Я сидел в маленьком кругу людей, пытаясь сжаться как можно больше, чтобы избежать контакта с ними.

У меня был только день - один единственный день - на осознание то, что мне прийдётся находиться в одной комнате с людьми. После того как Мама высадила меня из машины, меня отвели в это помещение против моей воли, где десяток сопливых детей сейчас сидел в кругу, перед которыми, как клоун, распинался человек с бородой.

— Так-так, кто может сказать слово, — он сделал драматичную паузу, как будто собирается произнести настоящее имя паука, а не трёхсложное слово наподобие тех, которые он кидал в детей последние десять минут, — Голова?

Он дотронулся до собственной головы, ухмыляясь быстро отвлекающимся детям, начинающими повторять за ним.

Я на мгновение закрыл глаза, говоря себе, что скоро это закончится, и что тратить ману на убийство этого мужчины будет пустой тратой ресурсов. К тому же, меня тогда раскроют.

В идеале за эту короткую продолжительность (сколько, примерно триста лет?) жизни я бы хотел успеть создать монархию, которой бы правил. К сожалению, ни один человек до сих пор не упоминал какую-либо Систему, а я, похоже, не мог завести об этом диалог.

Мужчина уже несколько раз повторил чьё-то имя, и мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что так зовут моё тело. Я резко открыл глаза и посмотрел прямо на него, надеясь, что устрашающий эффект, который упомянула та женщина, сработает на нём. Моя надежда оправдалась, потому что он дёрнулся, но, к сожалению, быстро пришёл в себя, а затем с улыбкой произнёс:

— Джейсон? Почему ты не повторяешь? Ничего страшного, если ты стесняешься.

Я вздыхаю, пытаясь сделать свой голос на несколько октав ниже и терпя крах.

— Если всё, что мы пытаемся здесь сделать, это произнести  ртёх-слож, трёхсж-лно, — я чуть не зарычал от разочарования, но сдержался. Гораздо важнее сохранить лицо, поэтому я попробовал снова, — трёх-слож-ные.

Он выглядел приятно удивлённым, и я про себя усмехнулся.

— Так вот, как я говорил, если мы будем учить трёхсложные слова, может тогда начнём с более полезных?

Святые угодники, мой голос был слишком писклявым. К счастью, смысл фразы был донесён верно, и лоб мужчины наморщился от замешательства.

— Э-эм, извини, Джейсон, но мы э-э-э….нам не нужно учить более сложные слова, пока другие не перейдут на следующую ступень. Разве не весело? — произнёс он с выученной улыбкой на лице.

Я прищурил глаза. Так вот, что тут происходит — люди специально растят своих детей глупыми! Это, на самом деле, многое объясняет. Если более сложные слова были не так нужны, тогда почему их знали взрослые люди? Или, возможно, дети развивались медленнее, чем мои прошлые стражники? Всё, что мне нужно было сделать, для поднятия их уровней до семидесятых — это накачать их маной и натравить на более слабых существ.

Моё ядро на краткий миг замерло — чувство, к которому я не привык. Если люди растят своих детей не знающими хороших слов и глупыми, то моё чрезмерное знание их языка, возможно, окажется бесполезным.

Это осознание было крайне неприятным. Мне прийдётся намеренно казаться неразумным, чтобы меня не раскрыли, иначе я окажусь выставленным напоказ чучелом. Сложившаяся картина оказалось более забавной, чем я ожидал, и, к моему большому ужасу, с моих губ сорвался тихий, искрящийся смех.

Сидевшая рядом со мной маленькая девочка в розовом платье и с вьющимися белыми волосами придвинулась ближе и прошептала мне на ухо:

— Я знаю, о чём ты говоришь. Папочка и мамочка используют сложные слова, а здесь из говорить нельзя.

Неужели это какой-то умный человек примерно моего возраста? Она была бы идеальным прикрытием. Если я когда-нибудь облажаюсь и покажусь умнее, чем нужно, я просто укажу на неё, и все вопросы отпадут. Всё же люди глупы.

Я наклонился к ней, полностью игнорируя мужчину с бородой, и посмотрел прямо в глаза. Она коротко вскрикнула, прикрывая рот рукой и широко раскрывая глаза. Мужчина посмотрел на неё с промелькнувшим на его лице раздражением, а потом вернул внимание другим детям и попросил произнести слово «кошка».

Убедившись, что никто не смотрит, она убрала ото рта руку и тихо мне сказала:

— У тебя очень классные глаза.

Я улыбнулся с долей уверенности.

— Как они выглядят?

Её лоб нахмурился, а голова немного наклонилась вбок.

— Разве ты не знаешь?

Я искривил губы в попытке изобразить снисходительность, которая, я уверен, с треском провалилась.

— Зачем прересра — переспрашивать — если я уже сказал, что не знаю?

Она слегка надула щеки и отстранилась. Я почти запаниковал. Моё прикрытие ускользало от меня.

— Стой, стой, стой. Мне жаль, я не это имел ввиду.

Слово «жаль» на вкус напоминало кислоту, которая была даже хуже тех ужасных помой, заменяющих сливки.

Она покосилась на меня с подозрением, но всё же придвинулась ближе. Да! Позволь использовать твой интеллект, как прикрытие для собственного колоссального интеллекта.

— Твои глаза тёмные. Полностью.

Я поднёс к ним руку, жалея, что не могу использовать ману для создания зеркала, не привлекая к себе лишнего внимания. Наверное дело ещё в том, что я бы не смог создать зеркало, потому что не знал, отражается здесь свет от поверхностей так же, как это было в моём подземелье. Благодаря ещё одним моим необычным защитникам, реальность была… непоследовательной, мягко говоря.

Она с улыбкой протянула мне маленькую пухлую ручку.

— Меня зовут Шарлотта, но ты можешь называть меня Лотти. А тебя как зовут?

Я обдумал то, что собираюсь сказать, смотря на наверняка зараженную какими-нибудь патогенами протянутую мне руку, прежде чем пожать её своей жалко слабой кистью.

— Меня назвали Джейсон, но ты должна звать меня Аргус.