П/П: В «Осколке» происходят все события ещё до начала сюжета с Фостером в главной роли, так что это своеобразная предыстория.

Девушка с волосами цвета коралла и косым красным бантиком в них неуверенно подбегает, разбрасывая под ногами алые и оранжевые листья, к парню, что ждал ее у ворот старшей школы. Они оба были в школьной форме.

— Приветик, ЭмСи… — Девушка волнительно отводит глаза и прикасается пальцами к кирпичной фактуре школьной ограды.

— Сайори, — коротко здоровается парень.

— Извини, я опять опоздала, хе-хе, — произносит она с печальной, натянутой улыбкой.

— Ха-ха, да я тоже опоздал. Первый урок почти кончился. — Он дергает плечами, саркастично ухмыляясь. — Нам нет смысла торопиться.

— Ага… Ты прав… — устало говорит Сайори, глядя в землю.

Молчание… Подростки смотрят за потоком ветра, что кружит в воздухе танцующие, как на балу, листья. Осень… Через пару секунд ЭмСи предлагает:

— Ну… Давай поднимемся на крышу.

И тут же он направляется ко входу в школу.

Глаза Сайори широко распахиваются, и по ее телу пробегает дрожь.

— Н-на крышу?

Она задирает голову, подбегая к ЭмСи. Три этажа… Там так высоко. И страшно…

— Зачем?

— Эм… — ЭмСи чешет щеку, открывая парадную дверь для себя и подруги. Они уже идут к лестнице. — Чтобы есть булочки и смотреть на город.

— Есть булочки?.. У меня нет никаких булочек… — Она неловко усмехается, заламывая пальцы.

ЭмСи лишь улыбается, снимает с плеча рюкзак и через завалы тетрадей и учебников достает оттуда бумажный пакет, где берет одну из двух тайяки — печенек в форме рыбы — и протягивает подруге.

— Зато есть у меня!

— У тебя?.. О, хорошо! — Легкая, простая улыбка появляется на ее лице, она тянет руку к тайяки, но тут же замирает. — Подожди… Ты принес это для меня?..

Легкий румянец появляется на худых щеках ЭмСи. Он ожидал этого вопроса… И он готов соврать:

— А, я случайно взял лишнее.

— Да?.. — Сайори странно улыбается… С ноткой печали и грусти.

— Д-да. Вот, держи. — Он практически впихивает ей в руку эту несчастную булочку. Она мнется в ее неожиданно крепкой хватке.

Запах шоколада и хлеба… Звуки шагов по лестнице. И глухой ветер над головами над потолком.

— Спасибо, ЭмСи. — Сайори краснеет.

Наконец-то, они на лестнице. Свежий утренний воздух ласкает их лица. ЭмСи с удовольствием улыбается и надкусывает свое тайяки с бобовой начинкой.

— Не за что, амиго.

Сайори кушает тайяки. Нежный молочный шоколад тает у нее во рту, и она блаженно улыбается, жмурясь. Она с ЭмСи подходит к краю крыши, где опирается на железную изгородь. Перед их глазами бесконечные просторы города.

— Эм, если ты не против… Могу я задать один вопрос? — Сайори поворачивается к ЭмСи, и на пару секунд их взгляды пересекаются.

— Да? — он кивает и с интересом смотрит на подругу.

— Тебе… — Сайори, нервно сглотнув и покраснев, упирается взглядом в пол. — Тебе кто-нибудь, может быть, нравится?

Вздрогнув, ЭмСи резко отворачивается от подруги и криво улыбается. Его руки дрожат.

— А… Вообще, д-да… Могу я тебя в это посвятить, Сайори?

— Да, конечно, ЭмСи! — Наклонившись ближе, она улыбается, после чего загадочно шепчет: — Кто эта счастливица?

— Это… Юри…

Сайори чувствует, будто ей в сердце попала стрела. Она знала это, она знала, что ЭмСи не влюблен в нее ответно, ведь они знакомы так давно, что считают друг друга братом и сестрой. Какая-либо влюбленность кажется лишней… Но вот так, в лицо получить прямой ответ о его чувствах…

К счастью, Сайори давно перестала питать себя пустыми надеждами. ЭмСи проводит с ней много времени, они часто ходят вместе до школы и обратно, много болтают, он ее поддерживает… Ей и не нужно большего: по крайней мере, она себя в этом убедила. К тому же, она счастлива за свою подругу.

Она должна быть счастлива. Сайори не слепая и не глупая, она заметила, как изменилась за год, в течение которого ЭмСи состоит в Литературном клубе, эта когда-то жутко скромная и социофобная девушка. Она заметила, как счастлива Юри, когда читает вместе со своим «другом» ее любимые книги. Она заметила, как часто стали Юри и ЭмСи встречаться вне школы и даже друг у друга в гостях. Да черт побери, они вообще знают друг друга двенадцать месяцев, Сайори почти что возмущена, что ЭмСи так медлит!

Впрочем, кто бы говорил… Она тоже знает кого-то два года — а не один — и они все еще прикидываются просто хорошими подругами. Впрочем, в свое оправдание Сайори может сказать, что она влюбилась совсем недавно.

Сайори выныривает из пучины мыслей в реальность, где обнаруживает себя стоящей перед ЭмСи с распахнутыми глазами и открытым ртом, замершей в немом, притворном крике удивления.

Она должна продолжать притворяться наивной дурочкой…

— Юри? — Она впивается взглядом в глаза ЭмСи, что он смущенно пытается отводить. — Т-тебе нравится Юри?

— Да… — На его лице расцветает добрая улыбка, пока он смотрит на пылающие огни клена на школьном дворе. — Она умная, красивая… Она мне очень нравится. Думаю, она чувствует ко мне то же самое.

Сайори смотрит ему глубоко в глаза… Она видит в них искренность, счастье и такую любовь, которую она не видела ни в чьих глазах, кто когда-либо говорил о ней. Чувство склизкой желчи ревности разливается по ее сердцу, переполняя грудную клетку и разрывая до адской боли ребра. В горле скомкалась острая проволока от ее попыток сдержать слезы.

В свои более лучшие периоды она бы так не реагировала. Но Сайори кричит себе, что она сама виновата в том, что завела эту тему.

И она влюблена уже в другого человека.

Что это за мерзкое, чуждое ей чувство?

Проглотив это, Сайори опирается на ограду, подшагивает ближе к другу и немножко надкусывает тайяки.

— Считаешь, что ты ей тоже нравишься?.. Ну, знаю способ, как это выяснить. — И она дружелюбно хихикает.

— И как?

— Позови… — Она еще плотнее приближается к ЭмСи, почти касаясь его плеча. — Ее… На свидание!

С самодовольной улыбкой она отклоняется назад.

— Вау… Так очевидно… — ЭмСи усмехается и поворачивается к подруге. — Я сделаю это, да! — произносит он уверенно, но неожиданно краснеет, и его голос надламывается. — Может… Завтра? Завтра встреча клуба как раз.

Сайори кивает. Они возвращаются к молчаливому поеданию хлебобулочных изделий и наблюдению за городом.

На такой, казалось бы, небольшой высоте, Сайори чувствует странный поток воздуха, проходящий через ее тело, вызывающий ощущение падения… Она унимает частое дыхание и сердцебиение, вспоминая, что рядом с ней ее лучший друг. Зажмурившись, она наклоняется к ЭмСи, уткнувшись дрожащим плечом в его руку. Она ждет негативной реакции. Но… ее не следует.

Улыбнувшись, Сайори расслабляется.

Дожевывая остатки тайяки, ЭмСи вдруг спрашивает:

— А тебе… Кто-нибудь нравится?

В это же мгновение Сайори чувствует одиночный, но оглушающий звон колокола в ушах. В горле застрял воздух. Она вздрагивает и отстраняется от друга. В ее голове застрял образ веселого, игривого лица, обрамленного розовыми волосами, напоминающими по запаху и цвету жвачку…

ЭмСи спокойно смотрит на подругу, не повторяя вопрос. Но…

Вдруг раздается школьный звонок. Он пробуждает Сайори из легкого анабиоза, она засовывает в рот всю оставшуюся булочку.

— Пока! — восклицает она с набитым ртом, убегая к выходу с крыши, пока из ее рта вылетают крошки и слюни.

Смущенный, но не удивленный типичной выходкой Сайори, ЭмСи провожает ее взглядом и медленным жестом руки. Они же встретятся сегодня после уроков, чтобы пойти домой, как обычно, верно?

«…»

Сайори заходит в свой класс, ловя на себе взгляды пары десятков глаз, в том числе и учителя естествознания, чей урок она только что прогуляла. Нелепо усмехнувшись, Сайори хлипко извиняется и пробегает к своему месту.

Все смотрят на нее. Да, прогульщица и «опаздунья» Сайори, портит статистику их класса. Но она старается! Правда старается…

Все болтают, шепчутся и смеются в этом коротком перерыве между уроками… Они обсуждают ее? Да, естественно! Сайори как никто заслуживает обсуждения и… Осуждения.

У нее сегодня немытые волосы: она не ходит в душ уже около пяти дней, в этих колтунах вколота кое-как заколка с бантиком. «Как забавно она пытается отвлечь от грязных волос, тем самым лишь привлекая внимание к ним!» — Сайори в голове, но не в реальности, слышит эти разговоры…

Красная ленточка на шее завязана как попало, расстегнутый пиджак сидит на уже больших для него плечах.

«… и эта нелепая походка! Если ходить вприпрыжку, будто тебе шесть лет, милее выглядеть не будешь.»

И вслед за мыслями Сайори следует смех в углу кабинета, где сидят подружки-сплетницы.

Конечно, они обсуждают не Сайори — какое им до нее дело? — а неудачное свидание одной из них.

Проглотив обиду и стараясь игнорировать чужие голоса, Сайори готовится к уроку: берет учебник, полупустую тетрадь, пенал, в котором беспорядочно лежат погрызанные карандаши, стержни с чернилами, серые кусочки ластика, а следом достает свой любимый скетчбук с цветами на обложке. Открывает его на середине, перелистывая страницы, что заполнены преимущественно рисунками одного и того же человека, хватает любимую розовую ручку с блестками, которую ей подарила на день рождения Моника. И начинает рисовать.

На странице формата А-5 нарисовано до боли знакомое и любимое для Сайори лицо. Да, розовый цвет идет ей даже в качестве материала, которым она ее изображает. Почеркушки сердечек постепенно окружают портрет, побольше, поменьше. Смотря в ее неморгающие большие глаза, Сайори чувствует тепло, разливающееся по сердцу, она невольно улыбается, а в голове звучит нежная, но веселая, как перелив колокольчиков, как ее звонкий голос, мелодия. А голос одноклассника, звучащий буквально перед ней, не имеет значения…

— Сайори… Сайори! — зовет учитель английского.

— А! — напугано вздыхает девушка, вскочив с места. Умелым и незаметным движением она смахивает скетчбук в рюкзак и успевает заметить краем глаза, что страница, где она только что созидала объект своего воздыхания, помялась.

Сглотнув и с трудом отогнав мысль об этом, Сайори хватает учебник, который она в начале урока все же открыла и даже в течение последних минут вовремя перелистнула, но лишь потому, что во всем кабинете единовременно раздался характерный звук шуршания бумаги.

Они читают по абзацу, да… и переводят.

— Д-да, сейчас, — бормочет Сайори, бегая глазами по страницам в поисках того, что читал только что ее одноклассник, сидящий впереди нее. Она, конечно же, слышала лишь отдаленно.

Все смотрят на нее. Тугая тишина тянется по кабинету секунду, две, три… Кто-то неловко шаркает ногой о пол, чтобы прервать молчание, чихает, зевает…

Все смотрят на нее. Руки, держащие учебник, дрожат, как при землетрясении, по сгибу лба стекает противная капелька пота. Учитель впивается взглядом разочарования на нее. И не собирается подсказывать… Она уже не в младшей школе.

Всем тут плевать на нее.

Пряча лицо от учителя книжкой, Сайори умоляюще смотрит на одноклассницу, что справа от нее. К ее удивлению, она показывает пальцем одной руки на страницу, обводит этот несчастный абзац, а второй рукой прикрывает рот и говорит одними губами: «I desire you…»

Сайори победно выдыхает и улыбается: она нашла необходимую строчку и начинает ее читать. И ее не прерывают… Значит, она читает как минимум то, что нужно. А что насчет правильности произношения…

— …not… Ой, то есть, nor half so… so… good-humoured as Lydia. But you're always giving her the… Боже… — Сайори глупо усмехается, увидев это сложное слово, но через силу произносит его: — the pre-fe-rence.

Она сама слышит, как проглотила несколько букв, прочитала «Лидия» как «Ладья» — удивительно, что никто не засмеялся — и еще постоянно запиналась, будто впервые видела этот текст. Хотя прочесть и перевести его — было ее домашним заданием.

— Нормально… — на выдохе произносит учитель. — А теперь, перевод.

Ох, да, перевод…

Сайори натягивает кривую улыбку, пробегает взглядом несколько раз по своим строчкам… Более-менее она справляется с первой половиной абзаца, но это слово… «Good-humoured»…

— …и не… И у нее… У нее… — Сайори сглатывает. Она чувствует слезы, просящиеся наружу. Она чувствует, словно ее тело пронзается тысячами отравленных игл от этих взглядов. — Хуже чувство юмора, чем у Лидии?..

Кто-то смеется. Даже учитель усмехается.

Это провал. Сайори чувствует, как загорается пунцовым пламенем ее лицо от дрожащих искусанных губ до кончиков ушей.

— Да, «good-humoured», хорошее чувство юмора… — улыбается мужчина, смотря на Сайори.

Да, как она беззащитна. Она — жалкая ученица третьего класса старшей школы, не с самыми хорошими оценками и без поддержки учителей, а он — главный на этом уроке. Можно унижать ее сколько хочешь.

— Ну, хе-хе, п-простите… — выдавливает Сайори. — Как это правильно-то?

Она всем сердцем хочет вернуться в розовый сказочный мир ее скетчбука, где она, ее одноклубница и одно лишь беззаботное счастье… Но она на школьном уроке.

— Добродушная. Она «гораздо менее добродушна, чем Лидия,» — отвечает учитель, не снимая нахальной улыбки.

— Д-да, точно… Извините. — Прочистив горло, Сайори наконец-то заканчивает: — … гораздо менее добродушна, чем Лидия. Но ты всегда отдаешь ей… предпочтение.

Получив одобрительный кивок от учителя, Сайори падает на свое место. Следующий за ней ученик тут же начинает чтение другого абзаца.

Сайори внутренне кричит на себя. Это было ужасно. Ее благословение, что учитель не спросил напрямую, делала ли она домашнее задание, а одноклассница правильно подсказала ей абзац, а не решила подшутить и поиздеваться как, по мнению Сайори, хотят сделать все вокруг.

Пусть радуется. Пусть защемит себе лицевые нервы и улыбается, ведь сегодня вселенная добра к ней.

В тот день Сайори «задерживается» на уроках, о чем сообщает ЭмСи, чтобы он ее не ждал, и чтобы он не видел ее ужасного состояния, не начал волноваться, не начал допрашивать. Вместо того, чтобы идти домой вместе со старым другом, любуясь японской октябрьской красотой, Сайори закрывается в туалете и безмолвно плачет.

Следующий день, пасмурное и серое утро. В этот раз Сайори встает вовремя и, держа на плече желтый, как солнце, рюкзак, выходит к «их» с ЭмСи месту — аккурат между их домами, у большого кустика, где он ее ждет.

— Доброе утречко, ЭмСи. — Она смотрит на него с не натянутой улыбкой и легким румянцем. — Мы… Снова… Вместе идем в школу?

— Да, именно так, — улыбается он и начинает движение в сторону школы. Их путь займет буквально десять-пятнадцать минут ходьбы. — У тебя все хорошо?

— Да, не переживай. Ты… пригласил Юри на свидание? — шепчет она, переводя тему.

ЭмСи вздыхает и, смотря на подругу сверху-вниз, улыбается.

— Я же… Я решил сделать это сегодня, на встрече клуба

Чувство дежавю пронзает Сайори. Он разве… Уже не говорил это?

— О?.. — Сайори, не снимая улыбки, печально смотрит в ноги. — Так ты пригласишь ее на свидание… Сегодня?

— Да. Я немного нервничаю… — дрожащим голосом произносит ЭмСи, и вдруг его рука ложится на спину Сайори. Она вздрагивает, но она рада… Ощущать его. — Ха-ха, боже, я никогда не приглашал девушек на свидание. Ну, то есть… Я купил билеты в театр. Одно дело ходить с ней, как с подругой, в парк или типа того, а театр…

Сайори тоже решается положить руку на его спину, и слегка прижимается. Они останавливаются, чтобы обняться.

— Ну-у-у, ЭмСи!.. — Она наигранно дуется. — Просто… Yukkuri shiteitte ne!.. Расслабься, может сейчас ты и на нервах… Но ты сделаешь это!

Покраснев, ЭмСи треплет ее по мягким волосам и легко отстраняется.

— А… Спасибо, ты всегда знаешь, как поддержать, — он ласково улыбается.

Сайори улыбается.

— Без проблем, ЭмСи! А теперь… — Она обводит взглядом всех тех школьников, что уже их обогнали и приближаются к школьным воротам. — Давай постараемся успеть на урок!..

— Да! Наперегонки?

Искорка азарта сверкает в его глазах. Что-то радостное вспыхивает в душе Сайори: воспоминания из детства, когда она так же бегала и просто резвилась с ЭмСи. Эти далекие и счастливые времена…

— А давай!

Сайори показывает язык и тут же срывается с места, оставив ЭмСи где-то позади. Прохладный ветерок треплет ее лицо, развевая волосы, которые она наконец-то вчера помыла, и ее теплый, уютный кардиган поверх школьной формы. Она бежит навстречу ветру, мимо проносятся чужие лица, листья, дома, деревья, фонари. Все так… Просто!

Внезапно она видит, что ее обгоняет ЭмСи. Обгоняет хорошо…

— А-а-а! Подожди! — вскрикивает Сайори и начинает бежать уже со всех сил.

Она почти спотыкается, но вовремя выпрямляется. И… Они уже в школьном дворе. Переводя дыхание и опираясь на колени, Сайори и ЭмСи смеются, они, кажется, прибежали одновременно. Она тяжело дышит и сильно потеет, но ее улыбка так широка и искренна, что не может не заразить своей радостью ЭмСи и даже кого-то из мимо проходящих.

— Я… Уф… Выдохлась. Ты тоже, ЭмСи?

— Ага… Фуф… Боже, фуф… — А он устал заметнее больше, чем его подруга. — Ненавижу бегать…

Выпрямившись, ЭмСи направляется к своему корпусу: сегодня у него первый урок не в основном здании.

— Ладно… Хорошего дня, Сайори, до встречи! — Улыбнувшись, он махает рукой.

— Ага… И тебе!

Сайори смахивает пот и, продолжая восстанавливать дыхание, идет к главному входу.

«…»

Уроки кончились, наступило время клубных встреч. ЭмСи, как и обычно, пришел последним.

— Ура, ты пришел! У меня для всех вас идея, ребята! — с порога его пугает Моника своим оптимизмом и энергичностью. Она машет перед ними какой-то книгой.

Все члены клуба собираются вокруг одной парты, где села Моника и положила книгу, усаживаясь, как получается. Нацуки приходится присаживаться на колени на стуле, так она успела поставить свой стул последней, у боковой части парты, где глухая доска. Юри и ЭмСи — как обычно — садятся рядом друг с другом, напротив Моники, а рядом с ней занимает место первой Сайори.

Нацуки и Сайори с любопытством всматриваются в книгу, а Юри не делает этого, потому что книга к ней повернута вверх тормашками.

— Так… Это какая-то пьеса, что ли? — спрашивает быстро Нацуки, скрестив на груди руки.

— Верно! — улыбается Моника и поворачивает книгу в сторону Юри и ЭмСи.

— Хм… Да, я читала это, — задумчиво произносит Юри, проводя длинным, красивым пальцем с аккуратным ногтем, что не может не заметить ЭмСи, по строчкам.

Никто не удивлен этому. Кажется, Юри читала… как минимум, все те книги, что рекомендовали учителя литературы для внеклассного чтения.

— Да… Кхм, я подумала, — начинает говорить Моника, поворачивая к себе книгу и разыскивая какую-то страницу, — что скоро фестиваль, и мы могли бы снова… попробовать прочитать стихи.

Нацуки недовольно морщится, Юри и ЭмСи стыдливо отводят глаза, а Сайори… Пытается надеяться, что Моника прямо сейчас не думает не про нее.

— Ты серьезно? — возмущается Нацуки. — Хочешь, чтобы мы опять опозорились?

— Нацуки… — вздыхает Юри.

— Что «Нацуки»? Хотите сказать, одного провала в лужу с головой было мало! — И вдруг она вскакивает на ноги, чтобы смотреть на президента клуба свысока. Ее руки вцепляются в край стола.

Сайори опускает взгляд.

Это произошло из-за нее.

Но Моника не отвечает Нацуки. Вздохнув, она толкает коленом Сайори. И тогда та осмеливается посмотреть на розововолосую бестию.

— Н-Нацуки… — с добротой произносит Сайори. — Пожалуйста… Выслушай Монику.

Фыркнув, девушка плюхается на свой стул. Моника театрально улыбается, прикладывает руку к груди и начинает:

— В этот раз у нас все получится, я в это верю! Мы начнем готовится раньше и усерднее! Вот, принесла эту пьесу, тут как раз пять ролей, чтобы мы отчитали это с выразительностью, потренировались.

Юри поднимает голову. В ее взгляде появляется уверенность и решительность.

— В этот раз выступлю первой, чтобы потом контролировать порядок среди слушающих. И… — И тут голос Моники вздрагивает, смотрит на всех сразу и ни на кого одновременно. — Не дам испортить им выступление. Я обещаю, ребята!

ЭмСи кивает с улыбкой на лице.

— Да. Я тоже буду следить за порядком. Я все-таки… Мужчина.

Юри не может не улыбнуться и не наклониться ближе к нему, чтобы переплести с ним пальцы под партой, скрывая этот невинный жест от других глаз. Но Сайори это замечает… И тут же ощущает что-то колючее в позвоночнике.

— Х… Хорошо, — бурчит Нацуки. — Это все-таки ваш последний шанс, надо, ну… Уйти красиво, типа.

Она зубасто улыбается. Все усмехаются, даже Сайори и Моника.

— Да… — Моника довольна и горда собой. — Сегодня пятница, фестиваль чуть больше, чем через… Через неделю! И в этот раз придут все, и все достойно выступят!

Сайори замечает, как к ней обращаются взгляды ее друзей на словах «придут все». Да… Потому что именно она не пришла на прошлогодний фестиваль. Мало того, что она не выступила, опозорила Монику, расстроила Юри, Нацуки и ЭмСи, так еще и не смогла всех помирить, как она обычно делает, когда ее друзья разругались после проваленного с треском выступления — она слышала об этом от ЭмСи. До самого Нового Года в клубе царила напряженная атмосфера… Но они это пережили, кажется… Но не Сайори.

Увы, никто, абсолютно никто так и знает, почему все-таки Сайори не пришла на фестиваль. Она, конечно, отвечала в типичной манере, что «проспала». Но… Все понимали, что это слишком даже для Сайори. Даже если она проспала, она бы прибежала позже, написала, позвонила, хоть что-то, но она весь тот ужасный день была оффлайн.

Как Сайори может им признаться, что у нее в тот день случилась неудачная попытка самоубийства?

— Хе-хе… Да… — кивает Сайори.

— На следующей пятнице решим, кто чем будет заниматься, — твердо говорит Моника, — и порепетируем. А пока пишем или выбираем стихотворения, да?

— Да, конечно… — произносит Юри, теребя локон в волосах. — Надеюсь, все будет хорошо…

Нацуки делает жест «пистолетики», направляя их в Сайори и Юри, и весело подмигивает. Сайори заливается краской, ведь Нацуки, подмигивая, смотрела именно на нее. И так красиво улыбалась…

— Ха-ха, Нац… — улыбается, прикрывая рот ладошкой, Моника. — Ладно, давайте начнем. Успеем прочитать одно действие, в середине, тут как раз все пять ролей играют. Разбирайте.