Меня посадили на маленький стул, сделанный из какого-то прочного искусственного материала. Как только мы прибыли сюда, Мама практически силой втащила меня в здание и отвела в эту маленькую комнату, в которой велела оставаться, а затем вышла за дверь. Я не знаю, чем она там занята, но оставшись, наконец, в полном одиночестве, я планирую воспользоваться этим по максимуму.

Я встал со стула, повернулся и начал рассматривать его. У него были гладкие круглые углы, мягкая сидушка и толстые цилиндрические ножки. Но меня больше интересовал сам материал. Из моих маленьких пухлых ручек полилась мана, которую я начал изучать, фокусируя свое зрение. То, что я до сих пор могу делать подобное, было для меня огромным облегчением — это одна из немногих вещей, на которые, как я обнаружил, я всё ещё способен, но из-за постоянного внимательного надзора Мамы, возможностей пользоваться этим было не так много.

В любом случае, структура инородного материала довольна проста по сравнению со строением клеток существ, которыми я правил в своём подземелье. Мне стало интересно, смогу ли я найти этому какое-то применение.

Я вытянул руку перед собой и сосредоточился, расходуя больше и без того жалких запасов маны, чем я рассчитывал. Небольшой шар, такого же цвета и структуры, как у стула, медленно формируется в моей руке. Мои конечности настолько слабые, что рука немного опускается под весом сферы. Жалкое зрелище.

Из чистого любопытства, я увеличил плотность шара, а после существенно уменьшил. Это несложный процесс, так как он включает в себя всего лишь добавление или удаление структуры в больших количествах, одновременно перемещая их ближе. Вздохнув, я избавляюсь от сферы, устраняя потенциальные улики. Это далеко не первый раз, когда я создаю что-то, а зачем уничтожаю, но это первый раз, когда я проделываю такое с чем-то настолько маленьким по сравнению с шестифутовым монстром, не помещающимся в моих залах, вне зависимости от того, настолько эффективным и полезным был бы трехглавый дракон-носорог, дышащий молнией.

Я отвлекся, когда в комнату зашла Мама, радостно беседуя о чём-то с другой женщиной.

— …что вы не против его позднего поступления. Я не знала, что учебный год начинается так рано, но я вас уверяю, он очень умный.

Женщина радостно кивнула.

— Конечно. Мы не обращаем внимания на различия детей и относимся к происхождению ребёнка без какой-либо предвзятости, чтобы он мог выбрать любую профессию так скоро как пожелает.

Она заметила меня, и ее лицо замерло с зафиксированной на нём улыбкой. Она точно практиковалась в этом.

— Почему у него такие глаза?

Мама посмеялась и похлопала её по спине.

— Да, для нас это тоже было большим сюрпризом. Он родился с чрезвычайно редким типом аниридии, поражающей оба глаза.

Женщина выглядела немного беспокойной.

— Разве другие дети не будут бояться его? Это производит довольно устрашающий эффект.

Мама мягко толкнула её от раздражения.

— Не говорите так при нём! Его самооценка ещё только формируется. К тому же это просто особенность, ничего более. Если они не смогут смириться с цветом его глаз, то это их проблемы.

Я уловил речь женщины. У меня угрожающий вид? Что бы ни пугало других в моих глазах, мне нужно максимально это развить. А пока, мне нужно убедить своего оппонента в том, что я совершенно неопасен. Мои подчиненные слизни пользовались такой тактикой, смысл которой заключался в том, чтобы усыпить бдительность врага своим безобидным внешний видом, а затем расплавить их в кислоте при первой же возможности.

Я подошёл к женщине и изобразил самую широкую улыбку на своём глупом лице, после чего произнёс:

— Вы будете моим учителем?

Трижды проклятые системные сбои — мой голос был отвратительным. Вопрос прозвучал весело, позитивно и чрезвычайно оптимистично, без намёка на угрозу. Мне нужно будет как можно скорее исправить это и сделать голос более устрашающим.

Несмотря на мою ненависть к вырвавшемуся звуку, женщина тут же успокоилась и опустилась на колени, радостно воркуя со мной.

— Разве ты не самый милый малыш, дорогой?

Её глаза на мгновение метнулись к моим, но, по какой-то причине, зрительный контакт продлился недолго. Я сделал мысленную заметку о том, чтобы улучшить этот аспект в ближайшее время, сохраняя улыбку на лице и при этом ненавидя себя. Я презирал то, что мне нужно было подлизываться, чтобы выжить в обществе с другими, но "садик", про который говорила Мама, был прекрасной возможностью, чтобы расширить мои знания об этом мире, а также узнать о Системе, которая здесь главенствует. По какой-то причине, к моему большому сожалению, я был отрезан от неё.

Поддерживая выражение фейковой улыбки я спросил у неё:

— Могу ли я научиться математике?

Ненавижу это.

Она широко улыбнулась и встала, не отвечая на мой вопрос, предпочитая продолжить диалог с Мамой.

— Он уже довольно чётко выговаривает слова — когда он начал разговаривать?

— Не так давно, мы даже сначала беспокоились, потому что у других детей на это ушло меньше времени, но, я полагаю, он хотел сделать всё идеально с первой попытки.

Женщина снова улыбнулась мне и сказала:

— Что ж, ты очень умный молодой человек, не так ли?

Я снова ухмыльнулся и произнёс сквозь зубы.

— Да.

Каким-то образом она увидела скрываемое мной раздражение и посерьёзнела, отряхивая юбку.

— Я должна вас предупредить, что ему прийдётся непросто вне зависимости от того, умный он или нет. Он уже отстаёт от некоторых тем.

Мама положила ладонь мне на голову.

— Я уверена, он справится.

Я не могу не согласиться. Во всяком случае, беспокоиться о своей безопасности должен был класс.

******

Примечание автора новеллы : я получил много комментариев о несоответствии возраста Аргуса детскому садику и вот, что я могу сказать. Я был на домашнем обучении и никогда на самом деле не проходил через всё это. Мои извинения за неточности.