— Глава Донда, я догадывался... — Дзидза-Ру прищурил свои и без того узкие, как ниточки, глаза. — У вас была какая-то связь с этим мужчиной, Гилем-Фа? Не просто встреча на Совете глав, а что-то более глубокое?

— Ничего особенного. Просто давным-давно у нас была небольшая стычка, вот и всё. — Донда-Ру раздражённо махнул своей массивной ладонью. Затем он снова весело рассмеялся и посмотрел на угрюмо молчавшего Дарума-Ру. — Но я хорошо знаю, каким охотником был этот старый упрямец. И считаю, что стоит хотя бы раз проверить, достойна ли его дочь дома Ру.

* * *

После ужина Рими-Ру пришла в спальню Дзибы-Ру.

— Так чего же... чего же ты хочешь, Рими? — сражённая недугом Дзиба-Ру лежала на постели из сложенных тканей и молча смотрела в лицо Рими-Ру.

— Не знаю. Я совершенно не хочу, чтобы люди из семьи Сун причинили Ай-Фа зло, но... я совершенно не могу представить её женой братца Дарума.

Рими-Ру была совершенно подавлена. Дзиба-Ру взяла её маленькие пальчики в свои, иссохшие, словно сухие ветки.

— Связь между мужчиной и женщиной — это то, что могут понять лишь они сами... Если есть судьба — они будут вместе, если нет — ничего не произойдёт... Не стоит нам беспокоиться, Ай-Фа наверняка выберет для себя самый верный путь...

— Да, если бы это была прежняя Ай-Фа, я бы тоже не волновалась. Но Ай-Фа после смерти Гиль-Фа... внешне она всё та же, но что-то в ней изменилось.

— Вот как?.. — услышав слова Рими-Ру, губы Дзибы-Ру обеспокоенно дрогнули. — Старуха я, так давно не видела Ай-Фа, что даже не знаю, как она сейчас... Потеряв любимого отца, Ай-Фа, должно быть, очень горюет...

Рими-Ру много раз виделась с Гилем-Фа, но Дзиба-Ру со своими слабыми ногами ни разу не доходила до дома Фа. Дзиба-Ру и Ай-Фа, жившие далеко друг от друга, всегда встречались на полпути, чтобы укрепить свою дружбу. Впервые они встретились четыре года назад. Двухлетняя Рими-Ру, обожавшая прогулки, забрела далеко от дома, и там они столкнулись с Ай-Фа.

Спустя два года после их знакомства тринадцатилетняя Ай-Фа стала помогать отцу в его деле, и они стали видеться реже. К тому же ноги Дзибы-Ру ослабели, и встречи становились всё реже: раз в месяц, потом раз в два месяца... а потом Дзиба-Ру и вовсе слегла от болезни. Рими-Ру, которой уже разрешали гулять одной, по-прежнему навещала дом Фа не реже, чем раз в полмесяца, но Дзиба-Ру не видела Ай-Фа уже больше двух месяцев. И тут их постигла внезапная весть о смерти отца Ай-Фа, Гиль-Фа.

— Рими... позаботься об Ай-Фа... — вдруг слабым голосом произнесла Дзиба-Ру.

— Позаботиться? — от одного лишь звука этого голоса Рими-Ру готова была расплакаться. — Но я же ничего не могу! Я не умею так хорошо говорить, как ты, Дзиба-ба!

— Слова не так уж и важны... Просто будь рядом с Ай-Фа, Рими... Если ты будешь рядом и будешь улыбаться, с Ай-Фа всё будет хорошо...

— Не будет! Дзиба-ба, ты тоже должна помочь Ай-Фа!

Из больших глаз Рими-Ру хлынули слёзы. Дзиба-Ру, измученная болезнью, бессильно смотрела на заплаканное лицо девочки.

— Я, наверное... уже безнадёжна. Даже если болезнь отступит, я вряд ли смогу снова уверенно ходить... Сегодня ещё один зуб выпал...

— Нет! Гиль-Фа умер, я не хочу, чтобы и ты уходила! Ты же обещала, что доживёшь до моей свадьбы!

— Я бы хотела... но это правильно, что старики умирают первыми... Я прожила в этом Лесокрае дольше всех, так что не мне бояться смерти...

— Ничего я не понимаю! Дзиба-ба, ты дура! — Рими-Ру прижалась к иссохшей груди Дзибы-Ру и горько зарыдала.

— Я прожила достаточно... — обнимая её маленькую спину дрожащими пальцами, Дзиба-Ру тихо прошептала в пустоту. — Поэтому, о, матерь наша, Лес... если ты и вправду нам мать, молю, даруй счастье этим юным детям... Забери скорее душу этой старухи, а взамен дай силы им...

* * *

А на следующий день Ай-Фа встретила нежданных гостей. Главу дома Ру, Донду-Ру, и трёх его сыновей.

— Так ты глава основной ветви дома Ру... А я — Ай-Фа из дома Фа. — солнце стояло почти в зените, обжигая шею. Ай-Фа с суровым лицом кивнула в знак приветствия. Они стояли перед домом Фа. Ай-Фа как раз вышла, чтобы развесить на просушку листья пико, когда столкнулась с этими внушительными гостями. — Так вышло, что я связана узами с Дзибой-Ру и Рими-Ру из вашего дома. Я слышала, Дзиба-Ру больна, как она сейчас?

— Кризис миновал, но духом она что-то ослабла. До сих пор на своих ногах толком не стоит... Хм, а духу тебе и впрямь не занимать.

Донда-Ру, который был на две головы выше Ай-Фа, уставился на неё сверкающими глазами.

«Сколько же в этом мужчине яростной силы.» — мысленно поразилась Ай-Фа.

И не только Донда-Ру. Его старший сын был почти такого же роста, как отец, и так же пылал силой. Сын помладше был ещё молод. Но тоже высок, его руки, ноги и торс были идеально сложены, а глаза горели звериным огнём, точь-в-точь как у отца. А самый младший сын ещё выглядел по-детски. Хоть он и был одет в наряд охотника, на его шее, как и у Ай-Фа, висели лишь три клыка и рог, и никакой особой силы от него не исходило. Наверное, мальчишке только-только исполнилось тринадцать — возраст, когда разрешают выходить в лес.

«Если бы два дня назад на меня напали такие мужчины, я бы точно не выжила» — эта мысль была для Ай-Фа унизительной.

Её сила не шла ни в какое сравнение с силой этих мужчин. Она бы не смогла не то что сражаться, но даже убежать. Она это отчётливо чувствовала. Лишь младшему, Руд-Ру, она была уверена, что не проиграет, и то только потому, что он был ещё юн.

— Так... какое у вас ко мне дело?

Донда-Ру теребил жёсткую, как проволока, бороду, не сводя с Ай-Фа пристального взгляда. Наконец он низко пробормотал:

— Так вот оно что...

— Цвет волос, черты лица — вылитая мать. Но глаза... хм, да, в них отчётливо видна кровь того старого упрямца.

— Донда-Ру, ты знал моих отца и мать?

— Давиче то было и то самую малость. — последовал короткий ответ на удивлённый вопрос Ай-Фа. — Никаких особых уз у нас не было. Мать твою я видел всего раз в молодости, а с отцом в последнее время встречался лишь на Советах глав... Но не в этом дело, Ай-Фа из дома Фа. Я слышал, ты нажила себе врага в лице семьи Сун?

— Да. Но это не имеет значения. — Ай-Фа сказала это от чистого сердца.

По сравнению с мужчинами, стоявшими сейчас перед ней, Дига-Сун был не страшнее беззубого гиза. Мужчина, который толком не исполняет долг охотника — на большее он и не способен.

— Впечатляет. Вражда с родом вождей для тебя ничего не значит, говоришь. Но, Ай-Фа из дома Фа, сколько бы ты ни оттачивала своё мастерство, ты всё равно женщина.

— ... Об этом мне не нужно напоминать.

— Тогда и веди себя как женщина. И тогда, возможно, мы примем тебя в дом Ру.

Ай-Фа снова была ошеломлена. Она догадывалась, что раз Рими-Ру узнала о стычке с Дига-Суном, то разговор будет об этом, но... такого она никак не ожидала.

— Ты в своём уме, глава дома Ру, Донда-Ру? У меня нет ни семьи, ни родственного клана. Какая выгода дому Ру принимать в семью такую, как я?

— Решать, есть ли выгода — моя работа. Впрочем, без твоего согласия дело не сдвинется... Ну что, Дарум? Готов взять эту строптивицу в жёны?

Вопрос был адресован второму по росту сыну. Второй сын дома Ру, Дарум-Ру... его глаза, чуть более тёмные, чем у отца, сощурились, словно от яркого света.

— ... У меня нет возлюбленной. Если это укрепит дом Ру, я женюсь на ком угодно.

— Но я...

— Однако я терпеть не могу женщин, что играют в охотниц. — перебил Ай-Фа Дарум-Ру. — Долг женщины — хранить очаг. Женщина, что не способна исполнить этот долг, не имеет никакой ценности. Таково моё мнение.

— Это резонно. Ай-Фа из дома Фа, есть ли в тебе воля жить как женщина?

Четыре пары глаз, полных самых разных чувств, впились в Ай-Фа.

— Как мне жить — решать только мне! — отбросив их взгляды, Ай-Фа ответила. — Почему я должна отчитываться перед вами, кого вижу впервые в жизни? Я этого не понимаю!

— Да потому что мы хотим взять тебя в жёны, говорю же. Какая же ты неисправимая строптивица. — Донда-Ру усмехнулся. Это была невероятно раздражающая усмешка, но в ней не чувствовалось ни злобы, ни враждебности. — Ай-Фа из дома Фа, ты враждуешь с семьёй Сун. Так просто они тебя в покое не оставят. Но если ты станешь частью дома Ру, даже семья Сун не посмеет тебя тронуть.

— Возможно, это и так, но...

— К тому же ты уже связана с домом Ру. А я не намерен отдавать на растерзание семье Сун ту, кого моя семья зовёт другом. — на грубом, как скала, лице Донды-Ру медленно проступила новая ухмылка. Ухмылка свирепого зверя. — Я клянусь тебе здесь и сейчас. Ай-Фа из дома Фа, если ты станешь частью дома Ру, мы защитим тебя любой ценой. И если люди из семьи Сун посмеют тебя тронуть — мы уничтожим дом Сун.

— Уничтожите... дом Сун?

— Да, именно так. Двадцать лет назад дом Ру не сумел уничтожить дом Сун. И чтобы смыть этот позор, мы с радостью возьмёмся за мечи.

Ай-Фа слышала о вражде между домами Ру и Сун.

Люди из семьи Сун похитили и обесчестили женщину, которая должна была стать женой в доме Ру. Но из-за отсутствия доказательств дом Ру не смог взяться за оружие. Если бы два сильнейших дома Лесокрая, Ру и Сун, сошлись в полномасштабной войне, это могло бы уничтожить всё поселение. Поэтому, несмотря на глубокую вражду, оба дома двадцать лет провели в томительном ожидании. Гнев и сожаление об упущенном горели огнём в могучем теле этого человека. Перед лицом этой сокрушительной ауры Ай-Фа до боли стиснула зубы.

«Какой же... яростный человек. Эта ярость одновременно пугала и странным образом притягивала. Неужели люди... охотники могут быть настолько сильными и свирепыми? — возможно, этот человек, Донда-Ру, превосходил силой не только её, но и её отца, Гиль-Фа. Трудно было сравнивать силу её отца, который никогда не терял самообладания, и этого пылающего, как огонь, Донды-Ру. Но даже неопытная Ай-Фа чувствовала, что этот человек мог бы сразиться с её отцом на равных, а то и превзойти его. — Возможно, он и вправду способен уничтожить дом Сун, род вождей. Но будет ли это правильно для Лесокрая? Не будет ли гибель рода вождей означать и гибель народа Лесокрая?»