Тезис не делает того, чего я от неё требую.

Я смотрю на неё, встревоженный её непрекращающимися движениями. В данный момент она плетёт паутину, получается тщательно продуманный и хорошо выполненный дизайн, состоящий из концентрических кругов, тянущихся к маленькой точке, на которой отдыхает Тезис. Сеть надёжно расположена в верхней части моей комнаты синего цвета, в углу, из которого она может наблюдать за моей нынешней центральной комнатой.

Несмотря на её очевидное трудолюбие и впечатляющие архитектурные способности, она всё равно не подчиняется мне.

— Тезис, — начинаю я, показывая на свое бедро. В данный момент я сижу на своей кровати, скрестив ноги, — Пожалуйста, подойди сюда. Я должен с тобой поговорить.

С прыжком она отрывается от своей паутины и оказывается на потолочном вентиляторе, на котором раскачивается и спрыгивает на моё бедро, смотря на меня своими прекрасными чёрными глазами. Если бы пауки были способны улыбаться своим хозяином, я уверен, Тесис бы уже это сделала. Но я хмурюсь на неё.

— Почему ты не сделала больше пауков? Нашей защите не помешало бы пополнение. Защиты вообще нет.

Тезис только молча на меня смотрела, её голова немного накренилась. Чего бы я только ни отдал за ещё одного паука для изучения и препарирования — её интеллект значительно улучшится, но мои скудные способности заканчиваются без направляющей меня Системы на этом. Как бы мне ни был неприятен этот факт, но я полностью полагался на Систему для выполнения более сложных задач.

Ещё немного подумав я осознал, что, возможно, размножение в этом любопытном и пугающем странном мире осуществляется каким-то другим методом. Основываясь на том ничтожном количестве маны, которую я обнаружил в воздухе, вполне возможно то, что такие существа, как пауки, и, возможно, даже люди, неспособны генерировать достаточное количество маны для создания потомства. Независимо от моих размышлений, я знаю кое-кого, кто более чем способен объяснить все тонкости этого дела.

Спускаясь по лестнице, я осторожно придерживаюсь перил, как мне и говорили, и направляюсь на кухню, где Мама занята приготовлением еды на вечер. Я не уверен относительно того, какие методы она использует, поскольку нет Системы, создающей планы по обеспечению пропитания.

— Мама? Хочу тебя кое о чём спросить.

Ха! Что ты скажешь на этот счёт? Я использовал слово «хочу» вместо «могу»! Склонись передо мной и взгляни на мой превосходящий интеллект.

— Джейсон, правильнее будет «могу ли я тебя кое о чём спросить».

Что?! Но — как же так?! Если вы хотите, чтобы я использовал «могу» вместо «хочу», почему не сказали мне этого раньше? Теперь я выставлен шутом!

О, точно.

— Мама, как делаются дети? — я отлично справляюсь с этим вопросом. Я не доверяю своему, к сожалению, разочаровывающему знанию языка, чтобы правильно сформулировать слова, нужные для того, чтобы узнать о более сложных аспектах моего любопытства, поэтому приходиться упрощать.

Она вздрагивает нехарактерным для неё образом, чуть не вываливая длинные жёлтые прутья из железного котла на гладкую металлическую поверхность. Поворачивается ко мне с румянцем на щеках и спрашивает, слегка заикаясь:

— Ч-что?

Хм. Я думал, что это проклятое заикание связано с малым возрастом моего тела или, возможно, от моего необычного происхождения. Очевидно, что дело не в этом.

— Как делаются дети?

Она нажимает какие-то кнопки на печи, а потом поворачивается ко мне и кладёт руки мне на плечи. Если это сделано с целью утешения или, возможно, чтобы успокоить, то на меня это не влияет.

— Дорогой, почему ты спрашиваешь об этом? Папа снова читал тебе лекцию про общение с девочками? Тебе стоит просто игнорировать его, когда он начинает говорить про это, понимаешь?

Я качаю головой.

— Мне просто любопытно. Как они делаются?

Я очень надеюсь, что мне не прийдётся спрашивать в третий раз. Выражать свои мысли этим заплетающимся языком достаточно сложно и без повторений.

— Разве мне нельзя об этом знать?

Она выглядит необычайно нервной, заправляет свои светлые пряди за левое ухо и отказывается смотреть мне в глаза. Что такого особенного в этом вопросе? Должен быть достаточно простой ответ.

— Что ж, милый, когда мужчина и женщина очень любят друг друга….

Я прерываю её.

— Да, да, они женятся. Но как делаются дети?

Я начинаю крайне расстраиваться, позволяя себе перебивать речь Мамы. Я делаю мысленную заметку следить за своими словами. Это никому не поможет (в частности, мне самому), если поток информации будет прерван.

Она вгдрагивает с неловкой улыбкой, а затем продолжает.

— Это очень хорошо, Джейсон. Где… на чём я остановилась?

Я наклоняю голову.

— На том, как делаются дети, — сколько ещё раз мне прийдётся повторять одно и тоже?!

С трудом сглотнув, она решает ещё раз воспользоваться попыткой отвести взгляд. Просто потому, что ты меня не видишь, не значит, что меня здесь нет. Что это за логика?

— Э, дорогой…. Ох, Боже, спагетти подгорают! Иди к себе и поиграй с… Как ты там это назвал?

Я хмурюсь, от чего на лбу появляются морщинки.

— Тезис?

Она кивает, поворачиваюсь к котлу. Даже отсюда я могу сказать, что его температура находится в пределах нормы, что может значить только одно. Даже мысли об этом достаточно, чтобы я был потрясён до глубины души, до моего жалкого подобия ядра, до красной пульсирующей штуковины в верхней части груди.

Температура горения у этих "спагетти" гораздо ниже, чем я думал. Какие ещё тайны существуют в этой безумной Вселенной?!