Часть 12

Рейчел резко распахнула глаза.

Звук дождя, будто пробивающего потолок, и гром, ревущий, как дикий зверь, яростно сотрясали весь особняк.

Как в тот день, когда происходил «обряд».

— ...

Ослепительная молния, пронзив землю, осветила комнату. Рейчел тяжело выдохнула и резко села.

Опять… сон?

Она дотронулась до левого глаза, всё ещё слегка ноющего. Провела рукой дальше, ощупала лицо, шею, плечи, не пропуская ни одного участка.

Лицо — цело. Зрение — на месте. Ни крови, ни жгучей боли — ничего. Всё в порядке.

И всё же в голове ясно горели картины — пламя, кровь, тела, корчившиеся в судорогах.

И девочка с топором, к которому липли ошмётки плоти, подходящая всё ближе, будто вот-вот дотронется…

…Ах, да.

Теперь понятно.

Это был тот самый день трагедии семьи Хамфри.

Во сне Рейчел стала Гилбертом Хамфри и видела всё его глазами — собственными глазами мальчика, который всего лишь хотел защитить дорогих ему людей.

Она видела конец счастливейшей семьи.

И узнала, кто был тем чудовищным убийцей.

Пронизывающий, словно лезвием по костям, холод накрыл её. Рейчел затряслась и обхватила себя руками.

Правда… правда ли это?..

«Ты… это сделала?»

Ты, которая мило улыбалась, шалила, играла на рояле, лазила по деревьям, бегала по саду. Неужели правда свою семью…

Неужели и вправду убила всех?..

И в тот миг…

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Крик.

Хор пронзительных криков десятков голосов разорвал безмолвный воздух.

Рейчел резко вскинула голову. Будто кто-то ударил её по затылку, приводя в чувство.

Наконец-то её рассудок полностью вернулся.

И тогда щупальцы отчаяния, впивавшиеся в её сердце, засуетились и отступили, словно тени, испуганные светом. Рейчел поняла, что на мгновение слилась с чувствами Гилберта Хамфри.

— И это тоже дело рук мисс Хамфри?..

Сон как рукой сняло. Она откинула одеяло и тут же ощутила, что ткань под пальцами какая-то… чужая. Зловещее чувство неладного поползло вверх по спине.

Рейчел наклонила голову, чтобы рассмотреть одеяло получше. В этот момент снова ударила молния. В ослепительном белом свете она увидела полную картину комнаты.

— Что… это такое?..

Она спрыгнула с кровати и огляделась. Это была несомненно её спальня. Но знакомой эту комнату назвать было нельзя.

Планировка — та же. Мебель — похожа.

Но всё остальное: постельное бельё, книги, рамки с фотографиями, безделушки — всё чужое.

Её вещей не было нигде.

— Может… я всё ещё сплю?

Но боль от сильного щипка на руке доказала обратное.

Потирая место, Рейчел вдруг опустила взгляд на одежду. Белая блузка, тёмно-зелёная юбка.

Это был её обычный повседневный наряд.

Хотя она точно помнила, что перед сном переоделась в ночную рубашку.

— Этого просто не может быть…

Проснулась — и комната стала чужой, словно она попала в другой мир. На ней точно не пижама, в которую она была одета, а повседневная одежда.

Разве перед сном произошло что-то особенное?

Нет.

Она просто весь вечер думала о семье Хамфри, не находя себе места, и, решив написать Джулии письмо на следующий день, рано легла спать.

Ничего, что могло бы объяснить такой абсурд, не случилось…

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Снова донёсся звенящий крик. Он шёл из коридора.

Рейчел сжала кулаки.

Сон это или нет, но сидеть здесь бесполезно.

Нужно действовать. Только тогда что-то изменится.

Пойти и посмотреть.

Решиться — самое трудное. Но сделав шаг, Рейчел уже не медлила. Она глубоко вдохнула несколько раз и распахнула дверь.

И увидела то, что заставило сердце сжаться от ужаса.

Это был Гринвуд. Без сомнений.

Но не тот Гринвуд, который она знала.

Коридор сплошь в буро-красных пятнах и выжженных следах.

Рейчел шла как во сне, оглядываясь.

С кровавых разводов, заполнивших стены и пол, капала свежая алая кровь — кап… кап… кап…

Точно так же, как в её сне несколько дней назад.

Вот только теперь это был не сон, а жуткая реальность.

Рейчел прикусила губу и осторожно шагнула вперёд.

Да, идти туда страшно. Но стоять на месте ещё хуже.

Она решила спуститься вниз, проверить, что с прислугой. Шагая, старалась обходить пятна, но всё равно на край юбки упала капля крови.

И прямо в том месте ткань прожглась, оставив круглое отверстие.

«…Нужно быть осторожной. Ни в коем случае не дать крови коснуться одежды».

Сжав пальцами край юбки, она подняла подол и пошла дальше.

И вдруг…

Звяк!

Пожелтевшее от старости стекло окна треснуло и разлетелось, а из пробитого проёма резко выскочила чёрная ветвь. Рейчел вздрогнула, отшатнулась и поняла, что это не ветка. Это — человеческая рука.

Обугленная, почерневшая до костей.

「Помогите…」

Раздался тонкий, хриплый голос, готовый вот-вот угаснуть, умоляя. Это было началом.

Помогитепомогитепомогитепомогитепомогитепомогитепомогитепомогитепомогите

Больнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольнобольно

Ненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижу

Шепчущие голоса без перерыва выползали со всех сторон. Они вползали в голову и подтачивали рассудок.

Рейчел ускорила шаг. Заткнув уши, она помчалась по коридору. Казалось, если она останется здесь хоть на мгновение дольше, то сойдёт с ума.

С каждым её шагом окна звенели, звянь, звянь, звянь, разбиваясь. Из них сотнями выскакивали чёрные руки, словно щупальца насекомых. Они извивались, напрягая все силы, чтобы схватить Рейчел.

Спаситеспаситеспаситеспаситеспаситеспаситеспаситеспасите

Почему?почему?почему?почему?почему?почему?почему?почему?почему?почему?почему?

Ненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижу

Плохойплохойплохойплохойплохойплохойплохойплохойплохойплохойплохой

Капли крови брызнули на подол, ткань задымилась, запах жжёной материи ударил в нос.

Но ей было всё равно.

Лишь бы уйти от этих голосов.

Голоса, терзавшие мозг, к тому времени, когда она достигла лестницы, куда-то исчезли.

Рейчел, обливаясь потом, рухнула на ступеньки.

— Что… что здесь происходит?..

Она была так измотана физически и морально, что предпочла бы потерять сознание. Но всё же она насильно поднялась на ноги. Сейчас голоса стихли, но неизвестно, когда они могут снова нагнать.

Опираясь на перила, она, шатаясь, спускалась вниз.

На пятой ступени перед ногами что-то с грохотом упало.

— А-а-а!

Рейчел вскрикнула и села прямо на пол.

Перед ней была упавшая со стены рамка.

Она подняла взгляд.

Те самые картины, что когда-то так её пугали — изображения человеческих тел и их частей.

Теперь все рамки были пусты.

Белые, вычищенные, как лист бумаги.

Это было непостижимо.

Но после всего пережитого уже неудивительно.

Она осторожно шла дальше, обходя тёмные тени на полу: стоило пройти мимо — сверху падала очередная рамка.

Лестница казалась длиннее, чем обычно. Возможно, так оно и было. К тому времени, когда она наконец спустилась с лестницы, Рейчел была полностью истощена.

Она осела на пол, тяжело дыша.

И вдруг перед глазами возникла белая рука.

— Вы… в порядке?

Голос. Тихий, пропитанный печалью.

Рейчел медленно подняла голову и увидела знакомое лицо.

— Грин…

Нет.

— Вернее, Гилберт Хамфри, да?

Лицо с повязкой на левом глазу было безмерно печальным. В красиво сияющих золотистых глазах читалась горечь.

Садовник-юноша, с которым она провела несколько рассветов, или же младший сын трагически погибшей семьи Хамфри, смутно улыбнулся.

— Вы… знаете, кто я, леди?

— Мисс Хамфри показала мне ваш дневник.

— …Вот как. Она, значит…

Гилберт на миг задумался, глядя куда-то вдаль.

Рейчел подняла на него взгляд.

Сейчас он был совсем не тем юным садовником, которого она знала.

В нём появилось что-то иное — взрослое, тёмное, будто отрешённое.

Даже одежда была другой — не рабочая, а строгий костюм, достойный благородного происхождения. Он выглядел так, словно наконец стал самим собой.

Он вновь посмотрел на неё. Тёмные, чуть вьющиеся волосы мягко спадали на лоб.

— Пусть вы и читали мой дневник, но догадаться, что садовник Грин и младший сын Хамфри — одно и то же лицо, наверное, было непросто. Когда вы поняли это?

Он спросил спокойно, но с живым интересом.

Рейчел, опершись на его холодную руку, поднялась.

— В ту ночь, когда вы назвали мисс Хамфри «Кэрен». Тогда я поняла, что Грин — это вы, Гилберт Хамфри.

— Кэрен?

— Сейчас «Карен» не называют «Кэрен».

Несколько десятилетий назад, во времена правления королевы Элеоноры, у королевы была очень любимая племянница. Королева лелеяла свою племянницу Карен, называя её ласковым именем «Кэрен», и под этим влиянием называть Карен «Кэрен» стало очень модным. Ровно до того момента, пока леди Кэрен, охваченная непомерными амбициями, не была казнена за попытку покушения на члена королевской семьи. После этого имя «Кэрен» как ласковое прозвище исчезло. Если подсчитать время, это случилось примерно через десять лет после трагедии семьи Хамфри. То есть, когда жила Карен Хамфри, прозвище «Кэрен» было в ходу. Имя, которое Рейчел невольно читала как Карен, на самом деле было Кэрен. Это имя мог без колебаний произнести только тот, кто жил в одно время с леди Кэрен и умер раньше неё.

Выслушав объяснение, Гилберт слабо улыбнулся.

— Вот как… теперь ясно.

— Потом я сверила факты из дневника и окончательно убедилась.

Она слегка пожала плечами, сцепив пальцы.

— Гилберт… почему вы…

Вопросов было слишком много.

Почему он стал призраком и бродит вокруг Гринвуда?

Что он знает о происходящем в особняке сейчас?

И правда ли, что мисс Хамфри совершила то страшное убийство?

Но Гилберт покачал головой, останавливая её.

— Леди, помните, вы тогда, в подвале, сказали, что если мне понадобится помощь — вы всегда поможете?

Ночь, когда лил проливной дождь. Лишь золотистый глаз юноши ярко светился в темноте.

— Могу я сейчас принять эту помощь?