В последующие дни по всему миру началась охота. За каждого члена организации была назначена баснословная награда. Их преследовали неустанно — днём и ночью, в руинах и мегаполисах, в лесах и даже на дне морей. Они пытались скрыться, меняли внешность, использовали всевозможные артефакты, но всё было тщетно.

Только ко второму дню до них дошло — скрыться невозможно. Прятаться не имело смысла. Тогда они попытались объединиться, дать отпор, сражаться плечом к плечу. Но стоило им собраться, как появлялись проклятые куклы… или волшебники, чья мощь была сравнима с номерными, которые с лёгкостью разбивали их.

К четвёртому дню измождённые, как физически, так и морально, уцелевшие фанатики либо выбирали самоубийство, не желая попасть в руки врагов, либо сдавались в надежде на пощаду. Иногда им везло — если первыми их находили правительственные отряды. В остальных случаях — смерть. Быстрая, если повезёт. Медленная — если нет. Одни умирали от меток, наложенных на их разум, которые сжигали всё, стоило попытаться выговорить лишнее. Других убивали их собственные тюремщики, особенно если среди них были волшебники.

Но в конце концов, как бы членов организации «Ферзь» ни оберегали в надежде заполучить ценную информацию, спустя ровно неделю все они одновременно были найдены убитыми в своих темницах; другие же умирали прямо на глазах у следователей. Никто не смог разболтать ничего о божествах.

Большинство городов, в особенности крупные и центральные, были сильно повреждены. В Осаке, среди руин некогда сверкающего района Дотонбори, маггловские инженеры и волшебники плечом к плечу разбирали завалы. Японские волшебники с усталыми глазами накладывали заклинания Левитации, поднимая бетонные плиты, пока маггловский крановщик аккуратно направлял их в сторону. Рядом местные жители и молодые маги, едва окончившие школу, раздавали горячий рис из котлов, зачарованных так, чтобы еда не остывала. Никто не спрашивал, кто маг, а кто нет — все работали ради одной цели: вернуть городу жизнь.

В магической деревушке Шарман-сюр-Сен, что близ Парижа, волшебники варили восстанавливающие эликсиры прямо на мощёных улочках. Маггловские врачи, всё ещё озирающиеся на парящие котлы, раздавали зелья пострадавшим и аккуратно раскладывали их по ящикам, для отправки в крупные города. Пожилой зельевар с потрёпанной мантией, учил магглов смешивать простейший тоник без магии, на ломаном французском приговаривая: «plus de foi en soi»(больше веры а себя). Они смеялись, несмотря на усталость, — и это был первый смех, что эхом разнёсся над Сеной за последнюю неделю.

Оставшиеся волшебники активно оказывали поддержку, хотя больше всего пострадали именно они, стоявшие в первых рядах. Их и так было немного, но после войны их количество уменьшилось вдвое.

Больницы были переполнены. Огромные палаточные лагеря заполонили улицы, стадионы, школьные дворы — любые уцелевшие пространства, где можно было разместить хотя бы койки.

Даже спустя четыре дня из-под завалов выносили тела. Иногда — живых. Чаще — нет. По всему СССР волшебники школы «Животок» направляли свои магические куклы на разбор завалов и поиск выживших — их фигуры неутомимо двигались среди руин. У разрушенной Красной площади, куклы школы работали под руководством Эврипида Ниматодеса, директора «Животока». Его лицо, покрытое серой пылью, выражало крайнюю усталость, но он управлял тремя дюжинами кукол, чьи суставы скрипели, поднимая обломки стен. Маггловские спасатели с фонарями и собаками указывали, где слышны стоны, а куклы аккуратно разбирали завалы. Когда один из спасателей вытащил из-под обломков старушку, ещё дышавшую, Ниматодес, шатаясь от изнеможения, лишь сжал палочку крепче и шепнул: «Ещё одного… ещё одного». Его слова и стойкость вдохновляли всех, словно волна, пробуждая надежду среди руин.

Маги работали на износ, не спали сутками, исцеляя до изнеможения, пока не падали без сознания, сами нуждаясь в помощи. Зелья заканчивались быстрее, чем успевали вариться новые. Многие зельевары, как и остальные волшебники, сражавшиеся в первых рядах, погибли или были тяжело ранены. Варить приходилось тем, кто остался — даже если руки дрожали, а сознание рассыпалось на куски.

Каждый день начинался с отчётов о мёртвых и пропавших. Каждая ночь — с попыток найти выживших под завалами домов, в обрушенных подземках, маггловских метро, бывших штабах. Неважно — маг ты или не маг. В аду, что оставили за собой дьяволопоклонники, все прежние разногласия полностью сошли на нет.

Не было никакой радости от окончания войны. Ни салютов, ни речей, ни знамён, развевающихся над улицами. Только глухая тишина, нарушаемая стонами раненых, гулом вертолётов и скрежетом лопат, разгребающих завалы. Даже выжившие не ощущали себя спасёнными — слишком многое было потеряно.

По миру прокатилась волна траура. Скорбели по городам, исчезнувшим с лица земли, по людям, которые больше никогда не вернутся.

Министерства — и маггловские, и магические — на ходу собирали временные кабинеты, управляющие центры, формировали комиссии, которые даже не пытались кого-то осудить: им нужно было просто понять, как действовать дальше.

Во многих странах волшебные сообщества, ранее жившие в изоляции, были вынуждены полностью ассимилироваться маггловским миром — иначе выживание было бы невозможно. Те же, кому удалось сохранить независимость, сблизились с магглами сильнее, чем когда-либо.

К сожалению, таков итог любой войны, особенно если она коснулась всего мира.

Но за каждым концом, даже самым ужасным… где-то там всегда начинается что-то новое…

На севере СССР, в огромном кратере, где когда-то возвышался Колдовстворец, около сотни человек — маги и магглы — под руководством светловолосой женщины с усталыми, но решительными глазами начали возводить новый замок. Маги поднимали камни заклинаниями, а маггловские строители укладывали их с точностью, выверенной годами. Их руки, покрытые пылью и мозолями, двигались в едином ритме, а совсем юные студенты, носили воду и смеялись, глядя на первые стены, вырастающие из пепла. Женщина, стоя на краю кратера, с печальной улыбкой тихо сказала: «Мы построим новый дом для всех детей, желающих постичь магию… надеюсь, вы наблюдаете за нами, основательница, товарищи, что оставили здесь свои жизни, и… дедушка…»

Свет, что пробивается сквозь пепел…

Неделя спустя. Лондон. Временная штаб-квартира Министерства магии.

В просторном, но пустоватом зале, за широким столом собрались главы отделов, несколько примечательных личностей, с которыми Грид был очень хорошо знаком, и сам Министр магии — с девяностого года этот пост занимал Кингсли Бруствер.

Проводилось очередное совещание, которых с окончания войны за последние семь дней прошло не меньше тридцати.

Было нетрудно заметить, что не все главы отделов присутствовали. Трое погибли при нападении на штаб, двое находились на лечении. Их обязанности временно легли на плечи других руководителей либо были перераспределены между заместителями. Несмотря на потери, работа продолжалась.

Помимо сотрудников Министерства, в зале присутствовали представители маггловского правительства, включая одного из двух премьер-министров Великобритании, Тони Блэра. Недавно заняв пост, он уже прославился благодаря обширным связям, налаженным с волшебным сообществом за последние десять лет. Мужчина был одним из немногих, кто сумел разглядеть в магическом мире не угрозу, а возможность — и использовал её.

— …все повреждения, которые можно было устранить при помощи магии, устранены, — докладывала молодая ведьма с короткими тёмными волосами и решительным выражением лица, глава недавно созданного Департамента Восстановления. — К сожалению, из-за воздействия дьявольской энергии некоторые здания не подлежат восстановлению даже после очистки светлой магией. Поэтому принято решение снести их и построить новые на освободившихся участках.

Кингсли с покрасневшими от бессонницы глазами кивнул. На губах промелькнула одобрительная улыбка, блеклая, но искренняя.

— Прекрасно. Перенаправьте часть работников на помощь магглам. Тех, кто имеет навыки в зельеварении, задействуйте на производстве зелий, — он перевёл взгляд на пожилого мужчину в зелёной мантии с нашивкой в виде чёрного котла. — Профессор Слизнорт, надеюсь, теперь вам хватит людей?

— Господин Министр… просто Гораций. Не уверен, что достоин подобных слов, — с лёгким поклоном и прижав ладонь к груди, Слизнорт поднялся.

— Прошу вас, садитесь. Как иначе мне обращаться к международно признанному мастеру зельеварения «Чёрного котла»? Тем более к человеку, который вместе с супругой уже семь дней почти без сна помогает раненым. У вас, пожалуй, вид хуже моего, — с усталой усмешкой ответил Бруствер.

Бывший декан факультета Слизерин, заместитель директора Хогвартса, а ныне зельевар на пенсии, сухо улыбнулся, усаживаясь.

— Что до вашего вопроса… Посмотрим на этих людей. Думаю, хотя бы базовые укрепляющие и восстанавливающие зелья они смогут сварить. Но проблема в другом: ингредиенты заканчиваются. То, что удаётся добыть, не покрывает текущих нужд. Резервы истощены.

— Мы уже нашли нескольких поставщиков. Цены высокие — что неудивительно. Но в течение дня прибудет партия, — заверил Министр.

В этот момент глава финансового отдела тяжело вздохнул — уже, кажется, в десятый раз за утро. Его вздох был настолько громким, что его услышали все, но никто не отреагировал. Ни у кого не осталось сил для сарказма.

— Тогда на этом с моей стороны всё.

Взгляд Бруствера скользнул к мужчине в коричневом кожаном плаще. Волшебный глаз того, казалось, жил своей жизнью и беспрестанно сканировал зал.

— Аластар, вам требуется дополнительная поддержка?

Глаз мигом повернулся к Министру.

— Нет, — хрипло отозвался «Грозный Глаз». — Эти подонки и носа боятся высунуть из своих щелей. — несмотря на возраст, он выглядел пугающе живым. Все его конечности были на месте — хоть и не настоящие. Протезы, усиленные магией — последняя разработка артефакторов из Новолуния, где несколько лет назад открылся магазин, специализирующийся на магических протезах нового поколения. Базовые модели предназначались для гражданских, а боевые — почти неотличимые — закупались исключительно государственными структурами.

Кингсли кивнул с одобрением:

— Рад это слышать. — затем обратился ко всем присутствующим. — Мы обсудили все запланированные темы. Есть ли что-то, требующее немедленного внимания?

В ответ — лишь тишина.

— В таком случае прошу всех вернуться к своим обязанностям.

Прощальных слов никто не произнёс — все знали, что увидятся снова через несколько часов.

Когда большинство участников покинуло зал, Министр задержал взгляд на Слизнорте:

— Профессор, прошу вас остаться.

Гораций кивнул, не удивившись. Он знал, о чём пойдёт речь. В зале остались и маггловские представители.

Когда дверь за последним участником закрылась, профессор заговорил первым:

— Увы, Северус всё ещё не выходил на связь…

Это был не первый раз, когда его об этом спрашивали. Да и не только Министр. Всё-таки Грид стал слишком значимой фигурой в этой стране. Даже Министр Магии, не имел права игнорировать его существование — и относился к нему с уважением. На нём было завязано слишком многое. Но главное — он обладал силой и богатством, скорее всего уже давно превосходящими саму Британию. С ним желали встретиться огромное количество людей, и не только волшебников.

Но Кингсли не спешил объявлять его погибшим, хотя многое на это указывало. С момента окончания войны он ни разу не выходил на связь. Город был полностью закрыт. В него никто не мог попасть — ни извне, ни переместившись. То же касалось и магазинов в Косом переулке. Лишь бизнесы в мире магглов продолжали работу, но через них невозможно было узнать ничего конкретного.

Даже ближайшие союзники — несколько аристократических семей и приближённые люди — ничего не знали. Всё было глухо.

Министр Магии шумно вздохнул. У них и так было огромное количество проблем, требующих внимания, но его ежедневно заваливали вопросами о Принце и об Ихиросе. Будто он что-то скрывает.

— Очень жаль…

Слизнорт в ответ понимающе улыбнулся ему. Он, как никто другой, понимал Министра — и уж очень сильно хотел кое-кому открутить уши за то, что заставляют старика(себя) переживать в его-то возрасте.

— Когда он объявится, я сразу же поставлю вас в известность.

— Благодарю…

После чего Гораций, поклонившись ему и слегка кивнув министру магглов, удалился из кабинета.

— Жаль. Очень жаль, — с сожалением вздохнул Тони Блэр. В этот момент один из его подчинённых достал из сумки папку с документами и положил её перед Министром магии. Тот отреагировал на неё неоднозначным, слегка угрюмым взглядом. — Мне очень хотелось поговорить со столь интересной личностью…

— К сожалению, ничем не могу помочь.

— Ничего. Уверен, когда-нибудь мы обязательно встретимся, — покачал он головой, демонстрируя белоснежную улыбку, а затем вновь стал серьёзен: — Пока мне ещё удаётся сдерживать Мейджора от опрометчивых действий, но уже и другие начинают требовать от меня ответа по нашему вопросу. Это — лучшее, что я смог выбить для вас, друг мой.

— Я всё понимаю…

— Тогда я не стану больше отвлекать тебя. Вижу, дел у тебя и так хватает. Но если тебе что-то понадобится — и это будет в наших силах — сразу обращайся.

— Конечно, — поднявшись вместе с ним из-за стола, Бруствер собирался было его проводить, но Блэр поднял руку, останавливая:

— Не нужно…

Он также покинул зал. После этого в комнате на мгновение воцарилась гробовая тишина. Но вдруг стакан, стоявший перед тёмнокожим магом на столе, треснул — и разлетелся вдребезги.

Однако на лице того не дрогнул ни единый мускул. Его взгляд вновь опустился на папку, на обложке которой было написано всего одно слово — «Интеграция».

— Мистер Принц… вы породили крайне неприятную проблему, которая проявилась гораздо раньше, чем ожидалось, — вздохнул он, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза.

Ранее правительство Британии, хоть и опасалось волшебников, но постепенно стало относиться к ним с меньшим подозрением — благодаря более глубокому изучению магии, самих магов и совместных работ. Но эта война… появление крылатого существа, уничтожившего нападавших тварей… волшебники, обладавшие поистине колоссальной силой… и куклы, блуждающие по миру… Всё это вызвало серьёзное беспокойство у правительств большинства стран.

Два из трёх упомянутых событий — появление крылатого существа, в котором некоторые маги, и магглы узнали Нагайну Принц, а также куклы, ранее защищавшие Новолунию, — были напрямую связаны с Принцем. Именно поэтому интерес к нему был столь высок. Но вместе с интересом пришёл и страх. К несчастью, всё, что невозможно контролировать, всегда вызывает опасение. А за опасением неизбежно следует страх.

Нетрудно было понять, чего добивалось британское правительство, усиливая давление: контроль. Интеграция, подчинение, единая вертикаль власти. Но момент был выбран наихудший. Магический мир слишком ослаб, чтобы отстаивать свои интересы. В таких условиях любое объединение стало бы не союзом, а капитуляцией — актом принуждения, а не добровольного выбора. Равенства не было, и не могло быть. А без равенства — не может быть и справедливости.

«Надеюсь, ты жив и вскоре объявишься. Пока же… мне остаётся только тянуть время, как умею. И молиться, чтобы это время у нас ещё было».

К сожалению, сейчас только один человек, обладающий достаточной силой, мог помочь им и изменить ход событий…