Слизнорт покинул временное здание Министерства и остановился прямо у входа. Подняв взгляд в светлое, чистое небо, мужчина глубоко вздохнул:

— Пора возвращаться к работе… Никогда бы не подумал, что к старости, вместо того чтобы сидеть на диване перед камином, попивать виски, слушать дифирамбы в свой адрес и наблюдать, как мои бывшие студенты становятся важными персонами и приходят ко мне за советами, я буду заниматься чем-то подобным…

Гораций никогда не стремился к власти как таковой. Ему было куда приятнее устроиться где-нибудь в тени, где можно было развернуться по-настоящему. Именно поэтому, несмотря на настойчивые попытки Министра Магии усадить его в кресло главы Отдела Производства, он всячески отказывался, хотя эта должность открывала перед ним массу возможностей.

Но, по сути, он уже добился всего, чего когда-то желал. Впрочем, того он хотел раньше. Сейчас, после встречи с Северусом, после того как он обрёл свою вторую половинку и стал отцом, те юношеские мечты казались глупыми и давно ушли на второй план. Он заработал достаточно. А теперь хотел одного — проводить как можно больше времени с семьёй.

Появление этого мальчика стало одним из самых переломных моментов в его жизни. Он стал для него куда ближе, чем просто ученик. Именно поэтому волшебник искренне волновался за него. В той проклятой битве погибло множество людей, в том числе несколько его хороших друзей. Он боялся, что и Северуса постигла та же судьба.

— Где же тебя носит, Северус?.. Очень надеюсь, что ты в порядке и мои худшие опасения не сбудутся… — плотно сомкнув губы, он тяжело вздохнул, опуская взгляд на пустую улицу городка, над которой висела почти гробовая тишина. Лишь ветер нарушал её.

Гораций обернулся. Здание, из которого он вышел минуту назад, оказалось заброшенной маггловской больницей, давно покинутой. Все окна зияли пустотой, некоторые были заколочены, краска облезла и выцвела. Здесь явно никто не мог ни работать, ни даже находиться.

Он покачал головой и уже собирался трансгрессировать. Но стоило ему моргнуть — как всё исчезло.

Он очутился перед другим зданием. До боли знакомым. Сердце пропустило удар.

— Наставник, хватит стоять столбом. Только вас и ждём, — раздался голос, который невозможно было спутать. Повернув голову, он увидел у беседки совершенно невозмутимого Северуса, смотревшего на него с лёгкой улыбкой. — Проходите. Присаживайтесь.

— М-мне это не мерещится?.. — выдохнул Гораций, голос дрогнул.

— Могу приготовить и дать понюхать «зловонный настой Гнилозуба», — усмехнулся тот. — У меня на складе всё есть: гнилая чешуя болотного тритона, желчь Гнилозуба, сушёные лапки паука…

Одного только перечисления хватило, чтобы лицо Слизнорта скривилось от отвращения.

— Прошу, хватит, не напоминай мне про него! После него Поппи неделю держала меня на расстоянии пяти метров.

— Зато с какой лёгкостью мы тогда пробрались в логово акромантулов. Помните, как они боялись к нам приблизиться?

Гораций посмотрел на него с лёгким подозрением.

— Я до сих пор уверен, что испугались они не только мерзкого запаха…

— Ну… кто знает…

Над поляной повисла короткая, тёплая тишина. Затем губы Горация тронула улыбка. Он шагнул ближе и крепко обнял его.

Грид не отстранился. Лишь тихо, по-своему сдержанно, обнял его в ответ.

— Я рад, что ты в порядке… — прошептал Слизнорт. — Заставил же ты старика понервничать…

Он мягко усмехнулся, чуть сжав его в ответ.

— С вашим сердцем, наставник, нервничать вообще противопоказано, — тихо произнёс он.

Слизнорт хмыкнул, но в голосе не было раздражения — лишь усталость.

— Нормальное у меня сердце, а вот кое-кому стоило бы уши открутить.

— Как-нибудь в следующий раз, — отозвался Северус с ленивой усмешкой, а затем, мягко отстранившись, кивнул в сторону. — Присаживайтесь. Все уже заждались.

Когда пожилой волшебник наконец обратил внимание на беседку, то с удивлением увидел там несколько знакомых лиц.

— Слизнорт, давно не виделись, — с доброжелательной улыбкой кивнул ему Альбус.

— Альбус… и правда давно… как несколько лет, — отозвался он в том же тоне, но в глубине души явно обрадовался встрече. — Мог бы хоть разок заглянуть в гости, а то я уж начал думать, что ты и правда на тот свет отправился.

— Прости, было слишком много дел. Но, я уже освободился и поэтому возможно, вскоре и загляну…

Помимо Слизнорта, в беседке находился Люциус, который всё ещё бросал на Альбуса удивлённые взгляды — он до сих пор не мог поверить, что видит его живым и невредимым после тех похорон, на которых лично присутствовал и где собственными глазами видел Альбуса в гробу. Однако в его взгляде сквозило нечто большее: нервозность, беспокойство. При этом он почти не смотрел на самого Грида, словно сознательно избегал его.

Там же были Николас и Пернелла Фламель. Николас уже не был ребёнком — теперь это был молодой мужчина за двадцать, благодаря крови вейлы поразительно привлекательный. Да и его жена решила не отставать, но если он выпил старящее зелье, то она наоборот омолаживающее, вернув себе былую молодость и красоту. Ей едва ли дашь больше двадцати семи. Она сидела между мужем и Альбусом, бросая на последнего настороженные, почти угрожающие взгляды, если тот осмеливался подойти слишком близко к её Николасу.

Когда же наконец Слизнорт присел за стол, и сам Грид занял своё место, он спокойно заговорил:

— Я знаю, у некоторых из вас накопилось немало вопросов. — он перевёл взгляд на Горация, затем на Альбуса. — Но поговорим об этом позже. Собрал я вас сегодня по другой причине, чтобы донести информацию. Я собираюсь ненадолго исчезнуть. Во время сражения с лидером организации «Ферзь» мой учитель был серьёзно ранен. Его восстановление займёт много времени, и всё это время я намерен быть рядом. Защитить его. Я говорю вам это потому, что вы — те немногие, кому я по-настоящему доверяю и кто не станет попусту трепаться об этом, — взгляд Грида остановился на Люциусе, который явно выделялся в этой компании и чувствовал себя несколько не в своей тарелке. А когда всё внимание сосредоточилось на нём, он тут же взволнованно заговорил:

— Северус, ты же знаешь, я никогда…!

— Я знаю тебя слишком хорошо, Люциус, — перебил Грид. — Именно поэтому ты здесь. Но я хочу поговорить с тобой о другом.

— О чём же?

— Я в курсе, что вы затеяли с другими аристократическими родами. И даже группировки привлекли.

Люциус изобразил недоумение:

— Что ты имеешь в виду?

— Люциус, — пронзительный взгляд Грида заставил аристократа вздрогнуть всем телом. Плотно сжав губы, он заговорил — уже по первым словам и взгляду было ясно, что волшебник перед ним всё знал и не шутил.

— Раз тебе известно, значит, ты должен понимать, что задумало Министерство под давлением маггловского правительства, — он мрачно посмотрел ему в глаза, и, несмотря на страх, сжал кулаки до побелевших костяшек. — Эти мерзкие твари хотят опустить нас, ар… волшебников, до уровня простых маггловских рабочих. Ограничить использование магии, чуть ли не до полного запрета. Наши земли, богатства, накопленные поколениями, наши бизнесы — особенно в мире магглов — они хотят отобрать, якобы «для проверки», не использовали ли мы магию… Проверить! Как, позволь спросить, эти выродки собираются это проверять?! А доступ к хранилищам? Они хотят всё зарегистрировать, как «полагается»! Мы спасли их! Мы, волшебники, бились и умирали в первых рядах — и вот так они нас благодарят?! — он со всей силы ударил по столу. — И ещё… твой город они тоже собираются забрать. Он стоит в списке приоритетных целей. Пока они лишь наблюдают, но уже думают, как тебя устранить. Вот такие, Мерлин их подери, дела! — он холодно усмехнулся. — О-о-о-о-о, вы ещё не читали «Закон о регистрации волшебников». Диву даёшься, что они туда понаписали: маггловская сертификация, браслеты безопасности, реагирующие на использование магии, отдельные зоны для магов — и это лишь малая часть. — Люциус резко поднялся и метнул взгляд на остальных, те почти не отреагировали. — Вам это нравится?! Я уж молчу, что многие в их руководстве считают нашего Министра человеком третьего сорта и почти открыто его презирают. Но… чёрт с ним! Он в любом случае уйдёт — это одно из условий. А на его место поставят… маггла! Нами — волшебниками — будет руководить маггл!

Альбус выглядел хмурым. Он ничего не знал: уже давно отошёл от политики. До войны он просто путешествовал с Грин-де-Вальдом, а после — занимался поимкой бежавших дьяволопоклонников. Политические игры его уже не интересовали. Но и представить не мог, что всё может измениться настолько.

Хоть старец и не судил о магглах столь категорично, он всё же считал подобные нововведения слишком резкими.

— Северус! — голос Люциуса дрожал от ярости, кулаки его вновь сжались до боли. — Ты действительно собираешься защищать этих неблагодарных ублюдков? После всего, что мы для них сделали? Мы гибли за них — а они теперь хотят заковать нас в кандалы!

В этой ситуации обе стороны можно было понять.

Маггловское правительство, напуганное недавней демонстрацией настоящей мощи волшебников, не разобравшись достаточно в устройстве и традициях магического мира, поспешило уравнять волшебников с обычными людьми, стремясь взять их под контроль, пока те были ослаблены, решив, что момент для этого — самый подходящий. На самом деле, эта идея зрела давно, но раньше её откладывали — сначала из-за угрозы ульев, затем из-за надвигавшейся новой, неведомой опасности. Теперь же, наконец, они решились воплотить в жизнь давно задуманный план.

В то же время волшебники, особенно те, кто принадлежал к древним родам, испытывали гнев и унижение. Их мир, знания, наследие, магия — всё, чем они гордились, теперь подвергалось сомнению, ограничению и оскорбительному контролю. Аристократы вроде Люциуса не могли принять того, что теперь какой-то чиновник без капли магии будет решать, когда им можно использовать палочку, а когда — нет.

Волшебники боялись потерять себя. Их магия была не просто инструментом — это была часть их сущности, их самоидентичности. Законы, созданные без участия магического сообщества, воспринимались как надругательство над их культурой.

Обе стороны действовали из страха.

Северус долго молчал. Его взгляд был прикован к столу, будто он глубоко размышлял над сказанным.

Наконец он поднял голову. Заговорил он ровно, но в голосе звенела сталь:

— Я собираюсь защищать не магглов и не волшебников. Я собираюсь защищать мир, который вы всеми силами пытаетесь разрушить. Мы потеряли слишком много, чтобы снова разжечь войну — на этот раз между собой. — Грид перевёл взгляд на Люциуса, и тот, заметив ледяной блеск в его глазах, непроизвольно сжался. — Маггловское правительство слепо от страха, как и ты, Люциус. Они хотят всё контролировать, потому что боятся того, чего до конца не понимают. Но ты должен осознавать, что не все они такие. Разве ты не видишь, как магглы и волшебники уже работают вместе, несмотря на различия? Боятся — единицы. И в основном такие же, как ты, кто страшится потерять власть и контроль. — он сделал паузу. — Я уже прочёл первую версию закона «О регистрации волшебников» и проект об «Интеграции». И, как и тебе, мне многое в них не нравится. Но это не повод начинать восстание. Это не причина для новой войны. Люциус, она не принесёт ничего, кроме новых потерь. Мы и так стоим на грани.

— Тогда что ты предлагаешь? — глухо спросил аристократ.

— Прежде чем уйти, я помогу вам. — он посмотрел на всех присутствующих. — Думаете, зачем я вас собрал? Не только чтобы объявить об уходе, но и чтобы подготовить всё необходимое к предстоящей встрече. Конечно, мы могли бы взять под контроль правительство магглов… но как долго продержался бы этот мир? Нам нужно закрыть этот вопрос раз и навсегда. И самый простой путь — через их слушателей.

Грид всегда прекрасно понимал: как только угроза исчезнет, волшебники станут следующей. Это было предсказуемо. И правительство магглов знало это не хуже. Оно не желало появления второй силы, обладающей собственным влиянием. Именно поэтому они уже начали подготовку к демонизации магов.

В начале следующего месяца СМИ и газеты начнут постепенно очернять волшебников, чтобы настроить против них общественность. Если не всех, то большую часть.

Это станет «поводом» для принятия «Закона о регистрации волшебников». И тот факт, что информация о нём так легко достигла аристократии, не был случайным. Это была провокация. Но эту часть Грид решил оставить при себе — не желая ещё сильнее уязвить гордость Люциуса.

Перед всеми появилась по папке без названия.

— Внутри — мои предложения. К сожалению, того, чего ты хочешь, Люциус, — невозможно достичь. Итогом станет война между магглами и волшебниками. И, увы, именно мы потерпим поражение, и тогда всё станет только хуже, и в этом случае — победителя не будет. Не говоря уже о том, что магическое сообщество расколется на две части — и ваши шансы на победу станут вдвое меньше, — слова Северуса заставили Люциуса скрипнуть зубами. Он был прав. Многие скорее всего, примут правила нового мира и встанут на сторону магглов. Именно поэтому мужчина не стал его перебивать. — Я предлагаю доработать этот вариант, вместо того чтобы разжигать конфликт, который никому не принесёт пользы. Мы стоим на пороге новой эры, где маги и магглы могут либо уничтожить друг друга, либо построить мир, в котором каждый будет чувствовать себя в безопасности и уважении. Я не хочу, чтобы наши дети росли в страхе или ненависти. Поэтому я предлагаю каждому из вас внести свою лепту.

— Люциус, — продолжил Северус, обращаясь к нему напрямую, — Ты говоришь о гордости, о наследии. Но подумай: что будет с этим наследием, если мы начнём войну? Твоя семья, твой сын — они станут первыми, кто пострадает. Ты хочешь, чтобы Драко рос в мире, где магия под запретом, или в мире, где она уважаема? Мы можем этого добиться, но не силой, а умом.

Люциус долго молчал, сжимая и разжимая пальцы. В его голове роились сотни мыслей. Наконец он выдохнул и сел.

— Я не верю, что это сработает… Но я не хочу, чтобы мой сын рос в мире, где ему придётся прятаться. Если ты ошибаешься, Северус… войне быть. Даже если мы потерпим поражение — мы умрём с честью, достойной аристократов, — решительно произнёс Малфой, твёрдо глядя Гриду в глаза, без тени страха. — Я доверюсь тебе. Что мне делать?

Принц кивнул. Его взгляд смягчился — но ненадолго.

— Собери аристократов. Уговори их не поддаваться на провокации. Задержи любые резкие шаги. Нам нужно время. — он и сам мог бы это сделать, но решил понаблюдать и дать Люциусу возможность проявить себя, взять на себя лидерство.

— Хоть это будет нелегко, но я сделаю это.

— И с чего ты планируешь начать? — полюбопытствовал Альбус, который всё это время только слушал и обдумывал услышанное. Фламели тоже выглядели заинтересованными.

— Хо-о-о… Мы нанесём удар, которого они вряд ли ожидают, — с предвкушением ощерился Грид.

Почему-то от вида этой «добродушной» улыбки Дамблдор и Слизнорт невольно ощутили беспокойство. Когда она появлялась на лице Принца, это редко заканчивалось чем-то хорошим…