Эйлин встала перед девушкой и холодно взглянула на оппонента. Одновременно с этим из мешочка на её поясе выскочили шесть кукол в полных доспехах. Двое держали щиты, ещё двое — мечи. Один был вооружён копьём, а последний — громоздким, странным оружием, напоминающим огромный меч. В центре клинка находилось нечто необычное — длинное дуло, ясно дававшее понять: это не просто холодное оружие.

— Раз моя магия на тебя не действует, — мрачно произнесла Эйлин, — Тогда я просто пущу в ход их.

— Куклы?.. — ещё мгновение назад нежить улыбалась самодовольно, почти насмешливо, но теперь его лицо омрачилось. Вихри тьмы закружились вокруг него. — Так вы заодно с той дрянной куклой?! — яростно взревел он. Рядом с ним зашевелился обращённый. — Хорошо… Очень хорошо! Значит, вам должно быть известно достаточно много о том ублюдке…

В следующий момент обращённый сорвался с места, мчась на них с дикой скоростью. Но, едва преодолев половину расстояния, был резко отброшен назад куклой с щитом. Тут же из-за её спины выскочила другая — с мечом, и, сверкая зачарованным лезвием, нанесла четыре стремительных удара, без труда отсекших конечности твари.

— Тц! Магия света… как же раздражает… — зашипел мертвец. Изрубленная прежде Беллой нежить вдруг окуталась клубящейся тьмой, и разрозненные куски начали притягиваться друг к другу, стремительно срастаясь в исполинскую гору из плоти.

Куклы с щитами отступили назад, прикрываясь с мечниками и расступаясь в стороны. Тогда кукла с тяжёлым клинком шагнула вперёд и направила оружие на собирающееся чудовище. У основания клинка, прямо перед дулом, вспыхнуло магическое свечение, формируя пульсирующую сферу. Через мгновение из неё вырвался ослепительный луч света.

Но прежде чем он достиг цели, перед грудой плоти возник сам некромант. Он вскинул руку, создавая щит из чёрной магии:

— Слабовато. Та тварь жалила куда больнее…

В тот же миг луч света резко усилился — он стал вдвое шире и несравненно мощнее. Барьер из тьмы задрожал, и по его поверхности побежали глубокие трещины.

Нежить, видя это зарычал в ярости. Он чувствовал — ещё немного, и защита рассыплется. Но вдруг произошло нечто странное: на мгновение он застыл, а затем его губы тронул холодный оскал.

Эйлин, до этого молча наблюдавшая за каждым её движением, внезапно вздрогнула. Её взгляд метнулся в сторону, будто она уловила приближение чего-то невообразимо чудовищного — того, что несло с собой не только первобытный ужас, но и странное, пугающее ощущение… знакомости.

— Немедленно возвращайся домой! — резко обратилась она к Беллатрис. Голос её был стальным.

Та плотно сжала губы, но не отвела взгляда. В её глазах пылала решимость:

— Нет.

— Белла, это не шутки! — Эйлин шагнула вперёд. — То, что приближается, мы не в силах остановить! Даже с этими куклами. Даже вдвоём! Ты разве не видишь?! — она указала на нежить: барьер, ещё секунду назад трещавший и рушившийся, теперь стремительно восстанавливался с пугающей скоростью.

— Думаешь, я могу так просто бросить тебя? Ты правда считаешь меня таким отвратительным человеком? — она посмотрела на Эйлин. Одновременно с этим на её лице и открытых руках начали проявляться серые линии. — Как я потом в глаза Гриду посмотрю? Как скажу ему, что сбежала, оставив его мать одну? Нет. Либо мы уходим вместе… либо сражаемся до конца.

Хоть Принц и казалась внешне рассерженной, но глубоко внутри, в том участке души, где всё ещё сохранялись эмоции, она ощутила тепло:

— Не перестаю нарадоваться, какую прекрасную девушку он выбрал… — прошептала она, прикасаясь ладонью к щеке Беллы. В этом жесте было что-то нежное, почти материнское, от чего та невольно смутилась. — Пообещай мне. Пообещай, что никогда его не оставишь. Что будешь рядом и поддерживать его…

Барьер из тьмы к этому моменту почти восстановился. Его поверхность уже не дрожала — напротив, она наливалась новой, пугающей силой.

— Не говори глупостей! — вспыхнула Белла. — Ты звучишь так, словно…

— Пообещай мне, Беллатрис.

— Нет! Я не стану ничего обещать! Пойдём! — резко выкрикнула она, схватив Эйлин за руку, намереваясь утащить её прочь. Но женщина неожиданно вырвалась. И вместо сопротивления — мягко положила ладонь ей на плечо.

— Присматривай за ним… — мягко сказала она. — Я верю в тебя.

Белла замерла, чувствуя под пальцами женщины необычное тепло. И когда та убрала руку, на её плече остался небольшой, почти невесомый талисман. Он засиял — сначала мягко, затем всё ярче и плотнее, пока не разлился вокруг неё защитным куполом из чистого света.

— Эйлин! Что ты творишь?! — закричала Белла, бросаясь вперёд, но барьер не выпускал её. С каждым мгновением он становился всё плотнее, а сияние — всё ярче. — Немедленно отмени перемещение! — ярость в её голосе перемешивалась с отчаянием и страхом. — Эйлин! Прошу тебя! Умоляю! Не делай этого!

Она ударила кулаком по куполу, а затем вновь и вновь, но всё было бесполезно:

— Не оставляй меня! Не смей! — голос её срывался, дрожал от отчаяния. И впервые с самого далёкого детства она позволила себе то, чего не позволяла никогда — по щекам покатились слёзы. — Эйлин!..

Женщина стояла по ту сторону, уже обернувшись к ней спиной, и полным решимости взглядом смотрела вдаль:

— Северус… Грид… — тихо произнесла она. — Неважно. Я знаю, что ты меня слышишь. Спасибо… Спасибо, что позволили мне вновь почувствовать. Почувствовать, каково это — быть настоящей матерью. Помочь хоть чем-то. Быть рядом. — она выдохнула — и этот выдох был подобен вздоху перед прыжком в пропасть. — Увидеть, чего ты достиг… и кого встретил на своём пути… — она немного склонила голову, а губы тронула лёгкая улыбка: — Я горжусь тобой.

И в это самое мгновение небо над ними дрогнуло. Из искажённого облака тьмы, что расцвело в самом центре небес, появился мужчина. Молодой с виду, лет сорока. Кожаное пальто, высокие сапоги, в одной руке — чёрная книга, чьи страницы дрожали, словно живые, а в другой — деревянный посох. Короткие тёмные волосы, обыкновенное, слегка пухлое лицо, которое сложно было запомнить: увидишь раз — и забудешь через минуту.

Он на миг замер в воздухе, осматривая происходящее внизу с ленивой, мрачной скукой. Затем медленно протянул одну руку — и в следующее мгновение все куклы были прибиты к земле потоками тьмы, словно игрушки, потерявшие свою силу.

— Из-за каких-то жалких мошек мне пришлось явиться лично… А я ведь даже ещё не завершил слияние, — произнёс он с раздражением, направляя ладонь в сторону Эйлин. Беллу он проигнорировал полностью, будто та вообще не существовала. — Как раз не хватало подобного тебе существа во главе моей армии…

Но Эйлин не дрогнула. Не опуская взгляда, она дотронулась до ожерелья на своей шее — и сорвала его. В ту же секунду камень вспыхнул ярким светом, который, вопреки ожиданиям, не причинил ей вреда, а, наоборот, развернулся защитным куполом, охватившим её фигуру сияющим барьером. В небе над ней вспыхнул шар света, а за ним — магические копья, сотканные из того же элемента.

Она как никто другая понимала, что это лишь задержит его, но уж точно не убьёт. Но именно это ей и было нужно — привлечь всё внимание некроманта к себе.

— Раз моя магия бесполезна, то попробуй-ка это! — выкрикнула она.

Копья в следующее мгновение устремились в его сторону, и едва первые десять пролетели треть пути, следом возникали новые. А затем вновь и вновь.

Первая волна обрушилась на врага, как шторм: ослепительные вспышки света, клочья тьмы, грохот, казалось, сотрясал сам воздух. Следом — вторая. Третья. А потом всё слилось в сплошной, яростный натиск, словно это могло длиться вечно.

Но внезапно шар над барьером дрогнул и стал тускнеть. Поток копий замедлился, их становилось всё меньше. Однако Эйлин и глазом не повела. В её руке возникла и тут же вспыхнула сфера, источающая тёплое сияние, и магия из неё тотчас устремилась вверх.

В этот же миг тускнеющий шар над барьером вновь засияла — ярко, слепяще. Количество копий вернулось к прежнему уровню.

— Я так могу очень долго… — усмехнулась Эйлин, высокомерно вскинув подбородок, явно провоцируя противника.

— Забавная игрушка… В том теле, я бы вряд ли пережил такой натиск. Только вот этого всё равно недостаточно… — тьма, что до этого бездействовала, вдруг взорвалась — и хлынула во все стороны. Мощным потоком она поглотила копья, прорвалась к Эйлин и обрушилась на её барьер, разметав его в клочья.

Она ощущала, как чужая магия всё глубже прорывается сквозь её защиту, ломая внутренние барьеры, проникая в плоть, в мысли, в саму суть. Боль нарастала, но её взгляд оставался спокойным, даже умиротворённым — ведь за её спиной Белла уже растворялась в кольце света, готовом перенести её в безопасное место. Оставались считанные секунды.

Женщина слабо улыбнулась. Она опустила руки, чувствуя, как её тело словно наливается холодом — магия врага начинала брать верх.

Закрыв глаза, она мысленно попрощалась:

«Прости, дочка. Но ты выживешь. А это — главное… И ты, сынок… Лишь одно меня печалит — что я так и не увижу того, что произойдёт дальше… не увижу вашей свадьбы, внуков… но…»

Но в следующее мгновение грохот и мощный порыв ветра, ударивший в спину, вывел её из мыслей. Эйлин резко распахнула глаза и обернулась.

Барьер вокруг Беллы лопнул, как мыльный пузырь, и на его месте вспыхнуло пепельное пламя — плотное, ровное, медленно расползающееся по земле.

В центре стояла Беллатрис, неподвижная, будто выточенная изо льда. Её длинные волосы, некогда чёрные, теперь сияли ослепительной белизной. Они струились по плечам, ловя тусклые отблески пламени, словно были сотканы из чистого серебра.

Она медленно подняла голову. Белые глаза — холодные, глубокие, лишённые даже намёка на чувство — впились во врага, парящего в чёрном небе.

— Белла! Зачем?! — в панике закричала Эйлин. Ноги подкосились, и она упала на колени. — Мне уже…

Девушка лишь бросила на неё короткий, чужой взгляд — без намёка на эмоции. Будто смотрела на постороннюю. Слова застряли в горле.

Белла снова подняла глаза к небу, медленно провела рукой перед собой — и пепельное пламя пришло в движение. Оно плавно поднялось, закружилось вокруг неё, точно отзываясь на каждый её жест.

Мужчина с книгой чуть приподнял бровь:

— А я ведь хотел тебя отпустить… Но теперь… — он вгляделся в неё. — Ты определённо можешь стать опасной в будущем.

— Беги, Белла!.. — придя в себя, в ужасе крикнула Эйлин, но девушка вскинула руку, и пепельное пламя, как живое, метнулось к врагу.

«Нехорошее у меня чувство насчёт этого огонька…» — поморщился некромант, проводя посохом перед собой. Барьер, воздвигнутый им, с лёгкостью принял на себя удар. Он не стал вкладывать в него много магии, не считая своего оппонента хоть немного опасным. Но это было большой ошибкой.

Спустя мгновение на поверхности барьера начали проступать трещины. Из одной из них вырвался язык пламени и лизнул его руку. Его глаза расширились — боль обрушилась на него, как раскалённый вихрь. Это была не просто агония, а всепоглощающее, обжигающее безумие. Казалось, кожу сдирают живьём, а по венам ползут тысячи раскалённых игл.

Когда, задыхаясь, он наконец подавил пламя, его взгляд застыл на собственной руке — и тут пришёл настоящий шок. Ни ожогов, ни следов — плоть осталась совершенно невредимой.

— Мерзкая нежить… Как ты смеешь нарушать естественный порядок жизни и смерти, — раздался голос Беллы. Он звучал холодно, чуждо, почти мертво. Ни гнева, ни ярости, ни даже удовлетворения — лишь ледяное, пугающее безразличие. — Ты — ошибка. И место тебе — в небытии…