Несколько месяцев назад.

В самом центре огромной арены под домом сидела Белла. Скрестив ноги, она держала в ладонях две сферы — абсолютно одинаковые по форме, но до ужаса разные по сути. Одна — чёрная, поглощающе плотная, будто капля сгущённой тьмы. Другая — белая, с тонкими прожилками серого, испускающая мягкое, едва ощутимое сияние.

— И что же моего Бельчонка уже который день заставляет настолько глубоко уйти в себя? — раздался позади игривый, немного ленивый голос.

Она не удивилась. Не обернулась.

— Я думала о том, насколько у жизни извращённое чувство юмора, — тихо усмехнулась она, глядя на сферы.

— В чём же? — Грид опустился рядом.

— Я всю жизнь была чудовищем, — проговорила она. — Сколько людей я погубила, и не только ублюдков заслуживавших это — сама уже не знаю. Для такой, как я, чёрная магия — ожидаемый исход, другого и быть не могло. Но… — она подняла левую руку. Белая сфера, будто откликнувшись, засветилась чуть ярче. — Магия жизни. Разве это не издёвка?

Грид хмыкнул:

— Или подарок. Может, жизнь решила, что даже такие, как мы, заслуживают второго шанса?

— Или решила поиздеваться.

— Белла, ты правда думаешь, магия выбирает нас за наши грехи или заслуги? Чёрная — за плохие поступки, белая — за хорошие? Всё не так просто. Магия — не судья. Она — отражение нашего настоящего «я», которое очень изменчиво. Мы получаем её не потому, что этого заслуживаем, а потому что внутри нас есть нечто, с чем она может резонировать и проявляться в определённом виде.

— Но как две противоположности могут ужиться в одном теле? — спросила она. — Когда я впервые ощутила обе, я испугалась. Будто внутри меня завелись две сущности, каждая — живая, жаждущая, тянущая в свою сторону. Я боялась, что они разорвут меня напополам. Сейчас это ощущение уже исчезло, но…

— Всё может жить в балансе… Свет и тьма, порядок и хаос, жизнь и смерть… — на его пальце загорелся чёрный огонёк, который невольно привлёк внимание девушки. — Вот тебе прекрасный пример этому.

— Грид… а как ты создал своё чёрное пламя?

Он на мгновение замолчал. Затем, ответил, слегка сморшив брови:

— Желание и цель.

— Желание и цель? — переспросила она, нахмурившись.

Грид немного помолчал, глядя, как огонёк на его пальце пульсирует тёмным светом, словно отзываясь на его воспоминания.

— Я желал всем сердцем отомстить, — продолжил он, подняв взгляд вверх. — Это было не просто мимолётное чувство. Это было… всё. Каждая мысль, каждый вдох. Я не мог есть, не мог спать. И тогда, в один из моих экспериментов, после потери моего хорошего друга, это чувство перелилось через край — и я создал его… — он перевёл взгляд на Беллу — и впервые в его глазах появилась тень, совсем иная, чем обычно. Не игривость, не ирония — боль. — Я не просто хотел уничтожать. Я хотел, чтобы они вечно горели. Чтобы чувствовали то, что чувствовал я. Я не просил силы. Я взывал к ней. И магия услышала. Отозвалась. Преобразовалась. Так родилось чёрное пламя. Я неведомым образом объединил то, что считалось невозможным: порядок и хаос. Мои эксперименты по созданию самого опасного пламени спустя несколько десятилетий увенчались успехом.

Повисла тишина. Тяжёлая, как свод арены. Белла молча опустила голову ему на плечо, прикрыла глаза. Он ничего не сказал. Только приобнял в ответ. Так они просидели несколько минут.

— Грид… — она заговорила первой.

— М?

— А возможно ли… объединить жизнь и смерть?

Он на мгновение задумался, а затем, мягко улыбнувшись, ответил:

— На этот вопрос ты должна ответить сама, — он провёл ладонью по её плечу. — Но если хочешь знать моё мнение… — она подняла на него взгляд: — В этом мире нет ничего невозможного. Если ты по-настоящему, всей душой будешь стремиться к цели, то однажды и ты сможешь сотворить нечто невозможное. Что-то, что бросит вызов самим законам магии…

Настоящее время.

Некромант плотно сжал зубы, с трудом подавляя дрожь. Его взгляд скользнул по собственной руке — боли больше не было, но воспоминание о ней сидело глубоко, словно обугленный шрам внутри сознания.

— Что это было!? — выдохнул он, но тревога уже сменилась яростью. Его оскорбили. Ему, «Архимагу», причинили боль. Да ещё и какой-то жалкий «Магистр». — Кто ты такая!?

Но вместо ответа пламя вокруг неё внезапно вспыхнуло с ещё большей силой и вновь устремилось в его сторону. В этот раз он не стал сдерживаться: поток тьмы резко рванул навстречу.

Раздался грохот, когда они столкнулись, но не прошло и нескольких секунд, как пламя начало отступать, сжимаясь и пятясь под напором тьмы. Разница в силе была слишком велика. Тьма жадно поглощала каждую искру, всё ближе и ближе подбираясь к Белле.

В один из моментов, когда её пламя попыталось пробиться сквозь стену тёмной магии, некромант, воспользовавшись на мгновение ослабшей защитой, сформировал позади себя копьё из тьмы. Он вложил в него колоссальное количество магии — и резко метнул.

Как только оно соприкоснулось с пламенем, его поверхность зашипела, начав таять, словно лёд под солнцем. Но магии в нём было слишком много — копьё прорвалось сквозь огненную завесу и с хрустом вонзилось в её тело.

Она не шелохнулась. Ни звука боли, ни дрожи в теле — лишь всё тот же равнодушный взгляд, устремлённый в лицо некроманту. Будто рана принадлежала не ей.

Пламя, словно разумное, тут же рванулось к копью и окончательно его поглотило, разбивая чёрную материю на тонкие, исчезающие в воздухе нити. Затем, прямо у него на глазах, кровоточащая рана на её груди начала стремительно затягиваться. Кровь, не успев пролиться, втянулась обратно, мышцы срослись, кожа закрылась, оставив лишь едва заметную светящуюся линию, тающую, как след на воде.

Это невольно потрясло некроманта. Её регенерация была по-настоящему ужасающей — даже его собственная, при обращении, явно уступала ей. Он не ожидал подобного поворота, но понимал: вряд ли это её убьёт. Это был всего лишь отвлекающий манёвр…

Эйлин, наблюдавшая за происходящим, была искренне потрясена. Откуда у неё такая ужасающая сила? Один только вид этого пламени вызывал дрожь. Казалось, оно способно сжечь её без остатка. Такого чувства она не испытывала ни от огня Нагайны, ни от пламени Грида. Это было нечто иное… словно естественный враг. Но:

«Даже так… ей не одолеть его… Что же делать до его прихода?!» — вдруг её взгляд зацепился за смазанный силуэт — ту самую нежить, которую некромант использовал для общения. В этот самый миг он двигался к Беллатрис со спины, туда, где пламени было меньше всего.

— Белла! Сзади!! — крикнула она, но было уже поздно.

Некромант лишь ухмыльнулся, глядя сверху вниз.

Когда мертвец оказался на расстоянии вытянутой руки, его тело вдруг раздулась, но в следующее мгновение пепельное пламя, будто почувствовав угрозу, взвилось в воздух позади неё и поглотило нежить.

Мужчина почувствовал, как связь с тварью резко оборвалась — огонь стёр всю магию из её тела, и он невольно нахмурился:

«Это пламя… как же оно раздражает. Впервые меня что-то злит так сильно… Ей нельзя позволить жить. Пока она слаба — её нужно уничтожить!» — напор тёмной магии многократно усилился. Беллатрис с трудом сдерживала предыдущую волну, которая и так неумолимо приближалась, но теперь поток стал ещё яростнее, быстрее:

— Посмотрим, долго ли ты ещё сможешь вести себя так высокомерно!

Но как только он договорил это, сквозь тёмные облака, покрывающие небо, стали пробиваться лучи света. Одновременно с этим, пламя, которое ранее сдерживало поток тьмы, вдруг резко собралось вокруг неё, образовав подобие купола. Магия некроманта ударила в него и тут же окружила, но не могла пробиться внутрь.

— Ничтожная тварь, что оскверняет естественный порядок жизни и смерти… — начала Белла, глядя на нежить. Взгляд существа был устремлён в небо, где в следующее мгновение облака под неведомой силой разошлись, явив его взору магический круг.

«Выглядит очень опасно. Как я не почувствовал его?.. Но, помимо этого, откуда у неё столько магии и жизненной силы? Хотя… сейчас это не важно. Нужно отступить…» — он уже собирался переместиться, как вдруг раздался звон. Когда он посмотрел на источник звука, то увидел серебряные цепи, сковавшие его руки и ноги. Но мужчина не запаниковал — напротив, его взгляд стал холодным. Он выпустил из тела мощный поток магии, направленный на одно: уничтожить оковы.

— …сегодня я приведу в исполнение твоё наказание… — магический круг в небе начал источать всё более плотное, серое сияние. — …да снизойдёт на тебя…

— Думаешь, этим сможешь меня убить!? — оскалился он и вдруг указал в сторону. Белла последовала за его взглядом — и увидела Эйлин, всё это время с потрясением наблюдавшую за происходящим. Но в следующий миг из её уст вырвался приглушённый стон. Она схватилась за голову и согнулась от боли, зубы скрипели, сдерживая крик.

— Я считаю до десяти. Если не остановишь заклятие — она умрёт. Медленно… мучительно…

— Не слушай его! Сделай то, что задумала! — крикнула Принцесса сквозь боль. Но в следующий миг она вскрикнула ещё сильнее.

— Восемь…

— …кара, и будешь ты вечно гореть… — всё с тем же безразличием продолжала Белла.

— Семь… шесть… пять… — продолжал он отсчёт, внимательно следя за её выражением и одновременно за магическим кругом. Древние руны внутри него, медленно, словно осенние листья, стали отделяться от него, обращаясь в серое пламя и опадая на землю.

Глаза Беллы дрогнули. Впервые. Лёгкое подрагивание ресниц, предательский блеск в зрачках. Она смотрела на Эйлин — ту, что сейчас, с искажённым лицом, каталась по земле в немой агонии, сжимая голову, будто пытаясь вырвать из себя саму боль.

И в этот миг что-то в Белле надломилось. Её безразличие дало первую трещину.

— Четыре… — продолжал он, заметив перемену в её взгляде. Его губы скривились в торжествующей усмешке. — Ты боишься потерять её, не так ли?

Белла вдохнула — медленно, будто пытаясь вернуть контроль. Пепельное пламя вокруг неё заколебалось, неуверенно мигнуло…

— ...в чистилище…

— Три… два…

Эйлин вскрикнула. Крик был коротким, но наполненным такой болью, что даже небо, казалось, вздрогнуло. Её тело сотрясали судороги, кожа побледнела до прозрачности и покрылась трещинами.

— Один… — он замолк, выжидающе глядя на неё. И уже собирался разомкнуть губы, как вдруг:

— Довольно. — Голос Беллы резко и чётко пронзил тишину, подобно звону стали.

— Н-нет, Белла… — Принц посмотрела на неё дрожащим, но решительным взглядом. — З-закончь…

— Прости… я… не могу, — с горечью улыбнулась она, хоть и понимая, чем в конце концов это закончится.

Пламя медленно угасало, как догорающий костёр. Цвет её глаз потускнел, волосы вновь стали прежними, а лицо приобрело смертельную бледность. Казалось, с каждой секундой из неё уходит не только магия… но и жизнь. Из приоткрытых губ потекла кровь. Она пошатнулась и с глухим звуком опустилась на землю.

«Ты был прав… Желание и цель… Если бы только раньше… Прости… Я снова оказалась слабой… Опять из-за меня…» — в остатках туманного сознания, полном невыносимой боли — физической и душевной — мелькнула последняя мысль, прежде чем оно окончательно погасло. Из одного глаза скатилась одинокая слеза.

Магический круг потрескался, и в следующее мгновение рассыпался, как и цепи на теле некроманта.

— Прекрасно… а теперь — сдохни!

И в тот же миг над бессознательной девушкой возник дьявол, ранее захваченный некромантом. Он занёс кулак.

Глаза Эйлин в ужасе распахнулись. Со времени её воскрешения, за исключением встречи с сыном, она не испытывала таких ярких, всепоглощающих эмоций.

— Н-е-е-е-е-т!!! — мир перед глазами женщины застыл…