— Ты тогда спросила меня, была ли моя любовь к доктору Гленну настоящей или нет.

— Все действительно было именно так? - Захихикав, Арахния не выказала никаких признаков сожаления о своих действиях.

Инцидент в деревне гарпий не был простой ссорой.

Если бы я их не остановила, Тисалия или Арахния серьезно бы пострадали.

Конечно, это была бы полностью вина Арахнии, поскольку она набросилась на доктора Гленна.

Я знала, что Арахния понимала к чему приведут ее действия.

И все же, несмотря на это, она изо всех сил старалась провоцировать людей.

— Раз так... Мисс Арахния, а вы знаете, что такое настоящая любовь?

Я чуть не захлопала в ладоши от триумфа, услышав вопрос Тисалии.

Вместо этого я тихонько похлопала хвостом по полу.

Арахния удовлетворенно улыбнулась, как будто что-то замышляла.

Это была очень подозрительная улыбка, но я все поняла.

Тисалия затронула щекотливую тему для Арахнии, и Арахния просто пыталась скрыть это улыбкой.

— Интересно... - начала Арахния, отпивая глоток своего напитка.

— Любовь, вожделение, фантазия, ненависть — видите ли, мне просто нравится дипломатичность всего этого.

— Но есть ли во всем этом какие-то настоящие эмоции, или все это просто ложь?

— Возможно, все просто врут.

— Чувства каждого могут быть истинными.

— Есть ли какой-нибудь способ проверить, настоящая твоя любовь или нет?

— Я почувствовала какое-то ощущение на своем мизинце.

Незаметно, тонкая белая прядь обвилась вокруг моего пальца.

Оглянувшись, я заметила такой же кусочек белого шелка и на мизинце Тисалии.

На палец Арахнии тоже был намотан сверкающий белый паучий шелк.

— Красная нить, соединяющая два мизинца, - это доказательство судьбы двух влюбленных.

— Хотя она и не красного цвета, но зато я могу связать своим шелком кого угодно в любое удобное для меня время.

— Я могу связать судьбы не только с мужчинами, но и между другими женщинами — смотрите, вот так, - продолжила Арахния.

Соединив нас троих своей шелковой нитью, Арахния была вне себя от радости.

По крайней мере, на первый взгляд казалось, что она в приподнятом настроении.

— Нас трое наши мизинцы связаны друг с другом, так что мы друзья, - продолжила Арахния.

— Правда?

Тисалии не составило бы труда воспользоваться своим столовым ножом и перерезать нитку.

Не знаю, почему она так радовалась и так широко улыбалась.

Мне кажется, что она пытается показать, что наша дружба будет вечной.

— Да... именно так, Арахния, - ответила я.

Я очень хорошо знала, что Арахния не может удовлетвориться отношениями, которые могут быть разорваны в любой момент, когда она захочет.

Вы можете спросить, откуда я это знаю.

Как я могу не знать?

В конце концов, она моя лучшая подруга.

***

Волнения в Линдворме усиливались день ото дня.

Городская газета, опубликовала новую статью о болезни мисс Скади.

На этот раз они даже упомянули, что Центральная больница будет сотрудничать с клиникой Литбейт, чтобы прооперировать ее.

Что ж, Центральная больница, мастерская циклопов и шелка свободного шитья - все это были крупные учреждения, в которые приходило и уходило много разных людей.

Если бы кто-то собрал всю доступную информацию, то, вероятно, легко смог бы догадаться, что мы готовимся к операции.

Но не похоже, что доктор Ктулхи строго соблюдала приказ о неразглашении информации.

Мы, медицинские работники, не собирались вмешиваться в эту суматоху.

Было ясно, что нужно сделать, поэтому все, что нам оставалось, - это двигаться вперед к нашей цели.

К счастью, оказалось, что на этот раз газета провела свое расследование должным образом и не распространяла безосновательные слухи по городу.

Но не это вызывало волнение в моем сердце.

— Да, это именно вот так. Будьте аккуратнее.

— Легонько пощипывайте его.

— А сейчас самый важный момент, так что будьте осторожнее...

— Да, именно так.

— Вы стали справляться намного лучше, - сказал доктор Гленн.

— Это все только потому, что вы такой хороший учитель, доктор, - ответила Арахния.

— Хорошо, попробуй в следующий раз сделать это быстрее?

— Хорошо, я попробую.

Они были близки.

Уже какое-то время они были слишком близки друг к другу.

Но я ничего не могла с этим поделать.

Доктор Гленн осматривал тело с хирургической губкой, а Арахния практиковалась в наложении швов.

В каждой из своих четырех рук Арахния держала по инструменту, а доктор Гленн стоял рядом с ней, наблюдая за тем, как она работает руками.

Эта практика была необходима для проведения операции, так что мне просто пришлось с этим смириться, но, тем не менее, они были, ну, довольно близки друг к другу.

Это раздражало.

— Здесь... и здесь, мисс Арахния.

— Понятно, я просто нажму здесь и...

— Ну что, доктор, как я справляюсь?

— Хорошо, очень хорошо.

Подождите секунду. О чем именно они говорили?

Вырванные из контекста слова звучали как разговор в постели.

Нет, нет, нет, о чем я только думаю?

А все потому, что само существование Арахнии было неприличным.

Настолько, что даже невинная хирургическая практика в конечном итоге стала звучать непристойно.

Да, все верно, во всем виновата Арахния.

— Доктор, вы такой замечательный.

— Такое чувство, что с каждой минутой вы нравитесь мне все больше.

— Ах - ха - ха -ха, - улыбка доктора Гленна дрогнула, когда он рассмеялся.

Вполне естественно, что он не был уверен, как отреагировать на признание Арахнии, учитывая, что она уже нападала на него раньше.

— Доктор Гленн, - сказала я, заставляя себя включиться в разговор, не в силах больше слушать.

— Насчет этой медицинской карты.

— Хм? О, эм, да? - ответил доктор Гленн.

— Все страницы в ней перепутаны.

— Пожалуйста, расположите их правильно!

О нет, я снова его отругала.

Хотя меня расстраивало, что Арахния была так близка с доктором Гленном, если я буду вести себя слишком резко, он просто напросто возненавидит меня.

Я знала это, и все же продолжал вести себя подобным образом.

— Хорошо я все исправлю.

— Вы ведь собираетесь сегодня в мастерскую и в Центральную больницу, верно? - Спросила я.

— Мне жаль, Сапфи.

— А, и еще я сегодня загляну в Зал Совета, - ответил он.

— В таком случае, я приготовлю поздний ужин.

Я была права — похоже, убедить мисс Скади будет нелегко.

Вот почему его отлучки из клиники становились все более частыми.

Но каждый раз, когда он все таки оставался в клинике, все, что он делал, это тренировал Арахнию, если их тихое перешептывание друг с другом можно было назвать тренировками.

Меня просто игнорировали? И все?

Я не могу этого выносить.

Ничего, кроме ревности — я не могу выносить того, во что все превращается.

— Я буду ждать вашего возвращения, доктор, - сказала я.

— Тогда, остальное я оставлю на тебя, хорошо? - Ответил доктор Гленн.

Даже я почувствовала сардонический оттенок в своих словах.

Я была уверена, что доктор Гленн заметил раздражение, которое я не смогла скрыть.

Но он был достаточно собран, что бы встретить мою ревность со спокойным самообладанием.

Нет, дело было не в этом.

Я уверена, у него просто не было времени и сил что бы в полной мере оценить мои чувства.

Доктор Гленн просто хотел помочь мисс Скади и другим монстрам этого города.

— Тебя это устраивает, Сапфи? - спросила меня Арахния после того, как я проводила доктора Гленна, не переставая улыбаться.

— О чем это ты?

— Ты должна сказать ему: “Доктор, пожалуйста, обратите на меня внимание".

— Мужчина никогда не поймет, если ты не скажешь ему все прямо.

— Все в порядке.

Я, как всегда, присматривала за клиникой.

Это было доказательством того, что Гленн мог полажиться на меня.

Я присматривала за ней, приводя в порядок документы, в то время как Арахния продолжала накладывать швы.

Я знала, что Арахния хотела спровоцировать меня.

Но, к несчастью для нее, из этого ничего не выйдет.

— Я не в первый раз присматриваю за клиникой, - продолжила я.

— Хм? О чем это ты? - Ответила Арахния.

— Однажды мы уже были разлучены друг с другом.

— Мы уже расставались, и я думала, что больше никогда его не увижу.

— Тогда я жила в семейном доме Гленна Литбейта.

— Он был из крупной купеческой семьи, и я жила там только из за тайной сделки, в которой участвовала моя семья, и семья Гленна - в некотором смысле, это был обмен заложниками.

— Но благодаря этому я смогла познакомиться с Гленном, так что я была благодарна своей семье, Нэйкам, за все и совсем не держала на них зла за то, что они вовлекли меня в свой заговор.

— Хотя вместе молодым Гленном я пробыла меньше года.

— В тот период я была полностью им увлечена — настолько, что мне хотелось выть, когда пришло время возвращаться в свой собственный дом.

— У ламий нет слезных каналов, но мы все еще можем выражать свое горе громкими криками.

— Я думала, что это было последнее прощание, что я проживу всю свою жизнь с воспоминаниями о днях, проведенных с парнем по имени Гленн, моей первой любовью, и никогда больше его не увижу.

— Ты можешь понять, что я чувствовала в Академии, когда воссоединялась со своей первой любовью? - Спросила я.

— Я не знаю, но уверена, что это было для вас большим сюрпризом, - ответила Арахния.

— Да, очень большим сюрпризом.

Я была очень удивлена.

Молодой парень, который так много лет назад поступил в Академию Монстров, теперь был гениальным студентом.

В то время среди студентов доктора Ктулхи не было никого, кто мог бы соперничать с ним в знаниях или мастерстве.

Некогда юный мальчик теперь начал превращаться в мужчину.

Его страстное стремление к знаниям легко затмило и мои познания в фармакологии.

Его навыки были не просто показательными — они были признаны доктором Ктулхи, и он был единственным из ее студентов, кому было разрешено открыть собственную независимую клинику.

В него влюбилась бы любая, не так ли?

Или, скорее, я должна была сказать, что было практически само собой разумеющимся, что в конечном итоге я снова влюблюсь в него.

Гленн Литбейт - мужчина, в которого я дважды за свою жизнь серьезно влюблялась.

В первый раз он показался мне очаровательным, а во второй - привлекательным.

Вот почему для меня было уже слишком поздно — мое сердце порабощено доктором Гленном.

Меня бы не тронули маленькие провокации Арахнии.

Я абсолютно точно... не стала бы... поддаваться на провокации...

— Доктора Гленна действительно все любят, не так ли? - Заметила Арахния.

— Да, это так, - ответила я.

— Так что держись от него подальше.

— Я немного ревную.

Приводя в порядок документы, я задумалась.

Моя встреча с Гленном сделала меня невероятно счастливой.

Хотя в настоящее время мы спали в разных комнатах, мы жили вместе в одной клинике.

Не будет преувеличением сказать, что мы уже де факто состоим в браке.

Да, это было совершенно верно, и я не хотела слышать никаких возражений, свидетельствующих об обратном.

Но... именно из за этой его индивидуальности, той, в которую я влюбилась, он так часто отсутствовал в клинике.

Это было особенно заметно в такие моменты, как сейчас, когда он был наиболее занят.

Ему часто приходилось заниматься многими делами за пределами клиники.

Конечно, иногда мы вместе совершали поездки в рамках нашей работы в клинике или ходили по магазинам, но сейчас мне было немного одиноко, потому что даже это для меня было недоступно.

Я могу только представлять, что произойдет, если он узнает о моих чувствах.

Я не умею быть одна и не гожусь для того, чтобы присматривать за клиникой, пока доктор Гленн отсутствует.

Не говоря уже о том, что, когда я остаюсь здесь одна, мне в голову приходят самые разные мысли.

Мысли, о том, что доктор Гленн может уехать куда нибудь очень далеко, чтобы помочь кому то, — достаточно далеко, чтобы, как бы я ни тянулась хвостом, я никогда не смогла бы до него дотянуться.

Даже если я говорю себе, что этого не может быть, в глубине души я помню, что, когда я была моложе, я уже однажды пережила расставание с ним.

— Сапфи, у тебя сейчас довольно пугающее выражение лица, - сказала Арахния.

— Ты сама подняла эту тему, - ответила я.

— В самом деле?

— Что ж, тогда, полагаю, это моя вина.

Золотая драконья чешуя — сегодня Гленн не стал брать кулон из нее, который я ему подарила.

Я аккуратно отнесу его кулон в его спальню.

То что он не взял его означало, что сегодня он действительно пошел встретится с мисс Скади.

Он упоминал, что заглянет в Зал заседаний Совета.

Я обнаружила, что прикасаюсь к драконьей чешуе, прикрепленной к моей одежде.

Я почувствовала некоторое душевное спокойствие, когда прикоснулась к амулету — вероятно, потому, что у нас были одинаковые парные кулоны.

У меня были свои дела, которые мне нужно было сделать.

Я могла бы подождать, пока все это закончится, прежде чем эгоистично попросить Гленна полюбить меня еще больше.

— Арахния, пора возвращаться к тренировке.

— Тебе нужно усердно работать, - сказала я.

— Почему ты такая злая и холодная? - Пожаловалась она.

— Если бы я правда была холодной то впала бы в спячку.

Женщины никогда не говорят того, что имеют в виду на самом деле.

Разве не бесстыдно выставлять напоказ все и вся, тем более если это касается того, кого ты любишь?

Кипящая в груди женщины страсть всегда отчаянно скрывается внутри нее.

Поэтому я надеюсь, что в глазах доктора Гленна я всегда буду его надежным старшим специалистом и ассистентом.

***

Я должна сделать ужасное признание.

Моя...

Моя мать была воровкой.

Моя прекрасная мать была жадной.

Она всегда хотела чем то завладеть.

Хуже всего было то, что она не знала ни единого способа обуздать свои желания.

Ее образ действий был проницательным.

Она использовала свою природную красоту, чтобы обманывать понравившихся мужчин, и контролировать их.

Иногда она даже заставляла своих мужчин воровать для нее и отнимать вещи у других, но при этом она старалась никогда не пачкать своих собственных рук.

Мужчины, которых она заманивала в свои сети, даже не задумывались о совершении преступления, если это было ради нее.

Моя мать заявила, что единственное, чего она абсолютно точно не стала бы делать, прямо или косвенно, - это убивать кого-либо.

Но даже это показалось мне подозрительным.

Она была женщиной, которая сделает все необходимое, чтобы получить то, что она хочет.

Если бы она, например, воспользовалась хаосом великой войны, чтобы отнять чью-то жизнь, я бы нисколько не удивилась.

Я всегда считала ее поведение отвратительным — неспособность удержаться от желания чего либо, неспособность смириться с тем фактом, что у тебя чего то не может быть.

Таким образом, она была женщиной, которая воспользовалась бы любым проявлением доброй воли или доброты по отношению к ней и сделала бы все, чтобы удовлетворить свои желания.

Вполне естественно, что я не могла ее терпеть.

Тем не менее, во мне течет кровь моей матери.

Моя мать бездумно вступала в интимные отношения со многими разными мужчинами, поэтому я не знаю, кто мой отец.

Моя мать вовсе не пренебрегала мной, но я бы не сказала, что она мной дорожила.

Вероятно, она просто рассматривала меня как побочный продукт своих эскапад по соблазнению мужчин.

Какое несчастье иметь в своих жилах кровь такой неприятной и непристойной женщины.

И не только это, но и схожие черты.

Я очень похожа на свою мать.

Я унаследовала ее неспособность сдерживать себя от того, чего мне хотелось.

Собственность, любовь — я хочу всего этого.