«Так вот что это был за удар.»

Рост Ай-Фа был чуть меньше ста семидесяти сантиметров, а он был под сто восемьдесят, так что разница в росте составляла где-то полголовы. Но Ай-Фа не выказывала ни малейшего страха и холодно смотрела на него в ответ, а он... усмехался. Не улыбался, а именно усмехался. Этот мужчина, чей взгляд всегда был холоден и бесстрастен, теперь смотрел на Ай-Фа свысока и откровенно насмехался.

— Когда такая женщина, как ты, строит из себя охотника, это просто смешно, Ай-Фа. Все над тобой потешаются. Говорят, жалкая девчонка, одержимая призраком отца, напялила шкуру гибы и играет в охотника... Слушай, почему ты так сторонишься дома Ру?

— ...

— Последние два года тебе, может, и везло, но такая жизнь долго не продлится. Если сейчас покоришься, будешь жить в достатке до конца дней. Когда состаришься, на тебя никто и не посмотрит...

«Если его лицо приблизится к Ай-Фа ещё хотя бы на сантиметр, я вмешаюсь. — приняв это решение, я кое-как подавил ярость, что закипала у меня внутри. Я прекрасно понимал, что такой слабак, как я, будет для Ай-Фа лишь обузой. — Поэтому — не смей приближаться, ублюдок.»

— А может, ты в ту ночь и впрямь не смогла отшить старшего из братьев Сун? И теперь, когда у тебя остались чувства к тому болвану, ты не можешь выйти замуж ни за кого другого...

— Это уже слишком! Куда тебя занесли твои фантазии?! — я и сам не заметил, как выкрикнул это.

Дарум-Ру не сдвинулся ни на миллиметр. Но я не мог молчать.

— Асута. Ты что здесь делаешь? — очень холодно посмотрела на меня Ай-Фа. — Не лезь, дурак. Я же сказала тебе ложиться спать.

Реакция Ай-Фа была вполне ожидаемой. Что до мужчины... Он бросил на меня взгляд, каким смотрят на придорожный камень, и тут же снова повернулся к Ай-Фа.

— Если так, то так и скажи, Ай-Фа. У меня нет ни малейшего желания подбирать объедки за тем болваном. Но если ты...

— Да как Ай-Фа могла уступить такому ничтожеству! Ты что, слепой?! Или ты пытаешься её спровоцировать? Ты клеишься к ней или нарываешься на драку? Определись уже, а то Ай-Фа и не знает, как реагировать!

— Не разговаривай как мужчина, мунт. Если твоё единственное умение — охранять очаг, то иди и молча охраняй его. — он бросил это раздражённо, даже не взглянув в мою сторону.

— Мунт — это ты про меня? — я подошёл на три шага ближе. — Сложно злиться, когда тебя сравнивают с животным, которого ты в глаза не видел. А теперь убирайся отсюда. Ты стоишь так близко и не видишь, как ей это неприятно? — Дарум-Ру холодно скривил губы и ещё ближе наклонился к Ай-Фа. Теперь их носы почти соприкасались. Ярость вырвалась наружу. — Эй! Тогда слушай сюда! Если ты способен только на гибу охотиться, то молча иди и охоться! Хватит строить из себя взрослого и приставать к девчонкам!

С лица Дарума-Ру исчезло всякое выражение. Его рука плавно оторвалась от стены, и он выпрямился. А затем... его пальцы потянулись к ножу на поясе.

— Мунт. Ты что, смеешь оскорблять охотников Лесокрая?

— Я никого не оскорблял! А ты, значит, хотел оскорбить меня, когда велел охранять очаг? Да, я буду охранять очаг! Потому что это моя работа! И я не собираюсь клеиться к женщинам, пока даже со своей работой толком не справляюсь!

— Ты...

— Сейчас очаг в доме Ай-Фа доверен мне. Но ещё шесть дней назад этот очаг хранила сама Ай-Фа! Она в одиночку охотилась на гибу и в одиночку оберегала очаг! Она одна прекрасно справлялась и с мужской, и с женской работой! А ты так можешь?! — я ударил кулаком по ни в чём не повинной стене дома. — Если не можешь, то никогда больше не смей так разговаривать с Ай-Фа!

— Мунт. Ты... хочешь бросить вызов дому Ру?..

Это не столько разозлило, сколько ошеломило.

— Да пойми же, я не придираюсь ни к народу Лесокрая, ни к дому Ру. Я обращаюсь к тебе. К тебе лично, Дарум-Ру. Не смей неуважительно говорить об Ай-Фа, моей благодетельнице.

— ... Довольно. Замолчи уже, Асута.

Тяжело вздохнув, Ай-Фа отстранилась от стены. Она расцепила скрещённые на груди руки и, пройдя мимо Дарума-Ру, который уже взялся за рукоять своего ножа, приблизилась ко мне.

— Постой, Ай-Фа! Я ещё не закончил!..

— Я всё прекрасно слышала. И что бы ты ни говорил, мой ответ не изменится. — Ай-Фа встала рядом со мной и со своим обычным непроницаемым лицом коротко кивнула. — Мне лестно твоё упорство, но я решила посвятить жизнь охоте. Я не могу выйти замуж в дом Ру.

— Ты...

— И потом, вопросы замужества принято решать через главу дома. Глава дома Фа — я, но главой дома Ру является Донда-Ру. Впредь прошу обращаться с подобными предложениями в его присутствии... А теперь мы уйдём. — ч этими словами Ай-Фа взяла меня за руку и поволокла за собой.

Дарум-Ру застыл в той же позе. Плечи его мелко дрожали, а взгляд был устремлён в пустоту.

— Э-эй, с ним всё в порядке будет, если мы его так оставим?

Ай-Фа не ответила. Она шла вдоль стены, свернула за угол, втолкнула меня в приоткрытую дверь, сама проскользнула следом, закрыла её и задвинула тяжёлый засов. И только тогда, наконец, сорвалась:

— Какой же ты идиот! Что ты творишь, нарываясь на неприятности с таким ничтожеством! А если бы он на тебя с ножом бросился?! Я ведь, как гостья, свой клинок с собой не ношу!

— Но... он же говорил совершенно возмутительные вещи...

— Подобный бред нужно было просто пропустить мимо ушей! У него всё равно не хватило бы духу пойти против воли главы дома! А ты его бездумно спровоцировал...

Меня прижали к двери и со всей силы схватили за грудки. Разгневанное лицо Ай-Фа оказалось так же близко, как до этого лицо Дарума-Ру. В нос ударил её запах — смесь сладости фруктов, свежести трав и сытности мяса — и отчего-то заставил моё сердце забиться чаще.

«Похоже, я ещё не до конца оправился от потрясения, которое устроила мне Вина-Ру. Если не собрать в кулак остатки разума, дело может кончиться плохо.»

— ... Асута, когда ты сказал, что мне стоило бы молча охотиться на гиба, я сама чуть тебя не ударила. — не замечая моего смятения, Ай-Фа продолжала сверлить меня суровым взглядом.

— Н-но ты же дослушала до конца, верно? Я просто хотел сказать, что всякая работа важна.

— Не скажи ты этого, точно бы ударила. — внезапно Ай-Фа отстранилась, отпустила мою одежду и схватила за правое запястье. Она крепко сжала его и подняла на уровень своей груди. Кожа на костяшках, которыми я ударил по стене, слегка покраснела. — ... Твоя рука ведь для того, чтобы очаг защищать, не так ли? — Ай-Фа осторожно накрыла мой покрасневший кулак своей второй ладонью. — Что ты будешь делать, если поранишь её и не сможешь работать? Умерь свой пыл... Эта рука спасла Дзиба. — гнев в голосе Ай-Фа постепенно угасал. Она так и держала мою правую руку в своих ладонях и смотрела на меня снизу вверх. — Асута. Пусть и временно, но ты — человек дома Фа.

— Мм? А, ну да. Я приживала, которому доверили очаг дома Фа.

Кончики моих пальцев горели. Тепло Ай-Фа будто перетекало в меня через её ладони — и это странное ощущение было на удивление приятным. Если прикосновения Вины-Ру заставили кровь застыть в жилах, то тепло Ай-Фа дарило покой.

— Поэтому я и не дала тебе своего благословения. — держа мою руку и глядя мне в глаза, Ай-Фа прошептала. — Людям одного дома не следует бездумно одаривать друг друга благословениями... Но ты спас душу Дзиба. А вместе с ней — и меня, и Рими-Ру.

— Да. Рад, что смог пригодиться.

— Я благодарна тебе. И хоть я не могу выразить это как-то материально, прошу, поверь в искренность моих чувств.

Мы стояли в тени, вдали от светильника, поэтому я не мог отчётливо разглядеть её лицо. Но её сияющие синие глаза и тихие слова... никогда ещё они не были такими мягкими, такими добрыми, и в то же время по-настоящему сильными, как и сама Ай-Фа. Я чувствовал, как эта волна мягкости, доброты и силы вместе с её теплом проникает в меня, наполняя душу.

— Верю. И слышать это от тебя — лучшая для меня награда. — слова сорвались с губ сами собой.

— ... Не рань руку, спасшую старейшину Лесокрая, из-за такого глупца. — Ай-Фа в последний раз крепко сжала мою руку, и её пальцы разжались. — В этом ты, и правда, ещё совсем новичок.

— Конечно. Я ведь признанный всеми недоучка. Поэтому мне ещё расти и расти. — я усмехнулся, но, вспомнив побледневшее лицо Дарума-Ру, немного забеспокоился. — Слушай. Я всё-таки влез не в своё дело? Просто зря его разозлил?

— ... И не в своё дело, и зря, но слова твои были справедливы. Потому он и побледнел, не найдя, что ответить. — Ай-Фа опустила взгляд, а потом посмотрела на меня из-под длинных ресниц. — Что ж... для меня, вынужденной выслушивать его бесконечный бред, это было немалым облегчением.

— Правда? Тогда всё было не зря.

— Хм. — Ай-Фа вернулась к своему обычному тону и принялась снимать обувь-обмотки. Разматывая их, она спросил.. — Кстати, а зачем старшая сестра дома Ру приходила к нам?

— ... что? — я склонил голову набок. Спина покрылась холодным потом.

— Я как раз возвращалась, когда она выходила из дома. Хотела окликнуть её, но тут этот второй братец затащил меня в тень, так что она меня, похоже, не заметила. — наклонившись, Ай-Фа начала снимать обмотку с другой ноги.

— Понятно. — глядя на её затылок, скрытый волосами цвета золотистой карамели, я смог лишь выдавить. — Да вот, я и сам толком не понял, зачем она приходила. Кажется, была пьяна.

— А. Точно, у неё, вроде бы, болталась бутыль с фруктовым вином. — наконец, сняв обе обмотки, Ай-Фа медленно выпрямилась. И положила руку мне на плечо. — Тогда что это за «обещание клятвы», о котором она говорила? — в её прекрасных синих глазах чётко отражалось жалкое, искажённое ужасом лицо молодого человека.

И жили они долго и счастливо... хотелось бы мне так закончить эту историю.