— П-погодите, подождите!

Чьи-то сильные руки схватили её за запястья. Рейчел вскрикнула.

— Что вы себе позволяете…!

Горничная подняла взгляд. На лице совсем ещё юной девушки, семнадцати или восемнадцати лет, застыло напряжение.

Пока Рейчел пыталась найти слова, девушка торопливо заговорила, сбиваясь от волнения:

— Простите, если напугала вас! Я не хотела говорить ничего странного… Просто я очень хотела поговорить с вами, мисс Ховард. Мы с вами единственные союзники в этом доме…

Единственные союзники?

Рейчел нахмурилась, но тут её вдруг осенило: от этой горничной пахло розами… но запах был удивительно слабым.

В Бертранде розы росли повсюду, кроме личных спален. И в детской, и в гостиной миссис Отис, и даже в крошечной комнатке, где Алан Отис хранил лекарства.

Поэтому каждый, кто жил здесь, источал стойкий аромат роз. Даже её собственное тело наверняка им пахло. Это считалось естественным и даже было прописано в правилах Бертранда: для его обитателей запах роз — норма.

Но интенсивность запаха у всех была разной. От миссис Отис исходил резкий аромат дорогих духов, от Алана Отиса — запах антисептика. От Роджерса иногда тянуло влажным лесом, а от близнецов — лёгким детским теплом, перемешанным с тонким розовым шлейфом.

Только вот запах от слуг всегда был настолько густым, что перехватывало дыхание, будто поднимался из самой глубины их существа.

Но эта девочка… была другой.

Только сейчас Рейчел ясно увидела её глаза. Карие, сияющие страхом и отчаянной мольбой.

Уверенность пронзила её: эта горничная не такая, как остальные.

— У меня скоро заканчивается контракт, — прошептала она. — Я подумала, может, сумею хоть чем-то помочь вам, мисс Ховард…

Значит, от неё можно выведать что-то о Бертранде и семье Отисов.

«Но нельзя проявлять любопытство…»

Но всего чуть-чуть. Ровно столько, чтобы помочь близнецам.

Рейчел сглотнула.

— Как тебя зовут?

Лицо девушки, до этого готовое расплакаться, вдруг озарилось широкой улыбкой — как у человека, который в последний миг ухватился за спасительную верёвку, падая в пропасть.

— Меня зовут Бекки Дастин.

И только сейчас она пожалела.

— Спасибо вам… и простите.

Ей не следовало слышать это имя.

***

Представившись, Бекки бросила нервный взгляд на часы. У неё что, было ограничение по времени? Может, горничные не имели права подолгу задерживаться в чужой комнате?

Впрочем, и Рейчел нельзя было надолго отлучаться. Если медлить, близнецы могли бы начать попытку побега. Она вздохнула с досадой: жаль, сегодня ничего узнать не удалось. Видимо, день был неподходящий.

— Я всегда прихожу убираться в вашу комнату в два часа дня, — тихо произнесла Бекки, собирая тряпки и щётки.

Смысл её слов был ясен: встречаться стоит именно тогда.

— Понимаю. Спасибо тебе.

Они обменялись коротким взглядом, молчаливым обещанием. Рейчел попрощалась и вышла.

На следующий день, задав близнецам рисунок в качестве домашнего задания, она вернулась в комнату до двух часов.

Села за стол, раскрыла книги и бумаги — словно составляя экзаменационные вопросы, — но при этом косилась на часы.

5 минут… 3 минуты… 1 минута… 10 секунд…

Когда стрелка чётко встала на «2», раздался стук: тук-тук-тук.

— Пришла на уборку. Вхожу.

Дверь отворилась. Рейчел встретилась взглядом с Бекки, несущей в руках ведро и тряпки.

— ...

Они обменялись спокойными кивками, будто ничего необычного не происходило. Бекки взяла тряпку, а Рейчел спрятала лицо в книгу.

Она сделала вид, что пишет, но исподтишка следила за горничной. Девушка протирала пол и то и дело тревожно косилась по сторонам, кусая губы, словно боялась, что их разговор подслушают.

Рейчел прикрыла глаза рукой, будто задумалась, и бросила взгляд в сторону окна. Третий этаж. Никто снаружи не подслушает, дверь закрыта наглухо.

С точки зрения здравого смысла — опасности не было. Но ведь в этом доме и без того происходили необъяснимые вещи: было несложно поверить, что стены способны впитывать разговоры и передавать их кому-то ещё.

Пока она размышляла, Бекки подошла к книжному шкафу, держа тряпку. Рейчел снова обмакнула перо в чернила.

— Через три недели… я буду свободна.

Голос её дрожал так, что казалось, слова вот-вот сорвутся в рыдание. Капля чернил упала на бумагу, но Рейчел незаметно сменила лист.

Бекки наконец заговорила. С чего же начать?

Хорошо, начнём с главного: откуда в Бертранде собрались эти странные слуги? Сам дом делает их такими или нет?

— Звучит прекрасно. А я тут всего пару месяцев. Скажите, мисс Дастин, как вы оказались в Бертранде?

— Я увидела объявление в газете, отправила письмо с рассказом о себе… Потом прошла короткое собеседование, и меня приняли.

— В газете? Но тогда, наверное, желающих было тьма!

— В объявлении просто говорилось, что требуется горничная в загородный особняк знати. Название места не указывалось. Я узнала, что это Бертранд, только получив ответ. Наверное, поэтому больше никто не откликнулся. У меня были срочные обстоятельства, и я согласилась, хоть и было тревожно…

Рейчел нахмурилась. В домах вроде семьи Отис слуг обычно нанимают только по знакомству. Давать анонимное объявление в газете — весьма необычный способ.

Перо заскрежетало по бумаге.

— А остальные тоже пришли таким образом?

— Не знаю. В Бертранд редко берут новых людей. Даже если с кем-то из слуг что-то случается, их место не пустует…

Голос её стал тихим, словно ускользающим.

Что значит — место не пустует?

Рейчел задумчиво постучала пером по столу.

— Здесь много тех, кто работает давно? Кто работает дольше всех?

— Не могу сказать. Я ни с кем толком не разговаривала. Когда я приехала, все остальные уже давно здесь работали.

— А вы не думали продлить контракт?

— Такой «человек», как я, даже не осмелился бы на такое.

Бекки сделала ударение на слове «человек». Значит, старые служащие — не обычные «люди»? Или они вообще не «люди»?

Казалось, дальнейшие расспросы о прислуге ничего не дадут. Бекки, самая младшая среди прислуги, единственная выглядела нормально. Похоже, чем дольше работаешь в этом особняке, тем более странным становишься.

Рейчел решила осторожно сменить тему:

— Наверное, миссис Отис очень добрая, раз многие слуги остаются надолго.

Не успела она договорить, как Бекки резко вскинула голову.

— Миссис Отис…

— Мисс Дастин?

— Ни в коем случае не проявляйте интереса к семье Отис! Эта семья…

Её тело затрясло, будто её била лихорадка. Рейчел испуганно поднялась, но Бекки вскрикнула:

— Стойте там!

— С вами всё в порядке?

— Не подходите! Умоляю.

Рейчел неловко села обратно. Девушка снова склонилась к полу, яростно натирая одно и то же место.

— Сближаться с семьёй Отис слишком опасно… Особенно со старшим сыном.

— Почему именно с ним?

Её движения замедлились. Лишь спустя долгую паузу она ответила:

— Потому что для слуги слишком тесная связь с хозяевами — всегда яд. На тебя начнут косо смотреть, обвинят в наглости… А здесь… ещё хуже.

— ...

— До вас у близнецов было несколько гувернанток. Все они проявляли интерес к первому сыну. И все исчезли. Бесследно. Всё потому что они привлекли их внимание.

— Их?..

— Вы не должны привлекать их внимание, мисс Ховард.

Бекки резко обернулась. Её пальцы так сильно сжали тряпку, что та чуть не порвалась. В её взгляде смешались паника и мольба.

— Не думайте ни о чём! Не выделяйтесь! Не проявляйте любопытства! Притворяйтесь мёртвой, лишь бы выжить! И ещё…

Она сжалась в комок, её голос стал едва слышным, словно готовым угаснуть.

— …И остерегайтесь аромата роз.