Сайори чувствует, будто у нее онемел язык. Не повезло ей выбрать персонажа с таким количеством реплик, но было действительно весело.

— Мы закончили! — улыбается Моника, убирая книгу в свою сумку. — Было интересно, не правда ли?

— Да… Спасибо за твою идею, Моника, — произносит слегка устало Юри. — Очень интересно, как каждый из нас пытался сыграть голосом таких непохожих на нас персонажей. Можно подумать, что они даже чем-то похожи на нас.

— Не за что! Я, все-таки, президент… Ладно! — вдруг восклицает она, хлопая в ладоши и встав посреди кабинета. — У нас еще двадцать минут, занимайтесь, чем хотите. Можете начать писать стихотворения. Это должен быть ваш «магнум опус», ха-ха.

— Конечно. Что-то лучше, чем свое первое стихотворение, я никогда не напишу, — с саркастичной улыбкой произносит ЭмСи.

— Не говори так! — удивляется Юри, беря его за руку. Сайори взглядом ловит этот жест. Только ей дозволено брать его за руку. Только ей…

— Ага. Твой первый стих был тем еще позорищем, — сдерживая улыбку, произносит Нацуки.

Сайори и Юри агрессивно смотрят на нее.

— Ну, в чем она не права, хе? — пожимает плечами ЭмСи.

В ответ все легко усмехаются, согласившись.

— Фух… Долго мы это читали… — удивляется Нацуки, вставая из-за стола и надевая на плечо рюкзак. — Ладно, я пойду раньше.

— На работу, да? — спрашивает Моника, и Нацуки молча ухмыляется. — Только не ставь работу выше учебы!

— Да-да, конечно… — Нацуки уже у выхода, машет рукой Сайори…

— Нет, я серьезно! — вдруг твердо и громко говорит Моника. Ее лицо не выражает дружелюбную строгость, улыбки нет. — Если ты не придешь на фестиваль из-за работы… Я тебе этого не прощу! — И все-таки натягивает улыбку, чтобы не звучать так жутко. Но все понимают, что она говорила правду.

— Боже, не переживай ты так, — закатывает глаза Нацуки.

— Ну знаешь ли, были прецеденты.

«Были прецеденты»… Что это значит? Значит, Моника так и не простила Сайори? Она сглатывает обиду, но мысль о том, что Моника, ее хорошая подруга, ее ненавидит, молниеносно обволакивает все ее нутро.

— Моника, перестань, — вдруг вступается ЭмСи, встав рядом с поникнувшей Сайори и лицом к лицу к президенту клуба. — Это неприятно слышать.

— Н-нет… Все нормально… — шепчет с искусственной улыбкой она. — Она же… Права.

Моника и ЭмСи молчат. Нацуки тяжело вздыхает, скрипит подошвой своих туфель и открывает дверь.

— Ладно, всем поки-поки! Сайори, пока! — Нацуки обращается именно к ней… Успевает именно ей бросить озорной взгляд и помахать рукой, прежде чем скрыться за дверью.

Сайори не может не улыбнуться. Ей теперь… Лучше. Она достает книгу и погружается в ее чтение, чтобы никто не обращал на нее внимание. Но краем глаза наблюдает за ЭмСи. Он достал какие-то билеты и подошел к Юри, сидящей в углу класса. Он приглашает ее на какую-то постановку, что-то говорит, Юри смущается, но, конечно, говорит «да». ЭмСи безразмерно счастлив.

Сайори счастлива тоже. Тоже…

Юри уходит на пять минут раньше, чем остальные, чтобы к «кое-чему подготовиться». Только Сайори понимает, что она собирается пару часов делать макияж и подбирать наряд, чтобы быть на свидание невероятно красивой в глазах ЭмСи. Хотя, конечно, она для него всегда красивая.

Сайори и ЭмСи встречаются в паре метрах от кабинета, где проходят собрания Литературного клуба, и где осталась ненадолго Моника, чтобы выключить свет, закрыть окна и все такое.

— Е-е-е-ей! — радостно восклицает Сайори, напрыгивая на ЭмСи с объятиями. Может, это ее последнее объятие с ним… Может, Юри не потерпит, чтобы к ее парню хоть как-то прикасались другие девушки. — Поздравляю, ЭмСи! Я правда так рада за тебя! Ты идешь на крутую свиданку с Юри!

— Да! — Неожиданно он обнимает подругу очень крепко в ответ, настолько, что та не может не прижаться щекой к его груди. Так… Тепло и комфортно. — Спасибо тебе, амиго. Сегодняшний вечер будет потрясающим.

Краснея, Сайори нехотя отстраняется от него.

— Вау… Ты счастливчик, ЭмСи… Я даже немного ревную, хе-хе… Но-о-о… — Она улыбается, но не может на него посмотреть. — Повеселись сегодня с Юри, хе-хе!

ЭмСи усмехается, и они начинают неторопясь идти к лестницам.

— Не ревнуй! Хочешь, я тебе поищу парня?

И тут Сайори встает в ступор и не может вздохнуть. Глазами-блюдцами она смотрит на ЭмСи. Это он серьезно?

— Ой, ну… — лепечет она, заламывая пальцы. — Это было бы… Очень мило с твоей стороны. Но, я просто… Не заинтересована… в парнях.

Ее небесные глаза смотрят в интересный угол коридора. Как же двусмысленно звучало ее «не интересуюсь парнями»…

— А что насчет… — шепчет ЭмСи, наклоняясь к подруге. — Может, ты, э-э-э, заинтересована… в девушках?..

Сайори не может унять дыхания и сердцебиение, кажется, вот-вот и она потеряет сознание. Чтобы не упасть, она хватается за локоть ЭмСи.

— ЭмСи… Ты думаешь, мне нравятся девушки?

— Нет, я так не думаю! Просто спросил! — Конечно, по ее состоянию он понимает, что угадал. — Ты можешь упускать прекрасную половину человечества, знаешь?

— Ох… Да, ты прав!

Они спускаются по лестницу. У Сайори захватывает дух, и она продолжает держаться за друга, как за спасительный кран.

— Буду честна с тобой… — Она продолжает заливаться румянцем и смотреть в сторону. — Я на самом деле… э-э-э… Би…

П/П: Так, я понимаю, что это лютый бред, но, поверьте мне на слово, в дальнейшем прочтении, когда мы с вами вернёмся к основному сюжетному лайну, вся эта ЛГБТ-лабуда с Сайори растворится в небытие.

ЭмСи заинтересованно хмыкает. Легко гладит ее по плечу. И внимательно осматривается в поисках лишних глаз.

— И… И как давно ты это знаешь?

— Я это открыла… На летних к-каникулах… Когда… — Ком застревает у нее в горле. Чувства и слезы рвут ее изнутри, она бы с удовольствием полностью лишилась себя этого…

— Когда?.. — допрашивает ЭмСи.

— Когда… Влюбилась в…

Когда, казалось бы, хуже некуда, она краснеет еще больше, как помидор, конечно же. С гнильцой.

— В кого же? — Его сердце быстро стучит. Он так заинтересован, или просто боится, что услышит имя своей возлюбленной?

Сайори вздыхает. И через секунд пятнадцать заставляет себя произнести:

— Это… Нацуки.

П/П: так, друзья, спокойствие, не надо доставать виллы. Это всё увянет в основке, обещаю. Клянусь головой переводчика.

Она ждет, что он будет смеяться. Но…

— О… Вот как.

Хмыкнув, он смотрит вдаль. Какая холодная реакция. Или он просто задумался? Сайори не знает, что думать.

— Как думаешь, мне надо ей признаться? — шепотом вымаливает Сайори у него какой-то более теплой реакции. Он, улыбнувшись, поворачивается к ней и дружелюбно хлопает по плечу.

Они уже на первом этаже. Скоро окажутся на школьном дворе. Позади, далековато от себя, они слышат цокот каблуков Моники.

— Ну… Я уверен, что Нацуки, ну, знаешь, тоже по девочкам. Так что… Как ты сама думаешь, ты ей нравишься?

— Хе-хе, ну… Она со мной весьма дружелюбная.

О, это прозвучало грубо. Значит ли это, что Нацуки обычно злая и грубая? Сайори хочет забрать свои слова назад.

— Ну, это прогресс! — усмехается ЭмСи. — Тяжело, что Нацуки… Почти все свободное от учебы время работает.

— Ага… Надеюсь, у нее все хорошо с оценками и домашками… Не хочу, чтобы ее оставили на второй год.

— Ты не хочешь ей признаться? — в лоб неожиданно спрашивает ЭмСи.

— Я ей только помешаю. У нее других дел полно.

ЭмСи вздыхает. Убрав руку с ее плеча, он открывает главную дверь. Холодный воздух бьет им в лицо.

— Если она, как и я в том году, не придет на фестиваль…

Сайори не продолжает. И тут она все-таки чувствует слезы. Они уже текут по ее щекам. Ее лицо горит от стыда…

И тут ЭмСи обращает внимание на ее всхлипы. Они встают у лестницы, за небольшой кирпичной колонной.

— Эй, ты чего? — волнуется он.

— П-почему… То есть… — Сайори утирает слезы кулаками, но они продолжают идти. — Моника меня правда ненавидит?.. Я же… Мне правда так стыдно, что я пропустила…

— Сайори… — Он кладет руки ей на плечи. — Все хорошо… Уже столько воды утекло, ну!

— Нет… Все плохо… Я все порчу!.. — восклицает она, отстранившись от друга. Она скалится. Горло разрывается изнутри.

— Это не так!

Он пытается ее обнять, но она резко бьет его по рукам. Она сама себя не узнает. Но она не может терпеть этих объятий…

— Не трогай меня! — не своим голосом кричит Сайори, заливаясь слезами.

И она убегает.

Когда Сайори, расплакавшись, прибегает домой пятничным вечером, она прямо так, в школьной форме, без сил падает на ковер в своей спальне. Ей не хватает сил доползти до кровати, поэтому она, скрючившись, остается лежать на полу и просто смотреть на ножку своего стола. Она не плачет. А лишь думает.

Этот навязчивый голос в ее голове, повторяющий всегда одно и то же… Что она не достойна всего этого добра, что все притворяются из вежливости, что всем было бы проще, если бы ее не стало. Как бы часто друзья не оказывали ей жесты истинной дружбы, как бы Сайори сама мозгом не понимала, что они хорошие люди и правда ценят ее, этот голос в голове никуда не деется.

Внезапно тишину комнаты прорезает мелодия звонка. Взяв телефон, Сайори сначала бросает взгляд на время: прошел целый час с конца клубной встречи, — а следом уже и на имя звонившего.

«Моника…»

Сайори пропадает из реальности, размышляя, стоит ли ей брать трубку. Несомненно, она должна, ведь Моника, в отличие от Нацуки, любящей в деталях рассказать как она сегодня пекла печенье, никогда не звонит просто так. Но при этом Сайори, догадывающаяся, что Моника могла слышать ее нервный срыв на ЭмСи, не хотела отвечать на ее звонок, предвещающий те же вопросы и те же ответы, что во время ее предыдущих депрессивных периодов.

Но Сайори все же отвечает. Моника для нее — далеко не чужой человек.

— Привет… — протягивает неуверенно президент клуба. — Ты как?

— Хе… Да нормально. А ты? — Сайори натянуто улыбается даже при телефонном разговоре.

— Я — хорошо, — отрезает Моника, ведь она позвонила не для обсуждения ее состояния. — Я… Ты… Боже, не люблю болтовню по телефону. Можно приду к тебе?

Они обе понимают, что намечается серьезный, но важный диалог.

— А… Д-да, конечно, — выдавливает из себя Сайори.

— Спасибо! Буду через полчаса максимум!

— До встречи…

Угукнув, Моника завершает разговор. Сайори заставляет себя встать и привести свое лицо и одежду в порядок.

Сайори находит последнюю чистую повседневную одежду, а не пахнущих носков больше не остается, и ей приходится ходить по холодному полу босиком. Еще никогда ее депрессивный период не заходил настолько, что у нее заканчивается вся одежда, кроме школьной формы. Ее родители работают за границей, и она очень редко их видит… Конечно, им плевать на нее…

В гостиной комнате Сайори включает обогревание в котацу и чайник, после чего начинает ждать подругу. Из еды у нее — много фастфуда и сладостей, в основном на этом и держится последнюю неделю Сайори. Когда она приходила в гости к Монике, она ее всегда угощала чаем и домашней выпечкой.

Вскоре раздается робкий стук в дверь. Этот звук усиливает тревогу в сердце Сайори, в горле пересыхает… Но она подбегает и с улыбкой открывает дверь.

Моника, укутанная в пальто, со стильным зеленым шарфом, подходящим к ее глазам, просто здоровается с Сайори и входит в дом. Они даже не обмениваются формальностями, а Моника сразу, сняв верхнюю одежду и разувшись, идет к лестнице. Она знает, где у Сайори комната.

— Н-нет, туда нельзя! — возмущается Сайори, схватив ее за локоть. Ее спальня ужасно грязная и захламленная… — Идем в гостиную.

По отблеску в изумрудных глазах она понимает, что Моника видит причину. Но не спорит. Они идут в гостиную и уютно усаживаются у котацу с чашками горячего чая и мятными пряниками.

— Блаженство… Как тепло! — радуется Моника, грея замерзшие ноги под теплым одеялом, а руки — напитком.

— Д-да… Ненавижу холод. — Сайори не может не улыбнуться тоже, елозя ледяными ногами с онемевшими пальцами в котацу. Неловко она задевает колено Моники. Они обе вздрагивают и неловко усмехаются.

— Хах… Спасибо, что разрешила прийти, Сайори, — произносит Моника смотря ей в глаза.

Она кивает, краснея.

— Ты… Эм… — Моника переводит дыхание. — Ладно, скажу прямо. Даже Нацуки понимает, что ты не могла просто «проспать» фестиваль.

Сайори не начинает спорить, а лишь отводит взгляд и делает глоток чая.

— И, м-м-м… Гораздо важнее, ты действительно думаешь, что я тебя ненавижу? Я же… К Нацуки просто так фигурально выразилась! Я разделяю личное и учебное.

Дернув плечами, Сайори устало кладет голову на стол, прислонившись горячим лбом к холодному столу.

Моника вздыхает, и неожиданно ее рука ложится на волосы Сайори. Она немного их теребит.

— Прости, слишком заела на этом… Не думала, что так задену тебя, честно. Просто хотела… — Моника кусает свою губу и неуверенно утешает почти плачущую Сайори, гладя ее по голове. — Извини, слишком много говорю «я», хах…

— Мне так жаль… — мямлит в стол Сайори. — Прости меня…

Моника вздыхает. Сайори много раз повторяла это слово «прости» после того проваленного фестиваля, но Моника никогда не отвечала прямо, что прощает. В этот раз…

— Я прощаю тебя, Сайори. — Прежде, чем Сайори успевает что-то сказать, Моника берет ее за руку и твердо говорит. — Но мне гораздо обиднее, что ты обманываешь. Что ты не можешь рассказать нам правду. Пожалуйста, мы действительно волнуемся… Ты и в последнее время выглядишь очень… Грустной.

Сайори смотрит заплаканными глазами. С трудом Моника не сводит с нее взгляда, как бы ей не было неприятно или страшно смотреть на слезы своей подруги. Они крепко держатся за руки, молча пробирая друг друга взглядами.

— Может, попробую догадаться? — предпринимает попытки достучаться Моника.

Собеседница пожимает плечами.

— Эм, ладно… Может, у тебя в тот день кто-то умер?

Как она попала в точку с первого раза. Сайори вздрагивает, ее руки напрягаются, лицо белеет.

— Н-ну… Можно и так сказать, — со странной улыбкой произносит Сайори.

Моника поднимает брови в недоверии.

— Как можно ответить так на вопрос, где могут быть только ответы «да» и «нет»?

Сайори вздыхает.

На этот моменте их разговор встает в тупик. Сайори обещает, что когда-нибудь признается, но по глазам Моники понимает, что она о чем-то догадывается. Они решают вместе сделать домашние задания, несмотря на то, что завтра выходные, и им не надо торопиться. В течение этого времени Сайори получает сообщения от ЭмСи: он волнуется, но Сайори отправляет ему фотку себя и Моники, убедив, что она в порядке, и чтобы он уделял внимание Юри. Пока Сайори и Моника делают упражнения по алгебре, двое их друзей проводят время в театре, и, честно, они немного завидуют.

Вечером, попив зеленого чая, Моника уходит.

В первый день недели собрания Литературного клуба не проводятся, так как у всех его членов, кроме Нацуки, дополнительные занятия для подготовки к экзаменам. Поэтому весь понедельник Сайори не могла нормально поговорить с ЭмСи, с Моникой и с Нацуки… Уже во вторник Сайори вроде и с радостью, но и со страхом, шла на собрание клуба. Моника и ЭмСи уже были здесь.

— Сайори! — Моника улыбается и машет рукой подруге. — Как выходные прошли?

— Приве-е-ет, — она немного стесняется, поникает, но садится рядом с ЭмСи. — Ну, как обычно… Ела печеньки и смотрела аниме.

— О, что за аниме? — интересуется ЭмСи.

— Да там девчачье… Тебе не интересно. — Сайори отводит взгляд, она не любит говорить о себе. Вместо этого она неожиданно бодреет и стукает друга в плечо. — Лучше расскажи, как у вас с Юри!

Моника заинтересована. А ЭмСи краснеет, что-то мямлит, пока дверь со скрипом не открывается и в комнату не входит Юри. Они вдвоем обмениваются взглядами, но Юри почему-то садится далеко от него и сразу достает книгу.

Сайори понимает, что Юри не хочет, чтобы о них с ЭмСи знали их друзья. Поэтому она с извинением смотрит на него и торопливо уходит к другой парте, где садится и пытается начать писать стихотворение.

В голове лишь одна мысль — еда. Сайори уже давно не ела полноценной еды. Или хоть какой-то еды. Сегодня на завтрак она пила перезаваренный чай без ничего, на обеденном перерыве купила яблочный сок и шоколадку с орехами. Он, она была бы сейчас не против от жареного мяса в остром соусе с паприкой, с сочной пшеничной лапшой. Не отказалась бы от жареной во фритюре картошки и огуречно-помидорного салата для закуски.

Сайори пишет о том, что хочет почувствовать. Слюнки накапливаются, пока она представляет ощущение горячей, ароматной и вкусной еды на рту. Боже, да хотя бы просто большой порции картошки фри хватило бы, чтобы утолить ее голод! Картошка фри… С кетчупом, и еще гамбургер можно в таком случае…

Она ставит точку. Вся страница тетради исписана, и Сайори пробегает по строчкам взглядом. Окей… Это было забавно, но ни одна живая душа не должна это видеть. Как же хочется есть…

В воскресенье у Сайори был небольшой подъем. Она приняла полноценный душ, постирала вещи и приготовила себе несложное блюдо. Как жаль, что этот подъем так же внезапно закончился. Сайори задумывается о том, что, возможно, ей стоит сходить к врачу и получить рецепт на какие-нибудь таблетки. Но разве она достойна этого…

Дверь резко открывается.

— Простите за опоздание, меня задержали на уроке! — восклицает Нацуки и плюхается на ближайшее место.

И это было место рядом с Сайори. Не за одной партой, но все равно… Та торопливо закрывает тетрадь и хватается за телефон, делая вид, что читает там что-то.

— Задержали только тебя или весь твой класс? — с дружеской усмешкой интересуется Моника.

Нацуки закатывает глаза, фыркнув.

— Нас всех!

Некоторое время Нацуки болтает с Моникой и ЭмСи, а с тихой и занятой Юри просто здоровается. И к Сайори обращается в последнюю очередь. Они буднично общаются, обмениваясь простыми вопросами «как дела», «как учеба», Нацуки немного рассказывает про мангу, которую начала читать, но Сайори не могла перестать видеть, как по-особенному к ней относится Нацуки. Ее взгляд, ее улыбка, ее чуть более мягкий голос и игривые жесты, граничащие с флиртом, все это она дарит ей.

Или Сайори уже просто придумывает.

Нацуки достает томик манги и углубляется в чтение. В этот раз на ее обложке не было ни единого розового предмета, и по брифу Сайори поняла, что это не очередное сёдзё. Что-то про мистику, загадки и более взрослое. Возможно, она хочет прочитать какую-нибудь мангу, близкую по духу Юри.

От этой мысли Сайори содрогается и чувствует покалывание в животе. Она бы хотела, чтобы Нацуки пыталась углубиться и в интересы Сайори тоже. Хотя… Гиблое это дело…