Это и есть миссис Отис?

Рейчел сглотнула. Судя по всему, да, но она выглядела слишком молодой для матери почти совершеннолетнего сына...

Пока Рейчел в замешательстве переводила дух, предполагаемая миссис Отис скользящим шагом подошла к ней.

— Ох, как я рада! Мисс Ховард!

И тут же, без всякого предупреждения, заключила её в объятия.

— Честное слово, я считала дни до нашей встречи! Безмерно счастлива познакомиться!

— А… миссис Отис! — воскликнула Рейчел почти с испугом. Для приветствия объятия были уж слишком пылкими. Более того, что-то маленькое и твёрдое с силой впивалось ей в рёбра, ещё немного, и она бы оттолкнула её рефлекторно.

К счастью, это длилось недолго. Отстранившись, Рейчел невольно посмотрела на её руки. На всех десяти пальцах красовались крупные, массивные кольца. Она была похожа на нувориша [1], который отчаянно жаждал выставить напоказ своё богатство.

«Хм…»

Рейчел обычно не любила, когда при знакомстве людей оценивали по внешности. Но в этот раз она просто не могла не обратить внимание на облик миссис Отис.

Та блистала ярче, чем золотая статуя в центре холла. Волосы ослепительного платинового цвета ниспадали до самой талии, а на голове у неё была тиара, инкрустированная рубинами размером с ноготь большого пальца.

Под тиарой были необычайно яркие небесно-голубые глаза, лицо цвета слоновой кости, изящные черты, мягкая линия губ. Безупречная красота. Настоящий идеал.

Вот только наряд у неё был весьма необычный.

Женщина была облачена в пурпурное платье из дорогого шёлка, поверх которого она накинула несколько слоёв изящной кружевной шали. По краям шали были вшиты драгоценные камни, и в свете камина они мерцали нежным рубиновым отблеском.

На шее красовалось около пяти ожерелий: от короткой цепочки с бриллиантами до длинной нити жемчуга. В ушах сверкали тяжёлые серьги с изумрудами, на запястьях несколько золотых браслетов. Кольца блистали на каждом пальце, как уже было замечено.

Если коротко, выглядела она так, будто вытащила все украшения из маминой шкатулки и переоделась, играя в принцессу. Даже поразительная красота миссис Отис терялась за этой какофонией драгоценностей.

Зачем же так наряжаться? Вопрос вертелся в голове, но Рейчел тут же напомнила себе: это её не касается.

Постаравшись отвести взгляд от эксцентричного наряда, девушка изобразила вежливую, располагающую улыбку. Ту самую, которая всегда вызывала симпатию у собеседника.

— Очень приятно познакомиться, миссис Отис.

— Я тоже очень счастлива! Я слышала, вы очень талантливый учитель. Теперь, когда я вижу вас лично, вы кажетесь ещё мудрее!

Миссис Отис была дружелюбной и радушной. Вела себя с Рейчел так, словно та была не просто гувернанткой, а гостьей или родственницей.

«Похоже, я ей понравилась. Это главное».

Рейчел села на диван, следуя за хозяйкой.

— Наверное, вы уже слышали: ни одна гувернантка у нас не продержалась и месяца. Какая же это головная боль…

— Вы, должно быть, очень волновались, леди Отис.

— Но теперь, когда вы здесь, всё будет по-другому. А теперь не хотите ли подписать трудовой договор?

Пожилая женщина, видимо, старшая горничная, принесла лист бумаги. Рейчел удивлённо приняла его. Она впервые сталкивалась с тем, чтобы гувернантке выдавали официальный договор.

— Там ничего особенного: пункт о конфиденциальности и… срок контракта.

Так и было. Не разглашать информацию о поместье. Срок контракта — один год. Выходить за пределы особняка только с разрешения.

Содержание было обычным, и Рейчел без колебаний подписала. Как только перо оторвалось от бумаги, служанка тут же забрала документ.

— Теперь вы действительно часть нашей семьи. Я так рада.

Миссис Отис предложила угощение. Учитывая, что Рейчел не ела с утра, она с радостью принялась за сэндвич и чай, не забывая в нужных местах с энтузиазмом откликаться на восхищённые речи хозяйки о великолепии дома Бертранд.

Когда чувство голода было удовлетворено, Рейчел осторожно перевела разговор:

— Если позволите, я бы хотела узнать о ваших детях.

— Ах…

Тема, которую она считала само собой разумеющейся за чаепитием, так и не была затронута.

Однако при упоминании детей взгляд леди Отис померк. Резкий контраст с оживлённостью, с которой она говорила о поместье и произведениях искусства, заставил Рейчел насторожиться.

Женщина небрежно покрутила в руках чашку.

— Вам предстоит заниматься с близнецами. Мальчик и девочка.

— Ах… близнецы! Должно быть, они очаровательны.

— Вы ведь не всерьёз это говорите?

Уголок губ леди Отис дёрнулся в насмешливой усмешке. Рейчел стало неловко. Может, она из тех, кто считает близнецов дурным предзнаменованием? [2]

Рейчел поспешила перевести разговор, стараясь сохранить дружелюбную улыбку, показывая, что она на стороне леди Отис и искренне заинтересована в детях:

— Сколько им лет?

— Ну… шесть? Или восемь, может.

— Есть ли у вас особые пожелания по их обучению?

— На ваше усмотрение.

Миссис Отис снова повертела чашку. Несколько капель брызнули на её белоснежную шаль, но она даже не заметила.

— Однако…

— Да, леди Отис?

— Следите, чтобы они не попадались мне на глаза.

А, вот оно что.

Теперь Рейчел поняла её равнодушие и сухие ответы. Типичный вид родителей, раздражённых собственными детьми и предпочитающих держать их подальше.

С этим осознанием исчезло и желание продолжать разговор. Всё равно толку от него больше не будет.

Остальную информацию лучше спросить у няни. Рейчел отложила чашку и блюдце, сложив руки на коленях.

— Я учту ваши пожелания. Тогда могу ли я познакомиться с вашими детьми прямо сейчас?

Глаза миссис Отис засветились, она явно обрадовалась, что о детях спрашивать больше не будут.

— Вы встретитесь с ними завтра. Какая разница, сегодня или завтра. Да и вы, наверное, очень устали.

— Благодарю за заботу, но…

— Я покажу вам комнату. Отдохните, а вечером присоединитесь к нам за ужином. Жозефина!

— Да, леди Отис.

— Проводи мисс Ховард в её комнату.

Прежде чем Рейчел успела что-либо возразить, всё было решено. В следующий момент она уже стояла в коридоре со старшей горничной.

Та слегка поклонилась:

— Я старшая горничная в этом доме, Жозефина Эндри. Можете звать меня просто Жозефина.

— Рада знакомству, Жозефина.

Рейчел вежливо ответила поклоном. Хозяйка, старшая горничная, слуги — все были так учтивы. Это было неожиданно приятно, особенно учитывая, что она готовилась к холодному приёму, как часто бывало с гувернантками.

— Ваша комната находится на третьем этаже, рядом с детской. Всё необходимое мы уже подготовили, так что вам будет комфортно.

Они поднялись по лестнице. Рейчел невольно опустила взгляд на перила и вздрогнула. Поверхность была инкрустирована тонко огранёнными синими камнями.

Она сразу стала идти осторожнее, чтобы случайно не повредить ни одно из этих произведений искусства.

Третий этаж, вопреки ожиданиям, был выдержан в строгих тонах орехового дерева.

Жозефина подвела её к самой дальней двери в коридоре, нащупала что-то на поясе и вдруг ахнула:

— Ах, я не взяла ключ от вашей комнаты. Сейчас принесу.

— Не спешите, можете потом…

— Ключ важен, но главное — запирать двери. Подождите, пожалуйста.

И, не дав ей договорить, ушла обратно по коридору. Рейчел осталась одна у двери и, потирая шею, принялась осматриваться.

Рядом с её комнатой была двустворчатая деревянная дверь с резными розами. Видимо, это и была детская.

Изнутри доносились негромкие стуки. Дети, наверное, играют?

Рейчел надеялась, что дверь откроется, и она сможет поздороваться. Но признаков жизни не было. Она уже собралась уйти, как вдруг...

В конце коридора висел огромный семейный портрет. На нём — прекрасная женщина на кресле, сзади мужчина с резкими чертами лица, а на коленях у женщины — мальчик с невинным выражением. Картина дышала семейной идиллией.

Рейчел подошла ближе, вглядываясь.

— Кажется, это не нынешняя семья Отис…

— Это портрет первого сэра Отиса.

Голос был низким, певучим, мягким.

Рейчел словно очнулась от наваждения и обернулась. В солнечном свете, струившемся сквозь стеклянное окно, стоял незнакомый мужчина.

Примечания:

1. Нувориш (фр. nouveau riche — «новый богач») — это пренебрежительное название человека, который быстро разбогател, но не имеет соответствующего воспитания, вкуса или культуры, традиционно ассоциирующихся с высшим классом.

2. В средневековой Европе существовал страх перед близнецами, но не был массовым явлением. Иногда подозревали, что близнецы — результат колдовства или греха (например, Шпренгер писал, что некоторые женщины, особенно ведьмы, при помощи дьявола способны вызывать выкидыши, мешать зачатию или вмешиваться в естественный ход родов, в том числе разделять зародыши, изменять пол или влиять на рождение близнецов).