Свист заколок-бабочек на висках Май был похож на печальный звук маленькой японской флейты, но теперь этот звук постепенно затих, оставив лишь слабое эхо.

Было только одно объяснение: Май, которая использовала скорость, чтобы получить преимущество, внезапно остановилась, отказавшись от всего.

Складывалось такое впечатление, что звук доносился ото всюду, словно Май окружила его множественными копиями себя.

В этом светлом мире такое было невозможно - ни один Яньлин не способен создать так много копий самого себя.

Но в темном, как ночь мире, судя по звуку, который улавливал Камаитачи, всё было как наяву.

Цезарь склонил голову. В его сознании бесчисленные Май окружали его, медленно поднимая свои клинки с невероятной скоростью, так что не было слышно ни звука.

Множество острых клинков были готовы нанести удар в любой момент.

Цезарь молча улыбнулся. С этой улыбкой его «Дух» рухнул, владения мгновенно сжались, и Камаитачи отлетел назад, словно бесчисленное множество птиц, возвращающихся в своё гнездо во тьме.

Он отказался от своего преимущества.

Последний удар, словно дуэль между двумя самураями с намерением убить заморозил само время, осталось лишь дождаться упавший лист, который бы нарушил тишину и выпустил вспышку света от клинка.

«Дзынь!»

Звук был подобен звону колокола, словно лезвие рассекло и разорвало туго натянутую струну. Равновесие было нарушено. Большое количество копий Май бросились вперед, каждый угол был заполнен лезвиями.

«Вихрь клинков: Буря». — Май создала бурю клинков, от которых отражался яркий свет.

Цезарь развернулся и присел на корточки. Он схватил свой клинок обеими руками и изо всех сил ударил позади себя с правой стороны!

В последний момент он даже не потрудился определить местоположение противника - его замах, сила и угол были уже заданы в его сознании, точно так же, как если бы они были измерены с помощью транспортира.

«Диктатор» встретился с одним из множества копий Май, и клинки с резким звуком столкнулись. Остальные иллюзии рухнули в тот же миг. Они стояли лицом к лицу, их дыхание смешивалось, вся их сила была сосредоточена в клинках.

— Неплохо. Как ты узнал, где я была на самом деле? — спросила Май.

— Как ты издавала звуки со всех сторон одновременно? — ответил Цезарь.

— Разве изящный итальянец не должен сначала раскрыть свои секреты?

— Сердцебиение - ты научилась ниндзюцу, чтобы подавлять сердцебиение, но когда ты двигалась на высокой скорости, твоё сердце непроизвольно ускорялось. Твоего звука «бабочек» было недостаточно, чтобы замаскировать такое сердцебиение. Вот почему я договорился с тобой о трёх ударах. Во время первых двух ударов твоё сердцебиение было трудно уловить.

— Просчёт… Я думала, что у итальянцев нет мозгов, кроме извилины, которая помогает при ухаживании за женщинами…— в темноте Май надула губы.

— Теперь твоя очередь, — сказал Цезарь.

— Победителю не обязательно раскрывать все свои секреты, — усмехнулась Май.

Цезарь почувствовал, как что-то холодное прижалось к его лбу, и понял, что это был «Глок».

Май одной рукой заблокировала своим лезвием «Диктатор», а другой направила «Глок» Цезарю в лоб.

— Брось оружие. Я правда не знаю, что произойдет, если я выстрелю пулей «Фригг» с такого близкого расстояния если она не успеет испариться, в твоей башке образуется дыра.

— Разве мы не договорились использовать клинки… — Цезарь неохотно ослабил хватку на клинке.

— Когда я такое говорила? Ну даже если и да, то разве можно доверять девушке, у которой припасена пушка? — Май хлопнула его по лбу. — С таким низким интеллектом неудивительно, что ты не можешь найти себе девушку.

— Я думал, японцы придерживаются бусидо1, — хмыкнул Цезарь. — И у меня есть девушка.

Дедушка Цезаря однажды рассказал ему об устаревшем кодексе бусидо японских воинов. Он сказал, что на в Китайско-японской войне, когда японские и китайские солдаты сражались на штыках, японцы всегда следовали «Руководству для пехоты» и вынимали пули, в то время как китайцы всегда держали оружие заряженным. Когда обе стороны оказывались в тупике, китайцы нажимали на спусковой крючок… «Бах…» а затем отступали, чтобы сразиться с новой волной японских солдат.

— С такими союзниками неудивительно, что Италия проиграла Вторую мировую войну! — заключил дедушка Цезаря.

— Ты, должно быть, говоришь о Японии времен реставрации Мэйдзи в 1868 году? — Спросила Май, надув губки.

— Брат — показалось что из того «бездонного колодца» доносился детский голосок.

Обжигающий ветер резко обдул их тела, а откуда ни возьмись яркий свет начал так сильно резать глаза, что они инстинктивно зажмурились, но и это не помогло. Воздух вдруг резко наполнился запахом гари.

Они оба инстинктивно упали на землю, потому что в тот момент их сердца охватил такой ужас, что они чуть не остановились. Гнетущая сила, в сто раз превосходящая «Вихрь клинков». Она была настолько давящей, что у них перехватило дыхание.

Тяжелое ощущение мгновенно исчезло, но в тот краткий миг им показалось, что они попали в настоящий ад.

— Что… только что произошло? — одновременно вырвалось из их уст.

— Понятия не имею, — так же ответили они одновременно.

Они открыли глаза и увидели, что зал, в котором должна была царить полная темнота, теперь тускло освещён. Казалось, будто по нему пронёсся огненный ветер, и всё вокруг было окутано густым дымом. Ряды дубовых скамеек были сломаны посередине, и в этих зазубренных тёмно-красных провалах что-то горело. Старый дуб был твёрдым и медленно горел; должно быть, то, что его подожгло, было очень мощным, ведь после стольких лет дуб стал почти таким же прочным, как железо.

— Прикажи, чтобы включили свет! — Скомандовала Мэй.

— Перерыв? Но ты не объявила о перемирии. - Сказал Цезарь.

— У меня преимущество, поэтому я уступлю тебе - третьекурснику. — Мэй убрала «Глок».

— Норма, включи свет! — Цезарь медленно убрал «Диктатора».

Ответа не последовало. В зале все так же было темно.

— Норма не отвечает. Я не знаю почему. — Цезарь старался сохранять спокойствие. Будучи студентом А-ранга, он имел некоторые права на управление Нормой и раньше она всегда отвечала ему.

— Электричество отключилось? — Май понемногу начала чувствовать себя раздраженной. — Кто бы ни устанавливал систему электроснабжения в колледже Кассел, они определенно не были профессионалами.

— Не волнуйся. У меня есть зажигалка для сигар… с приличным пламенем. — Цезарь достал из кармана зажигалку, корпус которой был из чистого серебра.

— Исчезни! Какой от тебя толк? — Нетерпеливо выплюнула Мэй, доставая из кармана своего костюма сигнальную ракету.

Ракета мигом осветила окрестности. Их подчиненные, оглушенные пулями «Фригг», все еще лежали без сознания. Если не считать того, что дубовые скамьи были сдвинуты с места и сгорели, обстановка особо не изменилась.

— Оказывается, у тебя было так много бабочек — сказал Цезарь после того, как осмотрел их поле битвы.

Вокруг них на нитях висели восемь серебряных заколок в виде бабочек. Май использовала их, чтобы создать иллюзию клонов вокруг себя. Она сняла все «бабочки» и убрала их. Цезарь потянулся, чтобы взять одну из них и рассмотреть, но она сердито посмотрела на него.

— Не коллекционируй женские аксессуары без причины!

Цезарь беспомощно покачал головой.

— Там дыра в полу — Май указала рукой на конкретное место.

Цезарь проследил за ее пальцем и увидел ряды дыр в полу сцены, похожие... на два ряда следов. Каждый след был хорошо отпечатан в полу из дерева так сильно, что в некоторых местах виднелась зацементированная основа.

Цезарь наступил на отпечатки, чтобы проверить их.

— Если эти следы оставил человек, то его рост был около 1,6 метра, а шаг составлял всего две трети от моего.

Май тоже попробовала пройти по этим следам.

— Хоть я и на десять сантиметров ниже тебя, мой шаг всё равно составляет всего две трети от твоего… О, я не имела в виду, что у тебя короткие ноги… пошли по следам, третьекурсник.

— Не навязывай мне этот ярлык — я Цезарь, Цезарь Гаттузо. Ты должна проявлять хоть какое-то уважение к своему врагу!

— Когда ты перейдёшь на четвёртый курс, я подумаю над этим — Май пошла по следам к задней части статуи Одина.

Они глубоко вздохнули и переглянулись, их сердца бешено колотились.

— Ваш колледж хранит очень странные вещи— спросила Мэй.

— Да, но не настолько — сказал Цезарь. — Разве это не вы постарались?

Май покачала головой.

— Оно даже зацепок не оставило.

— Чтобы расплавить металлическую дверь такой толщины, даже с помощью паяльной лампы потребовалось бы несколько часов — Цезарь присел на корточки рядом со сценой.

— Мастерство исполнения впечатляет — пропорции фигуры слишком точны -— заключила Май.

Они поняли, что означал звук «Дзынь», который они слышали ранее, - это был звук прибывающего лифта. Похоже, связь с Нормой была прервана, и дверь не открылась, но в ней была дыра, очень сильно оплавленная по контуру. Её края ярко светились, а на пол капала расплавленная сталь.

С первого взгляда было очевидно, что эта дыра была фигурой человека!

— Поднялся на лифте с подземного этажа? — Май посмотрела на Цезаря. — Чтобы расплавить такой сплав, его температура должна быть примерно такой же, как на поверхности Солнца…

— Но есть кое-что еще, — тихо сказал Цезарь. — Прежде чем я отозвал «Камаитачи», этот человек был совсем рядом, тогда я полностью сосредоточился на его сердцебиении, но не уловил ни одного удара… Если это и правда был человек, то его сердце не бьётся.

Май пробрала дрожь, и её майка насквозь промокла от холодного пота. Она долго молчала.

— Третьекурсник, отойди от меня. Мне нужно позвонить.

У ворот колледжа несколько студентов стояли на страже с оружием. Когда они услышали рёв мотоцикла, было уже слишком поздно.

На них мчался ослепительно-серебристый свет - мотоцикл «Харлей», который опасно лавировал между пулями и пронёсся прямо мимо них. Говорят, что монголы - народ, рождённый в седле. Если это правда, то этот парень, определенно рождён на сиденьях мотоциклов.

— Аллилуйя! Бог всегда благоволит красивым! — крикнул номер 13.

Всё прошло так гладко. Выбравшись из подземелья, он быстро нашёл серебристый «Харлей». Это был мотоцикл его мечты, и, что самое приятное, ключ всё ещё был в замке зажигания.

Миссия, полная сюрпризов, наконец-то подошла к концу. Он собирался вернуться, чтобы забрать свои пять миллионов долларов и отправиться в свободное плавание по миру - исследовать острова в Тихом океане с белым песком, голубыми морями и пальмами, похожими на нефритовые леса! Номер 13 был вне себя от радости, он оглянулся и скорчил рожицу. Позади него в темноте, девушки, всё ещё одетые в белые церемониальные платья, одна с высокими каблуками в руках, другая с автоматом «Радар», начали стрелять, но они были слишком далеко и не могли догнать его.

Внезапно сбоку его ослепил свет и раздался оглушительный рёв двигателя.

«Засада?» — удавился номер 13.

Уклоняться было поздно. Он спрыгнул с мотоцикла, полагаясь на свою невероятную ловкость, несколько раз перекатился по земле и, прежде чем остановиться, набрал в рот земли.

«Харлей», превратившись в серебристую полосу, пролетел над крышей машины и врезался в ограждение на обочине, после чего упал с обрыва.

Лу Минфэй в ужасе смотрел на серебристую полосу, а затем на мужчину, который катился по земле.

— О нет… я впервые сел за руль такой дорогой машины и попал в аварию… Старшая сестра, я правда не виноват.… То, что он ехал на мотоцикле посреди ночи, само по себе плохо, но почему у него не были включены фары?

У него не было американских водительских прав, и он чувствовал себя неловко. Выскочив из машины, он подошел к парню и, потирая руки, заговорил на ломаном английском:

— Вы не ушиблись?.. вы так внезапно появились...

— Эй… что ты делаешь? — Лу Минфэй внезапно поднял руки.

Чёрный ствол пистолета упёрся Лу Минфэю в подбородок, а лицо номера 13 исказилось от ярости.

— Остановите его! Он вломился без разрешения! — кричали преследовавшие его студенты.

— Ты что, устроил мне засаду?! — яростно кричал на него номер 13.

— Я не имею к ним никакого отношения! Абсолютно никакого! Я просто проезжал мимо, чтобы купить хот-дог— Лу Минфэй постарался изобразить готовность помочь.

Он не был уверен, что сможет обмануть этого «Дракона», но появление существа было слишком неожиданным.

Если бы у члена клана драконов была синяя кожа, рога и усы, как у сома, Лу Минфэй бы понял. Но этот парень выглядел совершенно нормально - как и сам Лу Минфэй, обычный человек. У него было дружелюбное лицо, чёрные волосы, уложенные в китайском стиле, и характерные опущенные брови... Погодите, почему эти брови кажутся ему такими знакомыми?

Зрачки Лу Минфэя расширились.

— Ты... ты же Лао Тан?

Номер 13 на мгновение опешил.

— Твой голос... очень похож на голос «Большеголового медведя» ...

В межзвёздной группе Лу Минфэй использовал в качестве аватара большеголового медведя. Лао Тан был единственным его другом в Америке, не считая Ноно и Фингера. Они провели бесчисленное количество ночей, сражаясь друг с другом на межзвёздных картах. Когда Лу Минфэй проходил собеседование в колледже Кассел, Лао Тан даже позвонил ему по видеосвязи, чтобы помочь с произношением. Благодаря Лао Тану Лу Минфэй чувствовал, что на карте Америки всё ещё есть место, где его будут ждать - Бруклин, Нью-Йорк.

Как он вообще здесь оказался? И почему Лао Тан держит его под прицелом? Разве Лао Тан не в Бруклине, не получает пособие? Разве он не говорил, что собирается путешествовать по Америке на автобусе «Greyhound»? В голове Лу Минфэя мир перевернулся с ног на голову.

— Знакомый? — Ноно, всё ещё находившаяся в машине рядом с ними, тоже подняла руки.

— Лао Тан… я – «Большеголовый Медведь»… Нет, я — Минмин… Не стреляй… Что ты вообще здесь делаешь? — с несчастным видом спросил Лу Минфэй. «Минмин» — его никнейм в группе.

— Поговорим позже в группе! Сейчас не время! Я здесь только для того, чтобы выполнить работу… она закончена, но мне нужно уйти, а они меня не отпускают…— Лао Тан посмотрел через плечо Лу Минфэя на «Бугатти Вейрон» позади него, а затем окинул взглядом Ноно. — Хм! Огненная девчонка! Не одолжишь мне машину?

— Ты уже одолжил «Харлей» моего парня, — сказала Ноно. В момент аварии она узнала в пролетающем мотоцикле любимый мотоцикл Цезаря.

Лао Тан окинул Лу Минфэя взглядом.

— Я тебя недооценил. Я не думал, что ты найдёшь симпатичную девушку сразу после поездки за границу. И не только «Бугатти Вейрон», но и «Харлей»! Как чудесен этот мир?

Я бы тоже хотел узнать, как чудесен этот мир, будь тот «Харлей» и правда моим!? — сказал Лу Минфэй, подняв обе руки. — Бери машину. Тебе не нужно её возвращать!

— Но мне нужно будет взять тебя и твою вспыльчивую девушку в заложники! — Лао Тан затащил Лу Минфэя в «Бугатти».

— Поехали! — он повернулся и крикнул Ноно.

— Лао Тан, что ты задумал? Прояви хоть немного вежливости, ладно? — крикнул Лу Минфэй.

— Прекрати болтать! Просто подыграй мне, я отпущу тебя, когда мы спустимся с горы, — тихо сказал Лао Тан, а затем крикнул приближающимся преследователям— Если вы подойдете еще ближе, я убью его!

Он изо всех сил старался придать лицу свирепое выражение. Его дружелюбное выражение лица всегда было его недостатком - люди обычно думали, что он шутит, когда он угрожал им. Но на этот раз он почувствовал, что его устрашение сработало. Девушки в готическом стиле в белых платьях с пистолетами в руках внезапно застыли, на их лицах отразился шок и ужас, а затем они медленно отступили.

— Эй, что это за выражения у них на лицах? Они что... привидение увидели? — Лао Тан был немного удивлен.

Эффект был хорош - даже слишком хорош, в самом деле.

Именно тогда он почувствовал дуновение горячего ветра сзади, как будто позади него взошло солнце. Он нервно взглянул на Ноно - её длинные волосы развевались на горячем ветру.

Всем троим было трудно дышать. Девушки испугались не Лао Тана, они испугались чего-то... что было позади них.

Такое огромное давление было невозможно терпеть.

1. Бусидо у японцев — кодекс самурая, свод правил, рекомендаций и норм поведения истинного воина в обществе, в бою и наедине с собой, воинская философия и мораль в феодальной Японии.