Прежде чем зубы шеф-повара сомкнулись на нём, Алан подался вперёд и перекатился по полу.

В одно мгновение положение поменялось. Шеф-повар, промахнувшись, врезался лицом в стол и, рухнув на груду осколков, стал дёргаться.

Алан, опустившись на одно колено, тяжело дыша, принял стойку, готовясь к следующему движению.

Ему самому не верилось, что только что он сумел столь стремительно увернуться.

Тем временем шеф-повар пришёл в себя, резко тряхнул головой и поднялся. Его чёрные глаза-бусинки перекатились и уставились прямо на Алана.

Алан сунул пальцы в длинную рану, из которой понемногу сочилась кровь.

Широко разошедшийся разрез заструился алыми ручьями, словно прорванная бочка.

— Давай, иди сюда!

Плечи шеф-повара дёрнулись. Завидев красное, он, словно взбешённый бык, рванулся во весь опор.

— Сегодня я так просто себя съесть не дам.

Алан резко отклонился назад, и чудовище врезалось лицом в пол, усыпанный каплями крови.

Алану показалось, что кожа шеф-повара стала заметно краснее.

Так несколько раз повторялось одно и то же. Шеф-повар бросался вперёд, Алан едва успевал увернуться.

Тупые зубы снова и снова скользили по его коже. Пол был залит кровью.

Дыхание мальчика стало прерывистым и тяжёлым.

«Чтобы учительница успела сбежать…»

Лучше хотя бы ненадолго вывести его из кухни.

Алан повёл шеф-повара к выходу. Прежде чем броситься в коридор, изо всех сил закричал:

— Убегайте первой! Я догоню!

Слышала ли она? Услышала?

Проверять было некогда. Вновь огромная пасть шеф-повара сомкнулась прямо перед ним. Алан метнулся в темноту коридора.

Даже уворачиваясь, он лихорадочно просчитывал путь. Если уж и уводить шеф-повара, то в противоположную сторону от того прохода, которым они спускались вниз.

Только так у Рейчел Ховард будет шанс сбежать.

Никогда прежде он так яростно не напрягал мозг. Но оно и понятно: мёртвым думать незачем.

А ведь Алан Отис до сих пор был почти мертвецом, сам отказался от жизни.

Но сейчас? Какой теперь он, этот Алан Отис?

Зачем он так отчаянно рвётся убежать? Ведь смерть, которой он так жаждал, совсем рядом, широко разинув пасть. Почему же он не бросается ей навстречу?

Отпусти тело. Прекрати думать. Тогда ты наконец обретёшь вечный покой.

Ты вырвешь с корнем источник зла, причинивший страдания множеству людей, и приведёшь Рейчел Ховард в самое безопасное место.

Стоит только умереть. Стоит только тебе умереть.

Стоит только мне умереть.

Зубы шеф-повара скользнули по щиколотке. Алан потерял равновесие и покатился по полу.

Нога плохо слушалась.

Но он снова поднялся.

И вдруг словно чей-то голос прозвучал в его голове:

«Алан Отис, ты что, захотел жить? Ты барахтаешься, потому что жить хочется? Ты осмелился?»

Алан стиснул зубы. Не знаю. Не уверен.

Отчаяние хуже грозовой тучи. Даже солнечный свет и ветер не могли развеять его.

Оно всегда висело над головой, давя, прижимая к земле.

Даже если я выйду вместе с Рейчел Ховард за пределы особняка, мне всё равно придётся всю жизнь нести на плечах это отчаяние.

Но всё же… всё же.

В сердце Алана шевельнулось любопытство.

Каким видит мир Рейчел Ховард с этими своими глазами, как весенние ростки?

Какими будут дни рядом с ней?

Любопытство, возможно, и есть величайший грех и величайшее наказание человека. Оно отталкивает от вечного покоя и ведёт обратно — в отчаяние.

Хочет ли он жить на самом деле? Не знает.

Но Алан решил всё же сделать шаг. С отчаянием на плечах, борясь, чтобы не пасть под его тяжестью.

Хоть миг, хоть мгновение пройти рядом с ней.

Рейчел Ховард. Спасительница с глазами цвета молодой зелени, однажды внезапно вошедшая в моё отчаяние.

Должно быть, я уже ослеп от света, что ты мне показала.

Теперь я не вижу самого отчаяния. Но свет её зелёных глаз всё ещё ясно ощущаю.

И потому Алан Отис мог бежать изо всех сил.

К призрачному выживанию. Как и всё живое, рождённое на этой земле.

Ведь у всякого света есть тень, а у всякой тени есть свет.

Значит, даже у чёрнейшего отчаяния непременно должна быть своя белоснежная надежда.

— Кх!

Он врезался в стену. Дальше путь оборвался.

Шеф-повар, шатаясь, приближался. Его обвисшая кожа колыхалась, словно размякшая.

Неужели и этот монстр исчерпал силы?

«Учительница… должна была успеть сбежать».

Даже когда смерть подступила вплотную, Алан не чувствовал сильной тревоги.

Правитель Бертранда не позволит ему умереть.

Как всегда, появится в последний момент, чтобы вырвать его из пасти смерти.

«Только бы он явился, пока я ещё цел…»

Иначе как же думать о новом побеге?

Ненасытная пасть раскрылась над Аланом. Жёлтые зубы сверкнули холодом, словно лезвие гильотины.

Горячая слюна, смешанная с кровью, капала на бледное лицо мальчика.

Алан закрыл глаза.

И в этот миг.

— Сгинь! Ты, сукин сын!

Словно галлюцинация, донеслась чужая брань.

Вж-жух! На Алана хлынула струя ледяной жидкости.

Он резко открыл веки. На мгновение мальчик не поверил своим глазам.

Шеф-повар, сидевший на нём сверху, таял, как мороженое.

— Что за…

Его тело окончательно распалось. Вязкая масса, будто жидкое желе, обрушилась сверху.

Сквозь отвратительное липкое чувство Алан разглядел того, кто выкрикнул проклятье.

Рейчел Ховард.

Его спасительница с растрёпанными волосами, тяжело дышащая, с огромным ведром в руках.

***

Чуть раньше. Внутри холодильной камеры.

— А-а-а!

Сдерживать крик больше не было сил, Рейчел рухнула на пол. Руки и ноги тряслись.

Что? Что это такое?

Труп… труп схватил меня за ногу?!

Она, едва шевеля дрожащими пальцами, коснулась мёртвой руки, вцепившейся в её щиколотку.

Сколько бы ни был абсурден факт нападения мертвеца, главное было выбраться отсюда. Надо к Алану!

Но хватка лишь усилилась.

— Угх!

— П-погодите! Простите! Не уходите! Я не собираюсь причинять вам вред, мисс!

На миг Рейчел решила, что сходит с ума. Но нет, чуть невнятно, но ясно звучала речь.

Она донеслась из глубины кладовой.

Рейчел, едва собравшись, заикнулась:

— К-кто вы?

— Обещайте, что не убежите сразу, и я отпущу.

— …Обещаю.

Хватка ослабла. Рейчел поднялась, сжав кулаки, и медленно шагнула вглубь.

Невероятно, но там лежал мужчина.

Мужчина, всё тело которого было туго связано чем-то вроде колючей лозы.

— Вы… вы правда человек?

— Хм, я думаю, что да.

Он усмехнулся. Рейчел присела рядом. Мужчина выглядел измождённым, но глаза его светились ясностью.

И, как когда-то у Бекки Дастин, от его кожи исходил едва уловимый аромат розы.

Она сразу поняла: это человек. Настоящий. Слуга, ещё не ставший розой.

Рейчел встала на колени и наклонилась вперёд.

— Могу я вам помочь? Может, снять эти лозы?

— Благодарю, но рассказывать сейчас некогда. Я слышал шум. Разве ваш спутник не в опасности?

Он переводил дыхание с трудом.

— Я — излюбленное блюдо шеф-повара. Я лучше всех знаю его. Поверьте мне.

— Что вы имеете в виду?..

В этот миг прорезался крик:

— Убегайте первой! Я догоню!

Донёсся крик, в который вложили все силы. Это был голос Алана Отиса.

Рейчел вскочила. Не время расспрашивать мужчину. Алану угрожала опасность.

— Я вернусь за вами позже!

Она уже собиралась выскочить, и вдруг голос мужчины остановил её, сам он ухватил её за край одежды:

— Вылейте воду!

— Что?

— Воду! Шеф-повар — это пламя. Он слаб против воды. Прошу, поверьте мне!

Пламя?

Мысли мгновенно закрутились. Огонь. И розы.

Ведь говорили: хозяева особняка — это розы. Розы — растения. Растения боятся огня.

И правда, розы сторонились пламени.

Но они же боялись и шеф-повара…

А кухня вся в огне, пламя повсюду…

«Если он и в самом деле — огонь… тогда логично, что вода его ослабит».

Но риск огромен. Ошибка и Алан погибнет.

«Не могу бездумно верить этому человеку».

На лице Рейчел отразилось сомнение. Мужчина закричал с отчаянием:

— Чёрт возьми, да поверь же ты! Я сам видел, как он теряет форму из-за воды! Разве это похоже на то, что я говорю это просто так, чтобы помочь вам? Как же я ждал, когда же придёт человек! И вот прошу тебя: убей этого ублюдка за меня!

Ненависть.

Слепая, пронзительная ненависть, от которой волосы вставали дыбом.

Подделать такое чувство было невозможно.

Он не помогал Рейчел ради неё. Он хотел использовать её, чтобы уничтожить шеф-повара.

Благодаря этой очевидной цели её решение стало твёрдым.

Рейчел решилась и выскочила из кладовой.

Перед глазами предстала разгромленная кухня.

Разлитая еда. Осколки посуды.

И пятна крови. Несомненно, Алана Отиса.

Сердце рухнуло вниз.

«…Нет, с мистером Отисом всё должно быть в порядке. Раз он сказал бежать первой, то наверняка заманил его наружу».

Уговаривая себя, она быстро огляделась.

Даже здесь, в кухне, где нужен был огонь, стояли хорошо закупоренные баки с водой.

Рейчел схватила ведро и зачерпнула полное. Вес был огромен, но сердце колотилось так сильно, что она почти не чувствовала тяжести.

Она выбежала в коридор. На полу тянулся грязный след — кровь, смешанная с чёрной жидкостью.

Не медля больше ни секунды, Рейчел побежала по следу.

За поворотом показалась огромная туша шеф-повара. А под ним…

— Алан!

Лежал Алан Отис, изодранный и измученный, раскинув конечности.

Увидев это, мир перевернулся с ног на голову. В глазах потемнело.

В груди что-то взорвалось, прорвавшись наружу вместе с криком:

— Сгинь! Ты, сукин сын!

Это была первая откровенная ругань, которую Рейчел Ховард произнесла в своей жизни.