, целы ли документы, он просматривал их, пытаясь бегло ознакомиться с совершенно секретной информацией школьного совета уровня «SS», пока её не забрали.

— Вы знаете, что это за документы? — бесстрастно спросил Шнайдер, не собираясь останавливаться. — Это секретные записи за последние пять лет о «неизвестных видах преступлений», которыми занималась китайская полиция. «Неизвестные виды преступлений» означают «сверхъестественное». Это похоже на проект «Синяя книга» ВВС США, посвящённая НЛО. Конечно, большинство этих инцидентов – самые обычные преступления, совершённые изощрёнными способами, которые трудно раскрыть, но некоторые из них связаны с «кланом драконов».

— Китайская полиция знает о существовании «клана драконов»?» — Гудериан был шокирован.

— Нет, но они знают, что эти инциденты выходят за рамки понимания обычных людей. Например, вот этот — Шнайдер положил на стол кусок плёнки. — «3 июля 1933 года тайфун «Одуванчик» обрушился на юго-восточное побережье Китая, вызвав шторм, который продолжался целых три дня. Во время этого шторма произошёл необъяснимый инцидент: на эстакаде был брошен автомобиль «Майбах» с обширными необъяснимыми повреждениями, как будто его пропустили через ряд механических процессов, а затем разрезали лазерной сваркой. Водителя в машине не было, и больше его никто не видел, словно он исчез из этого мира, — медленно произнёс Шнайдер. — Этот водитель был биологическим отцом Чу Цзыхана.

— Неудивительно, что школьный совет не позволил Чу Цзыхану стать агентом… — Манштейн внезапно всё понял. У них не было другого выбора, кроме как использовать Чу Цзыхана, но они не могли полностью ему доверять.

Манштейн повернулся и медленно отошёл от длинного стола.

— Шнайдер, я не могу помешать тебе защищать своего ученика, но я не хочу иметь с этим ничего общего! Ты будешь наказан в соответствии с правилами школы… Нет, по правилам Тайной партии!

Он был главой дисциплинарного комитета, следившего за соблюдением школьных правил. Над школьными правилами стояли правила Тайной партии. Правила партии были основаны на древнем алхимическом тексте «Завет крови Авраама» - своде строгих положений, дошедших до нас из средневековья. Шнайдер нарушил секреты Совета старейшин, что граничило с «бунтом».

— Нет, вы тоже в этом замешаны, — спокойно ответил Шнайдер, не поднимая глаз. Он протянул Манштейну подготовленный конверт. — Посмотрите сами.

Манштейн открыл конверт и увидел несколько студенческих фотографий, каждая из которых была запечатана специальной красной восковой печатью. На воске было написано: План «Нибелунги».

«Нибелунги?» Манштейн слышал об этой мифологической «стране мёртвых», но не понимал, какое отношение она имеет к нему.

Внезапно выражение его лица изменилось. Он пролистал несколько профилей и увидел имя Чэнь Мотон.

— Почему ты так быстро листаешь? Я вижу, там Лу Минфэй… — Гудериан тоже вытянул шею, чтобы посмотреть.

— Что это значит? — тихо спросил Манштейн.

— Проект «Нибелунги» - инициатива по проверке родословных, возглавляемая школьным советом. Официально она направлена на отбор элитных студентов с рейтингом «А» или выше для специальной подготовки. Но на самом деле её цель - избавиться от тех, в чьих жилах течёт подозрительная кровь. Все эти студенты считаются сомнительными с точки зрения происхождения, включая твою студентку Чэнь Мотон, — Шнайдер указал на Гудериана, — и твоего Лу Минфэя. И вы всё ещё думаете, что это не имеет к вам никакого отношения, а, старые друзья?

— Невозможно! Если мы говорим о сомнительных родословных, то разве самым подозрительным не является ваш ученик Чу Цзыхан? Но его нет в списке? — указал Гудериан.

— Это легко объяснить, — тихо сказал Манштейн. — Он наставник Чу Цзыхана. Даже если бы Чу Цзыхан был под подозрением, его профиль не передали бы ему. Тот, кого ему поручили расследовать, не должен иметь к нему прямого отношения — Он начинал верить Шнайдеру.

— Какие у них могут быть проблемы? Разве все они не наши выдающиеся студенты, как по характеру, так и по успеваемости? — недоумённо спросил Гудериан.

— Вы их проверили? — спросил Манштейн.

— Приказы школьного совета должны выполняться. Я уже представил отчёт о проверке. Я собрал кое-какую информацию и написал краткий отчёт, в котором говорится, что в их родословных нет ничего подозрительного. Однако мой вывод может быть не принят, — невозмутимо сказал Шнайдер. — Двое из них — Лу Минфэй и Чэнь Мотон - самые необычные. Они резонируют с драконьими надписями, но не обладают Яньлином. Особенно Лу Минфэй. Он единственный ученик с рангом «S», а это значит, что он на одном уровне с членами школьного совета. Однако у него нет Яньлина. Любой мог бы легко его заподозрить.

— Что именно определяет сомнительную родословную? — спросил Манштейн.

— Чрезмерная обильность драконьей крови. Как правило, мы считаем, что если драконья кровь преобладает над человеческой, то такой гибрид становится ближе к дракону, чем к человеку. Они больше не являются одними из нас. Однако драконья родословная также может проявляться в виде рецессивного гена, который может пробуждаться постепенно. Это может привести к медленной «драконизации» гибридов. Как только они превышают порог в 50%, то становятся врагами для остальных — объяснил Шнайдер. — Король драконов Нортон - типичный пример. Он был чистокровным драконом, но до пробуждения всегда считал себя человеком-сиротой.

— Есть ли какой-нибудь способ измерить соотношение генов в лаборатории? — Спросил Манштейн.

— Нет, мы можем полагаться только на анализ их поведения. Теперь вы понимаете, почему школьный совет заплатил такую высокую цену за кражу этого файла и почему они так высоко оценили эту миссию по возвращению. Среди студентов, которых исследовали в рамках проекта «Нибелунги», Лу Минфэй, Чэнь Мотон и, скорее всего, Чу Цзыхан - все они из Китая.

— Они изучают историю своих семей, — тихо кивнул Манштейн.

— Минфэй точно не представляет проблемы. Как он может быть опасен? Он же трус! — пролепетал Гудериан.

— Разве ты не говорил, что у твоего ученика большой потенциал? — Манштейн оттолкнул его и посмотрел на Шнайдера. — Если школьный совет считает, что их родословная опасна... к чему это приведёт?

— Ты не хуже меня знаешь стиль школьного совета, — Шнайдер прервал работу и посмотрел на Манштейна. Его серо-стальные глаза были полны леденящего холода.

Манштейн глубоко вздохнул.

— Политика «железного кулака»… зачистка.

— У-убить их? — Голос Гудериана задрожал. — Неужели это так необходимо? Почему они не могут купить небольшой остров в Тихом океане, построить там виллу и отправить их туда? Мы могли бы регулярно отправлять им припасы.

— Пожизненный отпуск на Гавайских островах? Если бы всё было так просто, я бы тоже хотел иметь опасную родословную, — сказал Манштейн с горькой улыбкой. — Ты правда думаешь, что школьный совет - это филантропы?

— Они не будут убивать, но исторически сложилось так, что они используют «лоботомию»1 для «очищения» тех, у кого опасная родословная, — сказал Шнайдер.

— Что ты имеешь в виду? Я не изучал неврологию, — опешил Гудериан.

Шнайдер на мгновение замешкался. Он не хотел вспоминать эту часть истории, но Тайная партия существовала тысячи лет. С древних времён кровавых жертвоприношений, через мрачное Средневековье, радикальную индустриальную эпоху и, наконец, до современного общества. Их история не всегда соответствовала современным моральным стандартам.

— Разновидность нейрохирургии. Изобретателем был Антониу Эгаш Мониш, португальский врач. Изучая черепа древних египтян, он обнаружил в них следы отверстий и предположил, что это свидетельство нейрохирургического вмешательства для лечения эпилепсии. Он разработал собственную теорию, согласно которой лоботомия могла помочь в лечении различных психических заболеваний, включая депрессию, манию, тревожность и паранойю. В период с 1930-х по 1950-е годы эта операция была проведена десятки тысяч раз по всему миру. После операции пациенты действительно становились более послушными и управляемыми, но часто вели себя как дурачки, бессмысленно сидя где-нибудь и бормоча что-то под нос. За это он получил Нобелевскую премию по медицине — объяснил Манштейн. — Это была одна из самых абсурдных Нобелевских премий в истории, потому что доктор совершенно неправильно понял цель операции, которую провели египтяне. Во времена правления египетских фараонов эта операция использовалась для контроля над гибридами: после лоботомии самый важный «ментальный резонанс» драконьей родословной прерывался.

— Совет старейшин знает о последствиях этой операции, поэтому они отправляют подозреваемых в гибридности в психиатрические больницы... — сказал Шнайдер. — Они даже потратили деньги на то, чтобы по всему миру продвигать эффективность этой операции.

— Чёрт... — пробормотал Гудериан.

— Теперь вы должны понимать, что некоторые люди в колледже подозреваются в том, что они опасны, а мы являемся наставниками этих студентов. Если с ними что-то случится, нам также придется нести ответственность за некоторые последствия, поэтому мы должны принять меры — Шнайдер чиркнул спичкой и поджег пленку, содержащую информацию о Чу Цзыхане. Поднялся едкий дым и пленка постепенно растаяла в пепельнице.

— Дай-ка мне спичку — попросил Гудериан.

— Не утруждайся, там нет ничего о Лу Минфэе. Исполнительное бюро проверило его прошлое - ничего примечательного. Его первые восемнадцать лет были настолько обычными, что невольно задаёшься вопросом, есть ли у него вообще эта родословная или его приняли сюда по ошибке — пожал плечами Шнайдер.

— Все гении разные! — Гудериан вздохнул с облегчением.

Послышался звук чирканья спички, и двое мужчин повернули головы, увидев, как Манштейн с бесстрастным выражением лица поджигает очередную плёнку.

— Директор дисциплинарного комитета, это совсем на тебя не похоже, — с холодом усмехнулся Шнайдер — Разве не ты больше всех ценишь школьные правила и распоряжения школьного совета?

Манштейн не ответил, холодно наблюдая за тем, как плёнка превращается в пепел.

Гудериан вдруг всё понял.

— Это из-за её матери? Ты ведь был влюблён в её мать, не так ли? Ты действительно человек, способный на чувства и преданность — Он говорил так, словно открыл новый континент и использовал недавно выученную фразу.

— Чёрт возьми! Дело не в этом! — Манштейну захотелось швырнуть пепельницей ему в лицо.

Шнайдер быстро собрал оставшиеся плёнки, положил их обратно в алюминиевую коробку, достал заранее приготовленный новый замок и с щелчком закрыл ее. Он глубоко выдохнул и посмотрел на Гудериана и Манштейна.

— Ладно, дело сделано. Теперь мы сообщники. Нам стоит как-нибудь выпить вместе.

— Погоди! Ты уничтожил запечатанный пакет с печатью школьного совета. Разве это не слишком очевидно! — прошипел Манштейн.

— Всё просто. Раз Охотники украли эти документы, значит, они забрали лишь часть содержимого, — уверенно сказал Шнайдер. — Именно так и произошло. Это вполне логично.

— Зачем охотникам с нечистой кровью вмешиваться в наши дела? Если кто-то тайно нанял их, зачем им было открывать эти документы? Они просто наёмники, зарабатывающие немного денег, — нахмурился Манштейн. — У них не было причин так поступать.

— Они плохие парни, — пожал плечами Шнайдер. — Плохие люди могут сделать что угодно, им не нужна причина.

— Твоя логика так же проста и груба, как методы исполнительного бюро… — пробормотал Манштейн.

В этот момент раздался тихий стук в дверь. Трое мужчин быстро переглянулись. Шнайдер вскочил, схватил пепельницу и выбросил её в мусорную корзину, а затем вылил на неё банку кока-колы. Гудериан бросил сверху толстый словарь, и тонкий дымок рассеялся. Манштейн быстро пошевелил лицевыми мышцами, возвращая себе привычную суровую и прямую осанку главы дисциплинарного комитета. Он подошёл к двери, за которой стоял улыбающийся молодой человек. Его длинные золотистые волосы закрывали половину лица, придавая ему необычайно утончённый вид.

Он протянул руку.

— Здравствуйте, профессор Манштейн. Я Парси, секретарь школьного совета. Меня послали за коробкой.

Он заглянул в центральный диспетчерский пункт. На длинном столе стояла алюминиевая коробка. Профессор Шнайдер из исполнительного бюро стоял с суровым и холодным выражением лица, в то время как профессор Гудериан, казалось, был рад его видеть и весело помахал рукой: «Привет!»

— Чёрт! Тебе действительно нужно свистеть, чтобы показать, что тебе нечего скрывать? — Манштейн выругался про себя.

1. Лоботомия — хирургическая процедура, в ходе которой разрушаются или удаляются части мозга, обычно передние доли.

Цель операции — разрушить нервные волокна, соединяющие лобную долю с другими областями мозга. Предполагалось, что это поможет сократить количество стимулов, провоцирующих импульсивное и агрессивное поведение.