Где-то очень глубоко в сознании, по всё тому же пустому пространству, затянутому мутным туманом, Беллатрис продолжала двигаться вперёд. Неизвестно, сколько прошло времени и сколько раз она уже начинала заново, но с каждым разом, что-то менялось:

— Мерлин вас подери, да что это за место? — угрюмо прошипела волшебница резко остановившись. — Мне некогда тратить время на эти бессмысленные блуждания! Я должна спасти Эйлин!.. — она сжала кулаки до побелевших костяшек, но затем вдруг замерла и, несколько задумчиво приложив ладонь к подбородку, пробормотала: — «Откуда взялось это чувство дежавю?..» — нахмурено размышляла она, не сводя взгляда с далёкого огонька. — «Может ли быть, что подобное уже происходило?.. Очень похоже на правду. Такие ощущение, да ещё и столь яркие не возникают просто так, из ниоткуда… да и это место… оно кажется знакомым…»

Блэк окинула задумчивым взглядом всё пространство, ненадолго задержав его на странном источнике света и тьмы, пульсирующем вдалеке.

«Это чем-то похоже на мой…» — мысль почти прорвалась наружу, но тут же рассыпалась в прах. — «Что это было?..» — она напряглась, затаив дыхание. — «Кто-то или что-то только что стёрло мои воспоминания… Вот оно, вот откуда это дежавю!» — взгляд девушки невольно остановился на сером огне. — Свет и тьма в одном месте… и ощущение, словно я уже была здесь… — прошептала она. — На ум приходит только одно место…

Но стоило этим словам сорваться с её губ, как в сознании вновь что-то вспыхнуло — чужое, безликое, стирающее мысль, будто невидимая рука протянулась сквозь толщу разума и выдернула эту нить. Она сжала кулак, будто пытаясь удержаться за ускользающую суть… но когда волна прошла, Белла медленно разжала пальцы.

— Значит, опять, — тихо усмехнулась она и провела пальцами по ладони.

На коже чётко проступили странные раны — тонкие, как царапины, но выложенные в замысловатый узор.

— Вот значит, где я нахожусь… — голос стал жёстче. — Не знаю, как ты проник в мой внутренний мир, но я не позволю…

Она вдруг замерла. Взгляд потускнел, и в воздухе перед ней вспыхнули серые языки пламени. Они охватили её руку и… залечили неглубокие царапины, после чего исчезли.

Спустя несколько секунд она пришла в себя:

— Мерлин вас подери, да что это за место? — угрюмо прошипела Блэк и, словно почувствовав лёгкий дискомфорт, рефлекторно провела большим пальцем по ладони… и вдруг резко замерла. Вокруг неё заклубились тьма и свет, а взгляд остановился на огоньке. — Вот тебя я не припоминаю в своём внутреннем мире.

Но едва она договорила, как ранее слегка мерцающий огонёк внезапно вспыхнул, разгораясь ослепительным пламенем. И вдруг из него вырвалась волна. Невидимая, но ощутимая. Она ударила по сознанию Беллы с такой силой, что мир вокруг содрогнулся, словно хрупкое зеркало, по которому прошла трещина.

— А-аах! — она зашипела, стиснув зубы.

Давление, обрушившееся на неё, было невероятной силы. Оно было везде. Оно вдавливало в землю, давило на душу, на саму основу её сущности.

— Как это возможно?! — в её собственном мире, где она была по сути непобедима, её полностью подавляли, даже не давая ничего предпринять в ответ. — Да что ты такое?! — воскликнула Беллатрис, просто не понимая, как это могло быть.

Ответа не последовало. Вместо него давление вдруг возросло, заставив её упасть на колено, но она продолжала держаться, стиснув зубы.

— Даже не смей думать, что меня настолько просто одолеть! — прошипела она, дрожа, но поднимаясь с колена. — Я не позволю более играть собой! Это мой мир!

Волна света и тьмы хлынула в её тело в ещё большем объёме, словно поддаваясь её эмоциям. И наконец, она стала оттеснять неведомую силу. Вот только…

— Та, что вмешалась в исполнение наказания над тем, кто нарушил естественный порядок жизни и смерти, должна быть наказана соразмерно греху, что совершила…

— Наконец соизволил заговорить, — выплюнула Белла, холодно смотря на пламя. — Хоть я и не понимаю, о чём ты, но мне плевать! Ты посмел без разрешения поселиться в моём теле, а теперь смеешь ставить какие-то правила?! Не многого ли ты себе позволяешь?! — сейчас ей было не до вежливости. Она должна была как можно скорее вырваться отсюда, ведь неизвестно, сколько времени уже провела здесь.

— …твоё наказание — вечность страданий…

— Иди к чёрту! — холодно выплюнула Белла. — Ты просто отвратительный гость в моём внутреннем мире, которого пинком под зад нужно выкинуть отсюда.

— …и смерть. Ты заключила со мной договор, и я пощадил того нарушителя, но ты посмела нарушить его…

И вдруг разум Беллатрис наполнили воспоминания. Воспоминания, что были стёрты. То самое продолжение — как она просила и молила Эйлин выпустить, отменить перемещение. Как желала всей душой и сердцем спасти её. Как решилась на то, что Грид ей запретил делать без его личного присутствия — объединить свет и тьму. Как она добилась успеха, и родилось оно — «Пламя жизни и смерти».

Между ними и правда был заключён договор, согласно которому взамен на силу она должна была позволять ему наказывать тех, кто нарушает естественный порядок жизни и смерти. По сути, всех тех, кто практикует некромантию, хрономантию, магию душ, крови, воскрешения, судеб и определённый тип проклятий.

Но Беллатрис было на это плевать. Её ноги подкосились, и она упала на колени, с неверием уставившись перед собой:

— Я проиграла… Эйлин мертва… — голос девушки был едва слышен, сдавленный под весом открывшейся истины.

— Прими же своё наказание…

Но помимо открывшейся истины, её разум вновь начала заполнять информация — огромным, бурным потоком: как из раза в раз она понимала, что находится в своём внутреннем мире, как вновь с ней заговаривало пламя, как вновь она осознавала горькую истину, впадая в отчаяние — и вновь наступало забвение.

Это происходило снова и снова, по кругу. Беллатрис уже не могла сказать, сколько раз она переживала этот момент — осознание, ярость, боль, отчаяние… и забвение. Всё начиналось заново. Каждое новое пробуждение сопровождалось лёгкой дымкой в мыслях, крошечным намёком, что что-то здесь не так. Оно заставляло её бороться, давая надежду, чтобы в конце снова низвергнуть в бездну отчаяния.

Тьма и свет, что ранее защищали её, вдруг начали ослабевать. Давление вновь росло, накатываясь тяжёлой, всепоглощающей волной. Но Беллатрис больше не обращала на это внимания. Все её мысли были поглощены одним. Из глаз струились дорожки слёз, падая на безликую землю её внутреннего мира.

— Если бы только я не уговорила её… — её губы дрожали, слова давались с трудом, как будто каждая слога царапала горло изнутри. — Если бы… я не пошла против приказа Грида… если бы не была такой самоуверенной, упрямой, глупой…

— Ты вновь забудешь всё. Вновь будешь бороться и вновь падёшь в бездну отчаяния, пока твоё тело не умрёт. Таково твоё наказание за то, что посмела нарушить договор…

Вдруг перед ней возникли серые языки племени, которые, несмотря на тёмную и светлую энергии, начали медленно проходить сквозь них:

— …Забудь всё. Вновь…

Но воздух внезапно прорезал резкий, чуждый этому месту звук — разрыв, будто сама ткань пространства была пробита. В землю, в шаге от Беллатрис, вонзилась стрела. Чёрная, как сама бездна. Из неё вырвалась волна тёмной магии — первобытной, яростной. Она, подобно голодному зверю, обрушилась на пламя и начала жадно поглощать его.

За стрелой последовал голос — холодный, как лёд, и наполненный гневом, сдерживаемым лишь одной силой воли. Даже самый безразличный слушатель ощутил бы, насколько тонка была грань между словами и яростью, которая вот-вот могла прорваться наружу:

— Надеюсь, ты достаточно наигрался с разумом моей женщины? — прошипел голос, и чёрная стрела в тот же миг вспыхнула и приняла облик высокого мужчины. Он встал между Беллатрис и угасающим пламенем, заслоняя её от остатков чуждой силы. Его лицо было затенено, черты заострены гневом, а в глубине глаз пылала беззвучная буря: — Теперь моя очередь. И эта игра тебе точно не понравится…

— Г-Грид… — прошептала Белла. Её голос дрожал, губы едва двигались. Она не верила — нет, не смела поверить. Но затем на неё нахлынули эмоции:

— И-из-за меня… Эйлин… — слова оборвались, сливаясь с рваным дыханием. Сердце сжалось в судороге вины. Губы дрогнули, и слёзы вновь потекли по её щекам.

— Она жива, — коротко бросил Грид, даже не обернувшись.

И в ту же секунду, будто весь мир остановился. Слова повисли в воздухе, как раскат грома в безветрии. Сердце Беллатрис замерло, дыхание сбилось.

— Ж-жива?.. — переспросила она еле слышно, будто сама себе не веря. Словно в один миг цепи, сковывавшие её разум, рассыпались прахом. И вместо них внутри вспыхнула искра — не надежда, но нечто ярче и сильнее.

— Да. И у нас с тобой будет серьёзный разговор, когда я разберусь со всем.

— Хоть десять, — хрипло ответила Белла. В голосе прозвучало облегчение, едва заметная улыбка тронула губы… и тут же исчезла. Девушка, что всего несколько секунд назад лежала раздавленной в прах, теперь вновь поднималась. Скрипнув зубами, она мрачно посмотрела в сторону огня, который и на секунду не прекращал давить на них. — Тот ублюдок… ты его убил?

— Нет, я собираюсь его препарировать.

— Надеюсь, в сознании и с усилителями боли?

— Обижаешь.

— Хорошо… — вытерев слёзы, с вздохом, будто скинула с плеч невероятно тяжёлый груз, тьма и свет снова стали клубиться вокруг неё. — Я сама уничтожу эту дрянь.

— Вот этого я бы не стал делать. Думаю, тебе не надо объяснять, что это за огонь и каковы его свойства? — Беллатрис едва заметно покачала головой. Она помнила. Всё, что нужно было знать, пришло к ней вместе с договором. Её пальцы сжались, когда в памяти всплыли отрывки битвы… и той цены. — Ты пробудила крайне проблемную вещь, — продолжил он. — Во-первых, оно бессмертно. Что бы ты ни делала, уничтожить его невозможно. Оно умрёт только вместе с тобой. Во-вторых… даже если бы ты могла, я бы не позволил тебе этого сделать. Это пламя выжгло твоё тело изнутри, — голос Грида стал тише, но от этого только тяжелее. — Повредило ядро… и душу. — Белла побледнела. Внутри всё похолодело. Её губы дрогнули. Плотно сомкнулись. Она и представить не могла, что с ней настолько всё плохо. — Сейчас только клон снаружи поддерживает твою жизнь, а я спустился сюда, чтобы помочь. Только это пламя способно исцелить твои раны. Но сосуществовать с ним можно только двумя способами: первый — договор, который ты уже нарушила. За это и последовало наказание. Второй… — он медленно поднял руку, указывая в сторону пламени, — Подчинение. Стереть всё, что мешает. Всё, что сопротивляется. А именно — сознание.

— Я сделаю это сама, — твёрдо произнесла Беллатрис, не задумываясь ни на миг. После всего, что он заставил её пережить, злость к нему… и к себе самой, бушевала в груди с такой силой, что требовала выхода. А что может быть лучше битвы?

— Эх… а я ведь так хотел сам разобраться… — Грид с напускным разочарованием вздохнул. — Ты даже не представляешь, как тяжело нынче сдерживать ярость.

Их взгляды пересеклись — и девушка вздрогнула. В его глазах, на один короткий миг, отразились два ледяных, драконьих зрачка. Один лишь их взгляд отдавался по коже мурашками.

— Ох, прости, Бельчонок, не хотел тебя пугать, — произнёс он с кривой усмешкой.

— Я не испугалась! Просто слегка удивилась, — вновь их взгляды встретились, но сейчас она даже бровью не повела.

— Ладно, поверю.

— Кстати… — взгляд её переместился на огонёк. — Почему-то я больше не ощущаю прежнего давления, да и… этот огонь как-то странно затих. Может, он что-то готовит? А мы тут стоим, болтаем…

Сам же Грид, вместо того чтобы последовать за её взглядом, посмотрел вверх и заулыбался:

— Ну наконец добрался…

— Что?.. — девушка растерянно нахмурилась, не понимая, о чём он. Но тут же замерла, когда его тело начало распадаться на тёмные частицы, которые стали медленно подниматься в воздух и рассеиваться.

И через несколько секунд она потрясённо распахнула глаза.

Там, высоко над ними, раскрылась воронка — рваная, беззвучная, чернее самой ночи. Из её глубины вырвалось нечто густое, маслянисто-чёрное, будто вытекал расплавленный мрак. Но он не падал вниз — наоборот, начал расползаться по небу, охватывая его во все стороны.

Словно волны, одна за другой, эти тени разрастались, заполняя небосвод, вытесняя свет, затапливая горизонт. Казалось, в этом месиве мрака проступали искажённые силуэты — человеческие, звериные, химерические, а в глубине слышался низкий вой, от которого закладывало уши и замирало сердце.

Тьма и свет, что находились в её внутреннем мире, будто сжались в свои углы, и лишь один единственный огонёк продолжал занимать свою территорию, даже не дрогнув.

Рядом с потрясённой Беллатрис, сотканный из теней, вновь возник Грид.

— Что это?..

— Я попросил помощи у Лаки — вот он и расстарался, чтобы произвести хорошее впечатление, — усмехнулся он. Однако самой девушке было не до смеха.

— Грид… что он такое?

То, что он не обычный котёнок, она давно поняла, как и то, что не простое магическое существо. А сейчас, один только вид этой магии приводил всё её естество в ужас.

— Мерлин его знает, но… мне всё равно, что он и кто он.

Конечно, Грид и сам задумывался множество раз, что же за существо стало его фамильяром. Но сколько бы он ни изучал этого малыша, так и не смог определить. Поэтому просто перестал тратить на это время. Не было смысла продолжать бесплодные исследования — задач и без того хватало. А кроме того, он доверял котёнку — это была вторая причина, по которой он прекратил исследования.

Хотя магию Лаки Грид всё же продолжал изучать — не из страха, а из любопытства. То, что способно поглощать Дьяволов, не может не вызывать интереса.

Грид перевёл взгляд на огонёк и сощурил глаза:

— Я помню, о чём вы говорили, и поэтому не стану тебе мешать. Но на всякий случай я…

— Эм… У меня есть предложение, — вдруг робко подало голос «Пламя жизни и смерти».

Беллатрис застыла, будто её окатили ледяной водой. Всего пару минут назад оно звучал надменно, почти по-царски… А теперь — словно виноватый ребёнок. Она распахнула глаза в искреннем изумлении:

— Чего?..