Что беспокоило Кунай, так это возможность скандала с участием Скади. Она опасалась, что в городской газете появятся еще какие-нибудь недоделанные статьи, которые будут использованы политическими соперниками Скади. Но то, что охрана увидит ее в зале Совета, не вызовет никаких проблем. Никто из сотрудников службы безопасности не питали никакой неприязни к Скади. На самом деле, сотрудники службы безопасности не только не сделали им выговор, когда наткнулись на них, они все кивнули, как бы говоря, что им все известно, что сказало Гленну, насколько тщательной была подготовка Кунай. Он уже однажды приходил в Зал Совета. Колоссальное здание, построенное из камня, по масштабам было сравнимо с ареной и являлось одним из выдающихся исторических зданий Линдворма.

Снаружи оно выглядело грубо, и хотя его украшало несколько статутов и гравюр, это было сооружение, в основном посвященное своим практическим целям. Войдя с фасада, сразу же можно было увидеть большой актовый зал, где совет каждый день обсуждал важные для города вопросы. Однако на этот раз, Гленн и остальные вошли через заднюю дверь. Таким образом, они были напрямую соединены с покоями Скади, комнатой Кунай и гостевой комнатой, которая использовалась для размещения высокопоставленных лиц из-за пределов Линдворма. Ранее, когда Сапфи была ранена отравленным клинком работорговца, она заняла эту комнату, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Луна была ослепительно яркой. Линдворм славился своими яркими полнолуниями, но сегодняшнее было особенно ярким. Гленн мог ясно видеть лицо Кунай в коридоре Зала Совета без помощи какого-либо освещения. Окно было сделано большим, чтобы пропускать больше света. Каменный зал был хорошо освещен, что позволило им пройти по нему без каких-либо затруднений.

— Вот мы и пришли, - прошептала Кунай. — Это покои леди Драконицы, - Гленн подумал, что шепот, должно быть, был из уважения к Скади.

— Кто-нибудь может прийти, если станет слишком громко, и Леди Драконица терпеть не может, когда из-за нее суетятся.

— Я прошу, чтобы доктор Гленн вошёл один.

— Я-я тоже пойду, - заявила Сапфи.

— Доктор Гленн не проявляет должного внимания при осмотре пациенток женского пола, значит, там должна быть еще одна женщина!

Она абсолютно не доверяла Гленну. Но, учитывая, сколько раз он допускал ошибки при осмотре своих пациенток, Гленн ничего не мог сказать в свою защиту.

— Извините, - ответила Кунай, - но, пожалуйста, потерпите. Вбежавшая толпа стала бы ненужным бременем для леди Драконицы.

— Н-но... Я думаю, так и должно быть, - ответила Сапфи.

Гленн думал, что не было никакой необходимости, чтобы Сапфи сопровождала его в домашнем визите, но, похоже, что независимо от того, что ей сказали, Сапфи беспокоилась, что может произойти что-то, выходящее за рамки осмотра.

— Хорошо, начнём, - сказала Кунай, и в её глазах появилась вспышка. Гленн был уверен, что ее глазные яблоки тоже были взяты у трупа, но предполагал, что чувствительность, заключенная в этих мертвых глазах, была в несколько раз сильнее, чем при жизни.

— Я не верю, что есть хоть малейший шанс, чего либо побного, но когда вы ворвётесь к Леди Драконице...

— Даже не думайте о том, чтобы пытаться сделать что-то дерзкое, доктор.

— В конце концов, оказалось, что Кунай думала о том же о чём и Сапфи.

— Я вообще не думаю об этом. Почему ты такая осторожная? - ответил Гленн. — О? Ты забыл о том, что произошло, когда ты пришивал мне ногу? - спросила Кунай.

— Ах, - ответил Гленн, осознав это.

— О-конечно, я полностью осознаю, что в моем случае это было просто частью моего лечения, но...

— Ну, эм, хотя это может быть правдой, будет проблемой, если ты поступишь с леди Драконицей так же, как тогда.

— Как бы это сказать? Хм, ну, она высокопоставленная особа, так что отнеситесь к ней с должным вниманием, вот и всё, - пробормотала Кунай.

— Я-понял. Я буду осторожен, - ответил Гленн.

Я-я рассчитываю на тебя, - сказала Кунай.

Гленн подумал, что забота, которую он когда-то оказывал Кунай, должно быть, была унизительной для неё. В конце концов, он смог понять причину ее беспокойства по этому поводу. Поскольку Сапфи в то время там не было, она выглядела озадаченной, задаваясь вопросом, о чем говорили эти двое.

— Хорошо, тогда, пожалуйста, зайдите внутрь, - сказала Кунай.

— Простите меня, - сказал Гленн.

Как только он вошел внутрь, дверь за ним закрылась, но он все еще чувствовал присутствие Сапфи, затаившей дыхание, и Кунай, навострившей уши. Казалось, что они обе все еще беспокоились. Внутри комнаты было так светло, что трудно было поверить, что все еще ночь, благодаря лунному свету, льющемуся в комнату из большого окна. Из-за особенно яркой луны в ту ночь Гленн смог разглядеть кровать с балдахином в центре комнаты, а также рисунок на кружевных занавесках, окружающих его.

— Мисс Скади, - сказал Гленн

— “..................”

В лунном свете стояла молодая девушка, закутанная в ночную рубашку, девушка—дракон действительно выглядела как юная девочка не старше десяти лет. Гленн подумал, что, вероятно, впервые видит Скади без мантии. Стройная драконица выглядела так, словно вот-вот рухнет от сильного ветра - настолько, что невозможно было представить, что она была существом такой колоссальной силы. Только ее рога, достигающие небес, и хвост, простирающийся позади нее — лишь эти две черты говорили о том, что это незрелое дитя действительно скрывало в себе силу дракона. Ночная рубашка Скади была такой тонкой, что казалась почти прозрачной. Она была хорошо сшита, и Гленн подумал, что, возможно, она была работой свободного шелкового шитья, в котором работала Арахния. У неё был струящийся дизайн, похожий на ее халат, что заставило Гленна подумать, что она предпочитает свободную одежду. Стоя у окна и глядя на лунный свет, Скади медленно повернулась к Гленну.

— “...................” - она что-то сказала, но Гленн ее не расслышал.

Это был первый раз, когда он увидел лицо Скади. У нее были бирюзовые волосы. Существовало много разных видов монстров, но Гленн никогда не видел ни одного с естественно голубыми волосами. В уголках ее глаз были чешуйки, и из-за голубого блеска, которым они также обладали, Гленн предположил, что цвет был одной из уникальных характеристик Скади. Ему показалось загадочным, как слегка менялся оттенок ее чешуи, когда она купалась в лунном свете. Гленн пришел к выводу, что это минералы. Какой - то компонент, похожий на минералы или драгоценные камни, должно быть, был подмешан в ее тело в больших количествах. Он понял, что драконы не были существами, о которых он мог бы строить догадки, опираясь только на свои практические биологические знания. Ее фигура, шея и конечности были стройными. С ее голубой окраской, она производила несколько одинокое впечатление.

— “..................................” - губы Скади шевелились. Гленн знал, что она что-то говорит, но все равно не мог расслышать.

Затем Скади поманила его к себе.

— Вы хотите что бы я подощел? - спросил Гленн.

Скади кивнула, ничего не сказав. Когда Гленн приблизился, Скади продолжала манить его, подразумевая, что он все еще недостаточно близко. Он сделал еще несколько шагов вперед, и Скади снова поманила его ближе. В конце концов Гленн присел на корточки и прижался всем телом к Скади. Они были достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание друг друга на своих лицах.

— Почему ты здесь? - это был первый раз, когда Гленн отчетливо услышал голос Скади.

Это было похоже на звон колокольчика. Это подтверждало его теорию о том, что причина, по которой она не могла нормально говорить ее болезнь. Гленн ответил на ее шепот и объяснил обстоятельства своего визита. Скади кивнула, выслушав объяснение Гленна.

— Я вижу. Итак, Кунай привела тебя.

Сейчас, Гленн почувствовал облегчение от того, что они смогли нормально понять друг друга. До сих пор он мог разговаривать с ней только с помощью Кунай. Голос Скади был таким тихим, что малейший шум заглушал ее слова. Даже на расстоянии выстрела в упор Гленн чувствовал, что пропустит ее слова, если он не сможет полностью сосредоточиться на ее голосе. Если бы он не пришел в такую тихую ночь, как сегодня, они, вероятно, не смогли бы поговорить друг с другом. Что ж, подумал Гленн, еще одна причина, по которой было странно, что Кунай могла нормально разговаривать со Скади. Он задавался вопросом, действительно ли слух голема из плоти был таким острым.

— Я беспокоила... беспокоила Кунай.

— Я всегда так мало могу сделать для тех, кто рядом со мной, - сказала Скади.

— Мисс Скади? - ответил Гленн.

— О, нет, ничего доктор Гленн - тон ее голоса был властным как и подобает представителю городского совета.

— Я буду игнорировать то что вы прокрались в мою комнату без разрешения. Но я дам Кунай за это нагоняй.

— Видя, как далеко вы зашли ради меня, я уверена, что вы на этом не остановитесь.

— В таком случае - начал Гленн.

— Да, я позволю вам осмотреть меня. Я сомневаюсь, что вы намерены уйти с пустыми руками.

— Конечно... Я уверена, что это не то, что вы сможете вылечить, доктор Гленн, - ответила Скади.

Это было смирение, подумал Гленн. Но возможно причина была в чем то другом. В любом случае, похоже, она не возлагала на него никаких надежд. Это было естественно. Это была болезнь, которую даже его наставница Ктулхи считала редкой. Не было никакого способа, чтобы ее ученик Гленн смог легко вылечить это. Однако у Гленна было ощущение, что капитуляция Скади исходила из каких то других мотивов. Проще говоря, дело в том, что у нее с самого начала не было намерения поправляться. Без этого намеренья для Скади не имело никакого значения, осматривали ее или нет.

— Хорошо, тогда, пожалуйста, простите меня, но мне нужно, чтобы вы разделись, - сказал Гленн.

— Хм, - ответила Скади.

Не было никаких колебаний. Скади расстегнула тонкий пеньюар на груди. Она не выказала никакого стыда или смущения. Гленн, наконец, понял, почему Кунай была так настойчива в том, чтобы вывести всех из комнаты для осмотра. Гленн задавался вопросом, что подумали бы люди, если бы увидели его в такой ситуации. Фигура мужчины в спальне молодой девушки, заставляющяя ее раздеваться, его лицо было достаточно близко к ее лицу, чтобы чувствовать ее дыхание на своем лице. Если бы он не был врачом, а она его пациенткой, это была бы сцена, которая явно закончилась тем, что он оказался на попечении охраны Зала Совета. Гленн решил быть еще более преданным своему долгу.

— Теперь вы можете ясно это видеть, не так ли? - сказала Скади.

Ее грудь виднелась из-под ночной сорочки, и взгляд Гленна был прикован к ее белой коже. Даже принимая во внимание ее детскую внешность, она была очень худой. Несмотря на то, что у нее была номинальная выпуклость на ее стройной груди, у нее почти не было женственных изгибов. Однако, больше, чем что-либо из этого, взгляд Гленна был прикован к середине ее груди. В середине того, что он мог описать только как ее скромную грудь, было что-то пульсирующее.

— Что...” - Гленн был поражен.

Несмотря на значительный опыт, который он приобрел за свою карьеру, он не мог заставить себя молчать, столкнувшись с тем, что было перед ним.

— Что это такое?

Если бы его спросили, что это было, он мог бы дать ответ — это было сердце. Оно было размером с кулак Скади. Учитывая ее фигуру, Гленн определил, что оно было относительно нормального размера. Но он не мог поверить, что можно увидеть сердце, обычно защищенное грудной клеткой, так близко к поверхности чьей—то кожи. Сердце билось, и изнутри оно светилось в такт ударам бирюзово-голубым. Гленн предположил, что синий свет был цветом крови Скади. Если внутренняя часть тела Скади была смешана с большим количеством минералов, как предположил Гленн, то логично предположить, что ее сердце должно быть синего цвета, как и ее чешуя. Проблема заключалась в том, что сердце, которое образовалось на верхней части ее грудной клетки, выглядело почти как опухоль.

— Можно мне потрогать его? - спросил Гленн.

— Все в порядке, - сказала Скади.

Гленн робко дотронулся до сердца. Оно было горячим. Оно было не слишком горячим на ощупь, но от него исходил жар. Гленн попытался измерить пульсацию, но, конечно же, оно билось как обычное сердце. К счастью, его окружала кожа, но сердце проталкивалось сквозь кожу Скади и делало ее прозрачной, как будто это была луковица, которую посадили поверх ее грудной клетки.

— Ктулхи говорит, что это злокачественная опухоль, - сказала Скади сквозь боль.

— Опухоль? Как я и думал, - значит, это только выглядит как сердце, - ответил Гленн.

— Очевидно. Однако с тех пор, как эта опухоль образовалась в верхней части моей груди, она постепенно захватывает кровеносные сосуды в моем теле.

— Она пытается пустить свои "корни", проникнуть в мои кровеносные сосуды и изменить структуру кровообращения в моем теле.

— Другими словами, это означает, что теперь у меня два сердца.

Гленн был ошеломлен. В ее нынешнем состоянии у Скади в любой момент может начаться аритмия или сердечная недостаточность. Сердце было органом, который был напрямую связан с поддержанием жизни человека и обладал значительной силой, позволяющей продолжать биться до тех пор, пока его хозяин оставался жив. Гленн предположил, что если функции этой опухоли действительно были похожи на функции сердца, то бремя, которое наличие двух сердец возлагало на Скади, было непостижимым. Было чудом, что случился только ее коллапс. Если бы она была человеком, то давно была бы мертва. Гленн был уверен, что болезнь Скади прогрессировала уже несколько лет, как и сказала Ктулхи. Он был ошеломлен тем, что Скади исполняла свои обязанности представителя городского совета и работала на благо города в таком состоянии. Гленн мог только удивляться живучести драконов и поражаться таинственной опухоли, которая могла разъедать тело такого живучего существа.

— Нет ничего, что мы могли бы сделать. В конце концов, это моя судьба, - сказала Скади.

Гленн не мог припомнить, чтобы когда-либо сталкивался с подобным случаем. Он не мог определить причину опухоли, но думал, что была возможность удаления её хирургическим путем. Гленн был уверен, что если бы они провели операцию по удалению сердца, они смогли бы вылечить симптомы, которые оно вызывало. Однако он знал, что это будет не так просто. Даже просто взглянув на него, он мог сказать, что это сердце получало кровь и билось должным образом. До тех пор, пока через нее прокачивалась кровь, сам по себе акт удаления опухоли вызвал бы сильное кровотечение. Было крайне важно, чтобы он проанализировал болезнь и составил точный план операции.

— Драконы изначально не были существами, передвигающимися по земле, - продолжила Скади.

— Давным-давно наши предки спустились на землю из своего места, расположенного недалеко от царства богов.

— Однако на них повлияли миазмы на земле, и их формы изменились. Некоторые потеряли свои конечности и стали змеями.

— Другие потеряли передние лапы, став вивернами. Я слышала, что на востоке есть драконы, чей внешний вид изменился еще более радикально.

— А некоторые, как и я, превратились в форму, похожую на человеческую.

Поглаживая сердце, Гленн продолжал думать. Он не мог отрицать, что сам не смог бы вылечить эту болезнь. Внутри тонкой груди Скади это сердце мучило ее. Ее дыхание постепенно становилось все более затрудненным. Он подумал, что был прав, и второе сердце причиняло ей немалую боль.

— Я сблизилась с людьми. Я больше не могу вернуться в свою прежнюю форму огненного дракона. Кровь пролилась по всему континенту из-за великой войны.

— Эта нечистота и коррупция усилились - хнг, ха—а-а - я уверена, что эта болезнь из-за этого, - продолжила Скади.

— Извините, еще чуть-чуть, - ответил Гленн.

— Э-э-э, доктор Гленн?

Гленн не слушал большую часть того, что говорила Скади — скорее, он сосредоточился на ее осмотре. Он не верил, что ее наполовину сказочная история о разложении земли или царства богов имела какое-либо отношение к ее болезни. Но то что драконы спустились с небес, и их внешность менялась на протяжении их долгой жизни — Гленн нашел этот факт интригующим. Он знал, что то, что говорит Скади, должно быть правдой и что это связано с миром, который Гленн даже представить себе не мог. Гигантская богиня Диона, обитавшая в горах Вивре, также жила с древних времен и была видом, выходящим за рамки его воображения. Но эти факты и эта болезнь - две разные вещи. Опухоли не были созданы миазмами. Это был феномен, который возникал, когда по той или иной причине орган набухал и увеличивался в размерах. Если это было так, Гленн мог бы использовать свои знания, чтобы определить причину опухоли — или, по крайней мере, он думал, что мог бы. По крайней мере, он верил, что сможет это сделать, продолжая обследование.

— Эм, доктор Гленн. Так вы поняли это? У меня нет никаких планов лечения этой... - пробормотала Скади.

— Я продолжу ваш осмотр. Теперь проверим чешую, - ответил Гленн.

— Ах! ГМ... Ум...