Громкое, прерывистое дыхание сжигающие сухую глотку от продолжительности бега, глухой звук босых ног, ломающих ветки и приминающие траву под тяжестью тела и тихие стоны возмущение, срывающиеся на кашель и всхлипывания. Мать продолжает находить в себе силы бежать без остановки уже несколько часов по лесу, ради ребенка на спине, что ужасными звуками, по мнению любого родителя, подмечал, что жар не спадает и хрупкое тело с болью борется с простудой. Ласковые слова, о том, что всё будет хорошо, помогали затихнуть стонам на пару минут. Высокая и достаточно грузная женщина в сером тряпье раздвигая свободной рукой ветви лесных деревьев и придерживая ребёнка на спине другой рукой, бежит сломя голову в надежде на чудо. Виня себя во всей этой ситуации, что ей не стояло бежать через границу, оставлять дочь на долго одну и позволять ей пить из рудника, она параллельно представляла, что всё же будет, если она увидит людей. Мать была готова даже отдаться первому встречному, лишь бы её дитя смогло выжить, лишь бы у неё было будущее в этой новой стране, лишь бы это всё было не зря. Глупые мечты и надежды женщины, которой больше ничего не оставалось, кроме как рвать ноги в кровь об камки и бежать, плача не от боли, а от осознания, что в этой стране её расу недолюбливают, поэтому надежда на помощь глупа как вопрос «Почему трава зелёная?».

– Вам помочь?

В тишине ночи раздался сладкий голос дьявола, эхом прошедший между деревьев, не давая возможности понять от куда говорили. Женщина конечно же остановилась и огляделась, чуть присев с готовностью прыгать или уворачиваться от того, что скрыто от её привыкших к ночи глазах.

– Я не хотел напугать, честно. Моя деревня рядом, там есть хорошая травница, она вам поможет.

Из тьмы спящего леса вышел силуэт подростка, вынуждая женщину показать своё изумленное лицо, говорящего о том, что она ждала не его.

– Вы можете не верить мне, но, судя по всему, у вас нету выбора. Сейчас дорога каждая секунда. – отчасти понимая удивление и опасения женщины произнёс юноша.

При тусклом свете Луны цвет кожи и волос, как и лицо друг друга собеседники разглядеть не могли, однако он прекрасно понимал по громоздкому телосложению женщины, что она не человек, а она в свою очередь не ощущала от юноши физической опасность. При желании она может одним ударом кулака отправить его в нокаут. Но опасность от него всё же чувствовалась, незримая, на уровне инстинктов, словно она провинившийся ребёнок, а он строгий отец на глазах общительный и добрый, а дома меркантильный тиран. Такое сравнение не должно подходить к тому, кто слабее и младше, но именно оно врезалось женщине в голову.

– Веди… Но, если это ловушка, на глазах богини Луны клянусь, что любой ценой убью тебя, не пожалев оставшихся сил.

Юноша не ответил, понимая всю странность ситуации и лишь кивнув, повернувшись в сторону деревни. Несколько минут бега спустя, тени на деревьях стали гущи, а между ними стало видно тусклое свечение чего-то жёлтого и переливающегося. Однако они не пошли в эту сторону, они свернули чуть левее, от чего женщина насторожилась ещё сильнее. Когда она уже выкрикнула – «Эй, ты, куда нас ведёшь?!» – лес неожиданно закончился и перед женщиной с ребенком на руках, оказался небольшой каменный дом. С дымоходом, крепким фундаментом, толще каменных стен в несколько раз, черепичной крышей с большой дырой в одном месте и с маленьким заросшим огородом напротив. Парень спокойным шагом вошёл внутрь, оставив массивную дверь открытой, что-то сверкнуло в темноте пару раз и будто заготовленный для женщины огонь в печи осветил весь дом и порог. Дом оказался кузницей, точнее, это здание когда-то было ею. На месте осталась наковальня, огромная печь в углу, меха возле неё на полу, верстак, корыта для воды и даже тиски, однако всё было заброшенным и на пустых стеллажах не было и намёка на инструменты или материалы. Лишь кровать в углу, весящая над печью одежда на верёвочке, несколько сушеных грибов и зелени рядом, и завершало атмосферу холостяцкой берлоги, единственная посуда, стоящая на окне, а именно кружка с ложкой и маленький литровый котелок.

Становилось ясно, что парень просто занял этот дом и не был кузнецом. И вот оглядываясь с опаской по сторонам женщина вошла в дом, и они смогли наконец утолить любопытство друг друга насчёт внешности. Как он и предполагал настоящий цвет кожи женщины - пепельно-зеленый, темный и бросающийся в глаза. Густые черные волосы до живота, собрание в несколько кос. Рост её точно превышал два метра, из нижней губы выглядывали два коротких клыка, недостаточно больших, чтобы она шепелявила при разговоре, но конечно же местами тянущиеся слога и окончания слов он мог подметить. Она являлась орком. Народ запада, что расположился за дикими землями и редко покидал своих мест обитания. Это совершенно не смущало юношу, который даже не удивился, убедившись в своих догадках. В её же глазах - этот жилистый не высокий парень с светлыми волосами, неаккуратно состриженными ножом, казался слишком юным по меркам людей, чтобы жить одним, однако своим спокойствием в данной ситуации он уже не казался таким юным. Он показал рукой на кровать и женщина аккуратно перехватив дочь, уложила ту на неё. Первым делом он поставил кипятиться воду в котелке, при этом добавив несколько пучков сушащихся трав. Подготовив полотенца и тазик с холодной водой, он отдал его матери, понимая, что она не позволит ухаживать за её ребенком.

- Все в деревне, наверное, уже спят, и травница не сможет сюда прийти, но попросить у неё трав я всё же могу. Подождите тут немного. Я быстро.

Убедившись, что мать занятая ребенком понимающе кивнула, он выбежал на улицу. Ноги сами помчали его в нужное место не смотря на темноту. И вот спустя долгое объяснение ситуации, раздумий бабы Марго, Гид вернулся к себе домой. Вода во всю кипела, а мать с болью от невозможности больше никак помочь аккуратно смачивала лицо дочери мокрым полотенцем. Гид сразу же приступил к приготовлению снадобья по рецепту травницы. Благо ингредиентов она дала с излишком, понимая, что Гид может допустить ошибку. Лекарство было сделано, проверено матерью, ребёнок напоен и уже спокойно спал. Женщина поняла, что её малышке лучше, ведь стоны прекратились и девочка дышала без хрипа через нос. С плеч свалился огромное напряжение. Ощутив впервые за насколько дней спокойствие, орчиха уселась на пол, облокотившись на кровать. Её дрожащие от усталости ноги не слушались, а взгляд мутнел, давая понять, что скоро и она погрузиться в царство Морфея. Кажется только сейчас, когда внимание больше не было ни на чём сосредоточенно, вся та боль, от расцарапанных ступней вернулась ей и лишь это жгучие все ноги чувство не давало спокойно уснуть. Теплая вода неожиданно пробежалась по израненным ступням и сконцентрировав своё внимание на происходящем, орчиха увидела, как приютивший их юнец моет её ноги в тазике с водой.

– Зачем ты это делаешь?

– Нельзя оставлять всё в грязи и крови иначе, в раны попадет инфекция.

Она промолчала и попыталась скрыть свое удивление и дискомфорт от столь спокойной обстановки. Но чувствуя дискомфорт от подобного ухаживания, выхватила тряпку. Отмыв ноги, обработав порезы и перебинтовав ступни, Гид убедился, что всё в порядке и забрав тазик с водой уселся возле печи на хлипкую самодельную табуретку. Усталым взглядом он оглядел двоих гостей. Кажется, теплая и уютная обстановка дома могла усыпить любого, однако перед этим была необходимость сказать ещё что-то.

– Меня Гид зовут. Живу я здесь один. Никто меня не беспокоит, поэтому и вас тоже никто не тронет.

Не ожидая ответа, Гид просто облокотился на стену и закрыл глаза, напоследок сказав: «Спокойной ночи». И в доме воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание дров в печи и сопение орчихи. Ближе к утру, за мгновение до того, как небо начнёт розоветь из-за солнца на горизонте, женщина открыла глаза. От своей расы ей досталось более чуткое зрение, благодаря которому даже в кромешной тьме дома с погасшей печкой она могла различать силуэты на расторжении вытянутой руки. Поднявшись на ноги, она уже хотела бы прошипеть от боли, которая принизывала её ступни, но сдержалась. Ей было нужно, просто необходимо сделать одно дело. Она понимала, что это неправильно, однако другого пути не видела.

Парень рано или поздно проболтается про нас. Он не тупой, наверное, уже понял, что мы эмигранты. Я же знаю, что рабство у людей всё ещё осталось. Моя дочь достойно лучшей жизни.

Увидев в темноте очертания Гида на стуле, она набросилась на него, вцепившись мощными руками ему в шею. Однако мгновение спустя с ужасом от удивления отпустила, то, что ей казалось живым. Это была подушка в одежде с котелком вместо головы. И не успев оглядеться и толком осознать, что произошло, она вновь услышала голос дьявола из темноты.

– Похоже не зря перестраховался.

- Где ты?! Выходи трус!

«Я? Я в самом безопасном месте сейчас, с ножом у горла твоей дочери» - хотел сказать Гид, но понял, что его поведение неправильно и напоминает его самого из кошмаров. Убрав лезвие от спящего ребёнка, он поднялся на ноги и недовольный своей быстрой капитуляцией ахнул, потерев затылок от накопившегося чувства неловкости.

– Слушай, я ничего плохого против вас не замышлял, хоть и боялся, что такая отчаянная мать как ты, может что-нибудь сделать, пока я буду спать, поэтому и спрятался. Если хотите, можете идти, я вас не трону и никому про вас не расскажу, но пожалуйста подумай хотя бы о ребёнка и подожди, пока она поправиться.

Быстрее, чем Гид успел отреагировать его взяли за грудки и с силой прижали к стене. Боль была не такой уж страшной, но сравнимой с падением на лёд и довольно тянущейся, что не удивительно, беря во внимание силу орка, толщину каменной стены и не стоило забывать про рану в плече.

– Как я могу вам верить! Вы же люди! Кровожадные, алчные, мелочные и аморальные, когда дело касается других рас! – женщина буквально рычала на него, дрожащими руками вминая в стену. Он мог лишь догадываться, из-за чего она так бурно реагировала на него, но для собственной защиты он всё же ответил:

– Но мы не настолько плохи, чтобы ты хорошо выучила наш язык и родила полукровку.

Поставив всё на своё предположение Гид понял, что угадал, когда его кинули на пол. И снова щадящая боль волной прошлась по его телу. Подняться ближайшие пару минут он точно не сможет, поэтому оставалось лишь продолжить диалог, в надежде на свои ораторские умение.

– Ай-яй-яй. Сссс, больно знаешь ли… Хорошо, я понял. Ведь это слишком странно, помогать людям просто так. Да, таков нынешний мир.

– О чём ты? Неужели бредишь, из-за того, что я тебя слишком сильно приложила? – орчиха нисколько не успокаивалась и избиение Гида прекратилось лишь потому, что она не могла контролировать силу удара, боясь третьим движением его вырубить.

– Я говорю о сделке. Когда двум сторонам видна выгода друг друга, то доверится становится легче.

– И что ты можешь мне предложить?

– В этой деревне живут добрые люди, они не станут вас трогать почём зря. Живите здесь, у меня, заботся о хозяйстве пока я буду пропадать в городе. Конечно же труд не бесплатный, буду платить и, если надо, привозить всё, что попросите из того же города.

– Нет. Этого недостаточно.

– Больше мне нечего предложить.

– Ошибаешься. – женщина нагнулась к Гиду и ткнула его в лоб. – ты дашь моей дочке образование и поможешь ей адаптироваться в вашей стране.

Сначала Гид не поверил в то, что услышал, но поставленная речь орчихи, её уверенность в сказанном, резкая реакция на словах о происхождении ребенка убедили его, что скорее всего она бежала в эту страну только ради этого. Не видя в вышеперечисленном каких-то проблем или неравноценности обмена, а также будучи заинтересованным в этом эксперименте Гид вытянул руку и со спокойной душой улыбнулся.

– По рукам. Я обещаю, что помогу твоей дочке с образованием, а ты будешь следить за домом пока меня нет.

Женщина пожала руку парню и потянув за руку подняла тем самым с пола.

- Я Хану, дочку зовут Алиса. Хорошо Гид, обещаю быть хранительницей твоего очага, пока ты помогаешь моей дочери.