— Что за…!

Грохот! Раздался грохот, звук чего-то падающего, разбивающегося и ломающегося.

Рейчел застыла, вцепившись в дверную ручку. С мистером Отисом что-то случилось?

Красная кровь, стекавшая по лицу шеф-повара, залила её взгляд, словно галлюцинация.

Рейчел стремглав бросилась вниз по лестнице. Если мистеру Отису грозила опасность, нужно было немедленно бежать на помощь.

Но внезапно память ухватила её за загривок.

- На всякий случай повторю: не вздумай помогать. С тобой рядом я буду только мешкать.

— …

Будет ли правильным решением с её стороны самовольно действовать вне плана?

Не подвергнет ли это мистера Отиса ещё большей опасности?

То, что он сказал спрятаться, означало, что шеф-повар идёт сюда. То есть, план Алана по отвлечению провалился.

Хотя он всегда держался резковато и грубовато, по сути Алан Отис был мальчишкой честным и добрым.

Если бы Рейчел столкнулась с шеф-поваром лицом к лицу, этот добрый мальчик, несомненно, бросился бы, не жалея себя, лишь бы спасти её.

Как тогда, в случае с вареньем.

«Нужно довериться мистеру Отису. Он же обещал мне, что не станет лезть на рожон. Сейчас, пожалуй, лучше не создавать новых переменных».

Рейчел крепко зажмурилась, затем открыла глаза и начала искать, где можно спрятаться.

Вариантов было три. Две деревянные двери, которые она успела заметить, когда вбежала на кухню. И одна железная дверь, которую она ещё не проверяла.

Выбегать наружу нельзя — неизвестно, что там. Оставалось лишь два варианта.

Рейчел решила исследовать ту дверь, что ещё не проверяла.

Если повезёт, возможно, она найдёт ключ от запертой двери или слабое место шеф-повара.

К счастью, железная дверь оказалась не заперта. Рейчел осторожно потянула за ручку. Навстречу хлынуло ледяное дыхание.

«Холодильная камера».

Внутри было мрачно. Но откуда-то пробивался тусклый голубоватый свет, так что разглядеть что-то перед собой было не так уж сложно.

Она оставила дверь чуть приоткрытой, чтобы не случилось беды, если замок вдруг щёлкнет, и огляделась.

Холодильник был слишком просторен, чтобы охватить взглядом. Вдоль стен тянулись стеллажи и витрины, а в центре…

— Что за мясо тут такое?..

Ягнятина, свинина, говядина и ещё какие-то куски, назначение которых невозможно было распознать, были аккуратно развешаны рядами под потолком.

Даже мельком увиденные в темноте, они определённо казались очень свежими, словно только что забитыми.

На пол капало что-то, похожее на кровь или на воду.

По позвоночнику пробежал холодок. Рейчел почти бегом двинулась вдоль стен.

Ничего особенного: продукты, стеклянные банки с непонятным содержимым, тяжёлые ящики.

Она приподняла крышку одного, но из-за тусклого освещения толком рассмотреть было невозможно.

В конце концов, это ведь холодильник. Вряд ли здесь хранилось что-то кроме продуктов.

Наверное, лучше выйти и снова оценить обстановку.

Именно в тот момент, когда она повернулась.

— Ах!

Под ногой что-то мерзко хлюпнуло. Рейчел вздрогнула и отпрянула, задела висящий рядом кусок. Было совершенно естественно, что она посмотрела на это мясо.

А ведь не следовало.

— Что… это?..

Ноги. Те самые ноги, что должны были бы мягко ступать и бежать.

Под ними — плоский живот, скрещённые и пришитые к груди руки, шея.

И выбритый до блеска череп.

Прямо здесь.

Казалось, что зашитые глаза смотрят прямо на неё. Казалось, что аккуратно зашитый рот вот-вот издаст крик.

Рейчел в ужасе отпрянула. В рядах упорядоченно висевшего мяса, в самом дальнем — несомненно…

Да, несомненно: человек.

Человек, такой же, как она сама, хранился здесь как продукт…

[Встреча с тем, кого привлечёт этот запах, не будет приятной. Он любит мясные блюда, а мясо всегда в дефиците.]

Внезапно в голове всплыл фрагмент правил Бертранда.

Затем вспомнилась миссис Отис, которая то и дело отказывалась от еды.

Вспомнилась ягнятина, поданная на званом ужине в её первый день в особняке, с текстурой, совершенно отличной от известной ей.

И наконец, Алан Отис, который хлопнул по столу и вмешался, как только она прикоснулась вилкой к мясу.

…Сколько же мяса я съела с тех пор, как приехала в Бертранд?

— У-у-у… — вырвалось у неё.

Рвотный спазм. Она поспешно зажала рот ладонью.

Вырвать здесь нельзя. Говорили же — шеф-повар слишком чувствителен к запахам.

Нельзя было делать ничего, что могло бы создать запах.

Она до боли сжала дрожащие пальцы.

«Не думай, не думай. Сейчас не время думать о чём-то, кроме выживания».

— Сначала… нужно уйти…

С трудом, на подгибающихся ногах, она двинулась к выходу. Нужно бежать отсюда. Вырваться из этого кошмара. Сделать глоток свежего воздуха…

И тут.

— Хх!

Что-то ледяное, как железный обруч, сжало её лодыжку. Рейчел резко вдохнула и посмотрела вниз.

Синяя, словно у мертвеца, рука держала её за ногу.

***

Он сказал Рейчел Ховард, что никогда не был на кухне, но это была ложь.

Алан Отис сам спускался туда и встречался с шеф-поваром лицом к лицу. Это было примерно в то время, когда его мать, единственная оставшаяся в живых, окончательно лишилась рассудка.

Мальчик хотел умереть. До отчаяния хотел умереть. И пошёл к самому опасному существу особняка — к шеф-повару. Думал: если кто и сможет убить его, так это он.

Именно тогда он нашёл коридор, по которому шеф-повар перекатывал тележку с едой.

Алан пробрался этим путём на кухню.

В тот день шеф-повар откусил от его бедра треть плоти.

Если бы не явившийся вовремя Роджерс, мальчик потерял бы и остальное.

Когда лечение закончилось, Роджерс дал ему пощёчину и нацепил ошейник.

- Если ты умрёшь, будет плохо, Алан. Твой отец теперь бесполезен.

Нежно поглаживая его по голове, как дорогую вещь, Роджерс прошептал это.

Это был ужасный опыт, который не хотелось переживать снова. Но, оглядываясь назад, он принёс некоторую пользу.

Например, знание некоторых особенностей шеф-повара.

Алан вошёл на кухню, подошёл к накрытому столу и взял круглый мясной пирог. В руке он лежал как влитой.

— Отлично.

Первая особенность: шеф-повар до безумия одержим собственными блюдами.

Алан замахнулся и изо всей силы бросил пирог вдаль.

Хляп! Пирог развалился, разбрызгивая коричневое мясо.

Шеф-повар, увлечённый поеданием трупа, обернулся.

Его крошечные, словно пуговичные, глазки уставились на изуродованный пирог.

А вот вторая особенность: чудовище чрезвычайно медлительно.

Медленно поднявшись, шеф-повар неуклюже побрёл к пирогу.

Позади него Рейчел Ховард стремительно бросилась вглубь кухни.

Её лицо, обращённое только вперёд, было решительным. Она справится. С первого дня знакомства и до этого момента — она всегда была такой.

Значит, и он должен исполнить свою часть.

Алан схватил супницу и метнул её. Капли супа и осколки стекла брызнули в воздухе.

Когда суп был разлит в месте, немного отдалённом от пирога, шеф-повар застыл в оцепенении, словно его мозг перегрузился.

Так и есть. Третья особенность: умом оно было убого.

«Интересно, нашла ли учительница дверь?»

До сих пор всё шло гладко. Если так продолжится, можно будет до тех пор устраивать кавардак, пока Рейчел Ховард не выберется, а напоследок опрокинуть стол и удрать.

Но в жизни Алана ничего никогда не бывало просто и гладко.

— …А?

И на этот раз тоже.

Шеф-повар, ковырявшийся руками в супе, вдруг резко поднял голову. Его взгляд устремился вглубь кухни, туда, где спряталась Рейчел.

Из его рук на пол стекла жидкая еда. Он шатко поднялся и повернул свои огромные ноги в сторону её убежища.

— Эй, куда ты собрался?

Алан в отчаянии стал хватать и бросать всё подряд: торт, жареную курицу, салат.

Звяк! Грохот! Гулко бились тарелки.

Но бесполезно. Шеф-повар, утратив интерес к изуродованным блюдам, всё так же медленно брёл к Рейчел.

Алана охватила паника. Он крикнул во всю силу:

— Чёрт! Прячься!

Услышала ли она? Услышала ли учительница?

Нет, и какой в этом толк? Какое укрытие может быть на кухне?

Нужно выиграть время. Дать ей возможность сбежать.

Алан опрокинул стол целиком.

И даже теперь, когда все его блюда превратились в мусор, шеф-повар не выказал и крупицы интереса.

Он стиснул зубы. Что делать?

Вдруг взгляд упал на растерзанное тело, то самое, что чудовище только что глодало.

Поверх него наложился образ Рейчел Ховард.

— …

Он же обещал не переусердствовать.

Алан поднял с пола нож. Лезвие было длинным и острым, легко прорезало бы мягкую человеческую плоть.

Он поднёс его к своей руке.

— Эй, чудовище!

Четвёртая особенность: сильнее всего его возбуждает запах человеческой крови.

— Смотри. Это то, что ты любишь больше всего.

Алан медленно полоснул себя по руке.

Алые капли выступили, скатились по белой коже.

— Вкусно ведь, да?

Шеф-повар наконец повернулся к нему. Изо рта чудовища струилась слюна.

«Чёрт побери…»

И пятая особенность: в состоянии крайнего возбуждения…

— Грааахххрррр!

…оно способно развивать скорость, превосходящую любые ожидания.

С звериным рёвом шеф-повар бросился вперёд.