Зелёный код пульсировал в стенах камеры, но вдруг реальность дрогнула. Недалеко от Марка, прямо посреди бегущих строк алгоритма, развернулся серый портал. Он был похож на разрыв в ткани мира, нестабильный и шумный. Портал пульсировал, расширяясь с каждой секундой, пока из него не ступила знакомая фигура.

— Да ну… — Марк нахмурился, его пальцы замерли в воздухе.

— Да-да, это я, Легион собственной персоной! — парень в капюшоне отряхнул невидимую пыль со своей толстовки. — Скучал?

Марк не стал тратить время на разговоры. Он дёрнул рукой, и из воздуха материализовались строки вредоносного кода — ядовито-красные символы, которые тут же устремились в Легиона. Код коснулся его плеча, и плоть начала разъедаться, превращаясь в пиксельный шум.

Но это была лишь одна из копий. Она исчезла, а из портала тут же шагнул другой Легион, абсолютно идентичный первому.

— Не получится, чувак, — сказал клон, ухмыляясь.

Он выставил руку в сторону Марка, сложил пальцы в пистолет и тихо произнёс: — Прямое попадание в голову.

Сухой хлопок. Голова Марка взорвалась, окатив зелёные стены цифровыми брызгами. Но в Динамически-Программируемом Мире Марк был бессмертен. Тело начало дёргаться, код сшивал плоть, наращивая мышцы и кожу. Через пять секунд он стоял целым и невредимым, хотя в глазах читалось раздражение.

— Не один ты такой живучий, — сказал Марк. — Но я здесь, чтобы забрать её. Она под моим контролем.

— А что потом? — Легион сделал шаг вперёд, и его аура начала искажать зелёный свет камеры. — Думаешь, твой специальный отряд сможет добраться до неё и наказать, как положено?

— Как положено — это значит изолировать угрозу. Заткнись, Легион. Ты не имеешь права вмешиваться в работу Программиста.

— Изолировать? — Легион усмехнулся. — Ты ведь знаешь, что причиной этого инцидента является Такуя Такаяма. Скоростной маньяк, которого вы не можете поймать уже кучу лет. И вместо того, чтобы ловить его, вы перекидываете ответственность на его родственницу, которая стала жертвой ментального взлома? Это ваша логика?

Марк сжал челюсти. — Я сказал, заткнись.

— Я не против помолчать. Только девчушку заберу.

Легион молниеносно выхватил из рукава маленький, тусклый кинжал и метнул его. Марк даже не попытался уклониться, считая это угрозой. Но клинок прошёл сквозь защитные барьеры кода, словно их не существовало, и воткнулся Марку в живот.

— Грр… — Марк посмотрел вниз.

Из раны повалил серый дым. Кинжал исчез, но через две секунды кожа на животе Марка разорвалась изнутри. Оттуда, извиваясь и толкаясь, полезли десятки клонов Легиона. Они рвали код изнутри, создавая хаос в идеальной системе.

— Что ты… делаешь?! — Марк отшатнулся, пытаясь перезагрузить локальные протоколы, но не успевал.

— Забавно, да? — Легион-оригинал (или тот, кто им казался) подошёл ближе. — Ты программируешь мир, Марк. Ты создаёшь правила. Но любая программа уязвима, если в неё вторгнуться с достаточной силой. Я не ломаю твои стены я. Я ломаю их количеством.

Легион щёлкнул пальцами. — Набег.

Серый портал за его спиной разверзся полностью. Из него начали выпрыгивать, вылезать и телепортироваться клоны Легиона. Десять, двадцать, пятьдесят, сто… Они приходили из разных уголков планеты, из разных измерений. Их было так много, что зелёный код Марка начал захлёбываться. Система не справлялась с обработкой такого количества переменных. Это была DDoS-атака на саму реальность.

Клоны врезались в стены прозрачной коробки, где сидела Коэ. Они бились о барьер, теряя сознание и исчезая, но каждый удар создавал микротрещины в логике Марка. Мир начал лагать. Цвета смешивались, звук зависал.

И вот, через десять секунд клон, отдавший приказ, сам разбежался и врезался в стену. Столкнувшись с барьером, он активировал «Серый Импульс» — волну отрицания реальности.

Мир Марка затрещал. Зелёный код рассыпался в серый пепел. Коробка разлетелась на куски.

— Коэ, за мной!

Легион схватил ошеломлённую девушку за руку и затащил в портал, который тут же схлопнулся, отрезая путь разъярённому Программисту.

…

По ту сторону они оказались в грязной двухкомнатной квартире. Вокруг царил хаос: коробки из-под пиццы, пустые банки энергетиков, разбросанная одежда, кучи журналов. Воздух пах пылью и чем-то сладким. Там их встретил очередной клон Легиона, который, судя по всему, жил в этом бардаке.

— Ты как? — спросил он, глядя на Коэ.

Коэ стояла, обхватив себя руками. Её глаза были пустыми. — Я… Я убила их… — прошептала она, и голос её сорвался. — Старушку… людей на улице… детей… Я всё помню. Я чувствовала, как лезвие входит в плоть…

Легион подошёл к ней и раскрыл объятия. — Иди сюда.

Коэ не стала сопротивляться. Она рухнула в его объятия и начала рыдать. Это были не тихие слёзы, а громкий, надрывный плач маленькой девочки, которая слишком долго держала боль в себе.

— Я убила всех! — кричала она в его куртку. — Как мне жить дальше? Ну как!? Я монстр!

Легион гладил её по волосам, терпеливо ожидая, пока буря утихнет. Когда её всхлипывания стали тише, он тихо, но твёрдо сказал: — Не убивайся по этому поводу, дорогая моя. Да, ты убила кучу невинных людей. Этого не изменить. Но у тебя есть выбор. Для искупления этого греха спаси в два раза больше. Слышишь меня? Спаси тех, кого сможешь. Стань щитом, а не мечом.

Коэ замерла. — …

Легион больше ничего не сказал. Они простояли в обнимку минут пять. Усталость взяла своё, и Коэ уснула прямо на нём. Легион аккуратно уложил её на кровать, заботливо укрыл пледом, а сам вышел в соседнюю комнату, чтобы поспать на полу.

…

От заплаканной, спящей Коэ перенесёмся к тому, кто стал причиной её кошмаров.

Такуя Такаяма открыл глаза. Место, где он спал, не подчинялось законам физики. Он лежал на широкой кровати, но вокруг не было стен. Всё пространство было залито густым синим сиянием, перемешанным с абсолютной тьмой. Это был его Спидфорс — личное измерение скорости. Пространство, доступное лишь избранным спидстерам. Здесь он был богом: время замирало, энергия была безграничной, а окружение подчинялось его воле.

Выйдя из своего имения, материализовавшегося из синей мглы, Такуя оказался в тёмном переулке обычного города. Он надел чёрную маску, закрывающую нижнюю часть лица, и подавил свою убийственную ауру. Теперь он выглядел как обычный парень.

Он шёл по оживлённой улице. Вокруг кипела жизнь: люди смеялись, ругались, спешили на работу, держались за руки. Такуя смотрел на них своими холодными глазами, и в голове крутились тяжёлые мысли.

«Почему я не мог жить так же? — думал он, глядя на пару, покупающую мороженое. — Почему та женщина, которую я должен называть матерью, не была такой? Почему она учила меня не любить, а уничтожать? Почему она сделала меня таким?»

Он вспомнил крики, кровь и безразличие в её глазах. «Почему же я такой? Такой безжалостный, бесчувственный, психованный и ужасный? Ха-ха…»

Он горько усмехнулся. — Впрочем, какая разница?

В одно мгновение Такуя исчез. Синяя молния пронеслась по всей улице. Прохожие даже не успели понять, что произошло. Просто кучи трупов рухнули на асфальт, а из переулков потекла кровь.

Переместившись в другую часть города, где новости о резне ещё не дошли, Такуя зашёл в простую семейную забегаловку. Запах теста и мёда ударил в нос. Он сел за столик у окна и заказал блины.

Пока он ждал, вокруг гудели голоса. Семья за соседним столом смеялась, официанты перекрикивались, кто-то громко чавкал. Шум нарастал, давил на уши, раздражал. Для Такуи это было как скрежет металла по стеклу.

— Тихо, — прошептал он.

Никто не услышал. — Я сказал, ТИШЕ.

Никто не обратил внимания.

Такуя вздохнул. В мгновение ока он прошёлся по залу. Движения было не видно. Только ветер и красные фонтаны. Посетители, официанты, повара — все рухнули замертво. В забегаловке стало тихо. Только гудел холодильник да капала кровь с потолка. Он сам сделал себе блины и положил их на свой стол.

Такуя макнул их в мёд и откусил, наслаждаясь вкусом в идеальной, кровавой тишине.

На самом деле Такуя — потерянный ребёнок. Он не выбирал быть монстром, он просто не знал, как быть другим. Его мать, воспитавшая его в жестокости, сломала его психику, превратив сердце в кусок чёрного льда. У него нет принципов. Нет морального компаса.

Выйдя из забегаловки, он быстро зашагал в случайном направлении. На углу он заметил маленькую девочку лет пяти. Она стояла одна, всхлипывая и оглядываясь по сторонам. Заблудилась.

Такуя остановился. Что-то дрогнуло внутри. Мелькнул образ: маленький он, плачущий в углу комнаты, пока мать бьёт посуду.

— Эй, малышка, — его голос, обычно холодный, стал чуть мягче. — Что случилось? Потерялась?

— Да… хнык… Вы не видели мою маму? — девочка вытерла нос рукавом.

Такуя попытался спросить, как выглядит мать, но девочка плакала слишком сильно, чтобы ответить. Он помедлил, а затем медленно снял маску. Под ней было лицо молодого парня с яркими, электрически-синими глазами.

— Посмотри на меня, — сказал он, присев на корточки. — Я совсем не опасный. Если поможешь мне, я помогу найти твою маму. Хорошо?

Девочка перестала плакать и уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Вы очень красивый!

Такуя замер. Никто и никогда не говорил ему этого. Обычно люди кричали от страха или умирали в молчании. На секунду чёрный лёд в его груди треснул.

— Как выглядит твоя мама? — повторил он, и в голосе прозвучали нотки нетерпения, но не злости.

— Она в милом синем платье, таком же как у меня! А ещё её волосы собраны в пучок! Она очень-очень красивая, прямо как вы!

— Ха-ха, понятно… — Такуя встал. — Жди здесь.

Он исчез. Для обычного человека это заняло бы часы поисков, для Такуи — две секунды. Он оббежал квартал, сканируя окружение на сверхскорости, и нашёл нужную женщину. Она искала дочь, в панике бегая по магазинам.

Такуя вернулся, взял девочку на руки (она даже не поняла, как это произошло) и телепортировался прямо к женщине.

— Мама! — закричала девочка.

Женщина обернулась и ахнула, прижимая дочь к себе. — Элиза, ты нашлась! Господи, я с ума сошла!

— Мама, мама! — щебетала девочка. — Мне помог красивый дяденька! У него были яркие синие глаза!

Женщина растерянно огляделась, но рядом уже никого не было. Только ветер закружил опавшие листья. — Правда? Вот повезло! Ты сказала ему спасибо?

— Я не успела…

А Такуя уже был далеко. Он бежал по крышам, и маска снова скрывала его лицо. У него нет принципов, по которым он выбирает, кого спасти, а кого убить. Он делает всё по велению своего сердца, которое, к сожалению, чёрное как сажа. Но иногда, очень редко, эта тьма пропускает луч света, напоминая, что внутри всё ещё жив тот маленький мальчик, который просто хотел, чтобы мама была доброй.