После обсуждения дальнейших шагов в противостоянии маггловскому правительству Люциус незамедлительно покинул собрание, чтобы как можно скорее проработать детали вместе с ближайшими сторонниками. В их число входили не только роды, ранее поддерживавшие Тёмного Лорда, но и Блэки, Гринграссы, а также несколько влиятельных семей, державшихся в стороне от войны. Неожиданно к ним примкнули и Олливандеры — род, всегда остававшийся нейтральным. В последние годы они подвергались «мягкому» давлению со стороны маггловского правительства и компаний, из-за знаний, которыми глава семьи упорно отказывался делиться.

Олливандеры славились своим мастерством в изготовлении волшебных палочек ещё с 382 года до нашей эры. Их искусство не знало равных. К ним съезжались даже из-за границы, несмотря на наличие местных мастеров. Все знали: за идеальной палочкой — только к Олливандерам. За тысячелетия некоторые секреты были утеряны, но их мастерство всё равно оставалось непревзойдённым.

Министерство магии, разумеется, обеспечивало защиту рода Олливандеров — как и всех жителей магической Британии. Поэтому волшебники, перешедшие на сторону магглов и интегрировавшиеся в их общество — многие из которых занимали посты в правительстве и силовых структурах, хотя всё ещё оставались в меньшинстве и были ограничены в должностях — не могли прибегнуть к откровенным угрозам. Они действовали иначе: тонкие намёки, заманчивые предложения, щедрые суммы золота и обещания привилегий.

Однако если Министерство подпишет договор, эта защита исчезнет. Именно этого и опасались Олливандеры — как, впрочем, и многие другие семьи, поддержавшие Малфоя и его союзников. Хотя, по правде говоря, куда больше их тревожила перспектива потери статуса и богатства, нежели каких-либо знаний. Вряд ли что-либо иное смогло бы заставить их сплотиться — и начать действовать.

Оставшиеся гости, уже в более лёгкой и непринуждённой обстановке, продолжили беседу.

Разговоры постепенно отошли от политики. Вместо неё собравшиеся делились воспоминаниями о прошлом, новостями, которые вряд ли когда-либо появятся в газетах, и историями о своих битвах во время вторжения «Ферзя». Хотя, кому, как не Гриду, знать об этом лучше всех?

В каком-то смысле эти несколько часов стали самыми приятными за всю последнюю неделю, несмотря на то, что сам волшебник не полностью присутствовал на встрече.

Всё это время он провёл в лаборатории вместе с клонами, изучая состояние своего тела в попытке найти способ предотвратить полную трансформацию. С каждым днём его здоровье ухудшалось, и ему пришлось ограничить передвижение одной комнатой, наполненной жизненной энергией и магией. Только так он мог замедлить разрушение своего тела.

Но, увы, долго в таком состоянии он продержаться не мог. И всё же уйти сейчас он тоже не имел права — слишком много важных дел требовало его внимания.

Но даже столь приятное времяпрепровождение рано или поздно подходило к концу — и это не было исключением. Дела ждали не только Грида, но и его гостей.

Пернелла и Николас все эти дни оказывали всестороннюю помощь в восстановлении Франции: от варки зелий до ремонта зданий, дорог и другой инфраструктуры. Несмотря на предательство французского правительства, продавшего их МРУ Соединённых Штатов, они слишком любили свою страну, чтобы оставить её в хаосе.

Альбус и Грин-де-Вальд занимались обезвреживанием магических и маггловских группировок, пытавшихся воспользоваться нестабильной ситуацией в разных странах. Им активно помогали участники собрания «Добра и Зла», которое со временем превратилось в координационный центр. Здесь обменивались информацией, запрашивали поддержку и планировали совместные действия против преступности.

Даже Люциус и остальные аристократические дома не оставались в стороне. Они щедро делились ресурсами, отправляли зелья, материалы, предоставляли помощь маггловским регионам… хотя истинная их цель была прозрачна. Всё это делалось ради будущего восстания — чтобы склонить на свою сторону как можно больше сторонников. И всё же, пусть даже продиктованная корыстью, их помощь была реальной и значимой.

Следующими компанию покинули Альбус и Флемели. В Германии Дамблдора ждал его товарищ поневоле, а супруги не могли позволить себе задерживаться надолго.

— В следующий раз я обязательно останусь подольше… — с лёгкой грустью вздохнул Дамблдор. — Но сейчас, увы, дела не позволяют мне задерживаться.

По сравнению с царящим снаружи хаосом, здесь, на залитой мягким солнечным светом поляне, царила удивительная гармония. Это умиротворяющее чувство невольно заставляло Альбуса расслабиться, отстраняясь от лишних мыслей и обретая внутренний покой.

Он окинул взглядом зелёную поляну, купающуюся в тёплых лучах солнца. Тишина здесь была почти осязаемой, и даже магические существа, что изредка появлялись из леса и устраивались под солнечным светом, не нарушали её очарования. Сам Альбус чувствовал, как под этой безмятежностью в нём постепенно тает напряжение, уступая место тихой, глубокой умиротворённости.

Николас, стоящий рядом, виновато улыбнулся:

— К сожалению, мы тоже не можем задерживаться дольше. Слишком многим ещё нужна наша помощь…

— Ничего. Я всё понимаю, — мягко кивнул Грид, поднимаясь вслед за ними. — Я поступил немного эгоистично, не подумав, что и у вас могут быть свои дела… и что, скорее всего, вы не откажетесь от приглашения, даже если вам совсем не до этого.

Он замолк на мгновение — и, видимо, его неправильно поняли.

— Это не эгоизм, — тихо произнесла Пернелла, подходя ближе и обнимая его на прощание. — Это естественное желание. Мы все нуждаемся в передышке. Особенно те, кто несёт на себе столько, сколько ты. Если бы не ты и твой учитель, мы бы не победили. Это — меньшее, что мы можем сделать.

Грид не стал отстраняться, чувствуя искреннее тепло, исходившее от неё.

— Спасибо, — улыбнулся он, приобняв её в ответ.

— Северус, я… — неловко начал Слизнорт.

— Да идите уже, — закатил глаза Грид, видя смущённый взгляд зельевара.

— Обязательно приходи к нам, когда сможешь. Поппи часто о тебе спрашивает и очень беспокоится из-за твоего исчезновения, да и Руби давно не видела крёстного.

— Постараюсь. Но всё будет зависеть от состояния наставника. Даже эти часы я с трудом выбил, — устало вздохнул он.

Эти слова заставили всех нахмуриться. Мысль о том, что даже такой могущественный волшебник, как Ихирос, был настолько тяжело ранен, что требовал постоянного присутствия ученика, внушала тревогу. Стало не по себе от осознания того, с кем же им пришлось столкнуться.

К тому же, чувство вины усиливалось оттого, что они не могли задержаться даже ненадолго, чтобы составить Гриду компанию в столь трудный момент. Узнай они об этом раньше — не стали бы уходить так поспешно.

Но если сейчас внезапно передумать — это будет выглядеть словно из жалости. А никому из них не было бы приятно, окажись они на его месте, если бы к ним пришли лишь ради приличия. Такая демонстративная забота показалась бы почти лицемерной.

Но и просто уйти — они тоже не могли.

— Может… мы могли бы навестить его? Лично выразить благодарность, — тихо предложил Альбус. Остальные переглянулись и медленно, сдержанно кивнули.

— Боюсь, не сейчас. И не в ближайшее время, — с сожалением покачал головой Грид.

— Тогда, пожалуйста, передай ему нашу благодарность. От нас — и от всего волшебного и маггловского мира. Пусть никто и никогда не узнает о его подвиге и жертве, но мы будем помнить. Всегда, — твёрдо произнёс Альбус.

— Обязательно, — кивнул он с мягкой улыбкой…

После чего и они ушли.

Грид, покинув беседку, поднял лицо к лучам солнца, освещавшим его небольшой островок, и прикрыл глаза, словно желая насладиться теплом. Но:

— Надо было получше проработать этот момент… — тяжело вздохнул он, опуская голову и бросая взгляд на магических существ. — Хотя… кто мог предположить, что всё дойдёт до этого?.. — он замолчал, и вдруг искренне рассмеялся, невольно разбудив ближайших зверей: — Я предполагал…

— Грид, хватит напрягать тело и ядро, — прозвучал мягкий, обеспокоенный, но одновременно с этим холодный голос. Он принадлежал Эйлин, стоящей в дверном проёме и не спускавшей с него твёрдого взгляда.

Она пришла в себя только три дня назад, очень взволнованной, чуть ли не разрушив комнату для сдерживания магических существ шестого ранга, если бы он не спустился к ней и не объяснил всё.

Грид не стал от неё ничего скрывать и рассказал всё: от того видения — до вмешательства в её воспоминания и собственных действий, точнее — бездействия, когда на них напал некромант. Вот только её реакция совершенно не обрадовала волшебника.

Эйлин приняла это слишком легко и вовсе не злилась на него. Напротив, она была рада, что всё разрешилось именно так. Хотя и переживала за Беллу, виня в случившемся себя. Несмотря на то, что Грид немного изменил её воспоминания, больше он ничего не сделал. По сути, именно она оказалась бессильна. Белла защищала её, чуть не погибла и теперь едва выкарабкалась с того света.

Если бы не её слабость…

Именно поэтому, с того момента, как она очнулась, Эйлин забрала останки некроманта и закрылась в своей лаборатории, выходя из неё лишь несколько раз в день, чтобы навестить его и Беллу с Нагайной.

Клон самолично разобрал некроманта на части, выплеснув всю накопившуюся злость. За исключением ядра — всё-таки это был ценный материал уровня «Архимага», который мог ещё пригодиться. Его он очень медленно очищал, вместе с душой, спрятанной внутри, доставив той твари перед смертью особое «удовольствие».

К сожалению, развивать лича после его поднятия было крайне сложно — возможно лишь постепенное усиление с помощью редких материалов и энергии смерти. Однако существовал и другой способ повысить его мощь до нового уровня — способ, которым раньше Грид воспользоваться не мог: вживление ядра некроманта. Ассимилируя его, лич обретал доступ к той же плотности и объёму магической силы, которой некромант обладал при жизни.

С обычным ядром такое было невозможно. Требовалось именно ядро, материализованное магией смерти. Именно поэтому Грид прежде не прибегал к этому методу. Да и даже если бы у него была такая возможность, из-за увиденного тогда видения он, скорее всего, всё равно отказался бы от неё.

Волшебник с шумным вздохом повернулся в полуоборота к женщине и слегка улыбнулся ей.

— Ещё пара часов в той комнате — и я бы просто сломал стены и сбежал. Да и для управления этой куклой я совершенно не напрягаю ни ядро, ни тело.

— Ты обещал исполнить одно моё желание, — твёрдо произнесла Эйлин, буравя его суровым взглядом. — Поэтому, пожалуйста, заботься о себе. Вернись в свою комнату.

— А я тебе повторно отвечаю: такое желание не принимается. Придумай что-нибудь другое, — хмыкнул он. Со вздохом вернувшись в беседку, сел за стол и добавил: — Я скоро уйду. Так что подумай хорошенько.

— Мне больше ничего не нужно.

— Ты знаешь, что я очень не люблю быть в долгу… — Грид смерил её пристальным взглядом. Но, не увидев никакой реакции, в который раз тяжко вздохнул, опустил глаза на стол, где несколько секунд назад, возник котёнок, смотревший на него задумчивым взглядом.

— Как продвигается поглощение ядра?

— Более чем хорошо. Но подготовка тела, чтобы оно выдержало подобный уровень и объём магической силы, займёт много времени.

— Верно. В этом деле спешка ни к чему, — он протянул руку и погладил Лаки по голове. — Эйлин. Не пытайся прыгнуть выше головы и поскорее закончить с этим. Я всё понимаю, но…

— Я не настолько безрассудна.

— Ну и хорошо, — он вновь взглянул на неё с лёгкой улыбкой. И живое лицо волшебника начало покрываться трещинами и прямо на глазах деревенеть, пока, наконец, он не превратился в куклу.

Эйлин ненадолго прикрыла глаза, поджав губы — на её лице застыло непривычно сложное выражение. Казалось, она борется с желанием что-то сказать… но нужные слова так и не приходили.

Когда же открыла глаза, взгляд её был твёрдым, но в нём едва заметно дрожало что-то иное.

«Как же я ненавижу это», — с горечью промелькнуло в её мыслях, когда она подошла ближе и опустила ладонь на холодное плечо куклы. — «Почему именно ты должен страдать… отдавать всего себя ради других? А теперь — уйти… на неизвестное количество времени…» — плечо куклы, в которое медленно просачивалась тёмная разрушительная магия, вдруг треснуло с глухим щелчком. Взгляд самой Эйлин был настолько леденящим, что казалось, он способен заморозить сам воздух. — «Когда я ассимилирую это ядро… больше никто не сможет встать у тебя на пути. Я больше никогда и никому не позволю нарушить твой покой. До твоего возвращения, сколько бы мне ни пришлось ждать… я создам больше нежити. Достаточно, чтобы ты никогда больше не был вынужден сражаться. Я…»

~ Пуф, — вдруг прозвучал тихий, еле различимый хлопок, от которого Эйлин невольно вздрогнула, и взгляд её тут же прояснился. Источником же звука был никто иной, как Лаки, который всё так же сидел на столе и пристально смотрел на неё, словно предостерегая от глупых мыслей.

~ Мяу, — неодобрительно бросил малыш, и просто растворился в воздухе.

Она моргнула и огляделась — только теперь заметив, что магические существа на поляне замерли. Почти все они насторожённо смотрели в её сторону. Многие, что прежде безмятежно лежали у беседки, тут же отступили подальше, явно ощущая исходящую от неё опасность.

Эйлин, однако, не придала этому значения. Даже не удивилась. Просто вновь посмотрела на куклу. Затем на её губах промелькнула сдержанная, почти вымученная улыбка.

— Опять я слишком увлеклась своими мыслями… — тихо произнесла она.

Бросив последний взгляд на поляну, она исчезла, вернувшись в свою лабораторию, чтобы продолжить работу над подготовкой тела к поглощению ядра некроманта.

Только после её ухода магические существа, казалось, наконец смогли расслабиться…