— Что за шум? О чём вы тут спорите? — к ним подошла ещё и взрослая женщина. Это была статная женщина лет сорока с каштановыми волосами.

— О-о-ох, Тито-Мин-Ру. Как раз вовремя. Мы тут как раз говорили о твоём невоспитанном сыне.

— Не знаю, о котором из них речь, но не мог бы ты сейчас порадоваться за моего второго сына? — с довольной улыбкой на полном лице Тито-Мин-Ру посмотрела на центр площади.

Пока Дан-Рутим разглагольствовал, свадебный пир близился к завершению.

Жених и невеста сошли с помоста и встали перед дымящимся очагом. Ожидавшая их верховная старейшина Дзиба-Ру благоговейным движением сняла с их голов травяные венки, очистила их дымом благовоний, а затем поменяла их местами: венок жениха надела на невесту, а венок невесты — на жениха. Когда они вкусили праздничное мясо, десятки сородичей разразились радостными криками.

— ... Да пребудет счастье с моим сыном и его женой. — сложив пальцы, прошептала Тито-Мин-Ру, обращаясь с молитвой к лесу.

— Да, радостный день... Радостный, но не считаешь ли ты, Тито-Мин-Ру, что и тому невоспитанному старшему брату пора бы обрести такое счастье? — вдоволь налюбовавшись на новобрачных, Дан-Рутим снова нетерпеливо заговорил.

— ... Я благодарна, что ты беспокоишься о будущем Донды, Дан-Рутим. — Тито-Мин-Ру, весело прищурившись, согласно кивала. — Но женитьба — это дело судьбы. Я и сама вышла замуж в двадцать, а Донду родила только два года спустя.

— Да, но...

— Судьбу нельзя торопить. Лес сам укажет путь... Смотрите, праздничный танец начинается.

Пир приближался к своему финалу. Завершать его должен был праздничный танец незамужних девушек. Мужчины и пожилые женщины подняли кости ног гибы и принялись выбивать ритм. Те, у кого ничего не было в руках, топали ногами по земле, и к этому гулу присоединилась мелодия травяной флейты. Под эти мощные и в то же время немного печальные звуки девушки в праздничных нарядах, собравшиеся в центре площади, начали свой танец. Одна изящно простирала руки, другая страстно изгибалась, отбивая шаг с восторженным выражением на лице. Радужные вуали, серебряные браслеты и смуглые тела загадочно мерцали в свете факелов.

И среди них... одна девушка, двигавшаяся с особой страстью, приковала к себе взгляд Дан-Рутима.

— Ух... вот это да.

Это была Мия-Рэй. Гибкие руки взмывали в воздух, ноги мощно рассекали пустоту. Длинные рыжевато-каштановые волосы вместе с радужной вуалью рисовали в воздухе причудливые узоры. Это был танец, такой же яростный и страстный, как само пламя в обличье прекрасной девы.

— ... Точно! Донда-Ру! — опомнился Дан-Рутим и с усилием оторвал взгляд от Мия-Рэй. Донда-Ру снова стоял в стороне от людского круга, в полумраке, и наблюдал за танцующими девушками. — Дурак! Для кого, по-твоему, танцует Мия-Рэй? — Дан-Рутим яростно взъерошил свои каштановые волосы и, расталкивая толпу, поспешил к Донда-Ру. — Эй, грубиян! Девушка так старается. Смотри как следует!

Донда-Ру не ответил.

Дан-Рутим разозлился ещё больше и уже собирался закричать, но, заметив, как в голубых глазах Донда-Ру отражается оранжевое пламя, умолк.

Оглянувшись, он понял, что хоть расстояние от центра банкета до его сторонки вышло приличным, но всё было видно. И даже отсюда танец Мия-Рэй казался невероятно страстным, ярким и прекрасным.

— ... Ладно уж. — вздохнул Дан-Рутим.

Вскоре пронзительный, словно предсмертный крик, звук травяной флейты возвестил о тишине, которую тут же взорвали восторженные крики, сотрясшие ночную тьму. Праздничный танец завершился, и все обряды были окончены. Оставалось только пить до беспамятства и спать.

— Да. Отличный был пир.

Выхватив кувшин с фруктовым вином из рук застывшего, словно изваяние, Донда-Ру, Дан-Рутим сделал большой глоток. И тут... со стороны площади снова показалась Мия-Рэй.

— Донда-Ру... — не обращая ни малейшего внимания на Дан-Рутима, она подбежала прямо к Донда-Ру. Её маленькое личико всё ещё пылало, а на смуглой коже блестели капельки пота. И... Её глаза влажно блестели от переполнявших её чувств. — Донда-Ру... я танцевала для тебя.

— ...

— Только для тебя. — сложив пальцы на груди, она смотрела снизу вверх в лицо юноши, который был на целую голову выше неё. Слёзы, скопившиеся в её глазах, наконец, прозрачными каплями скатились по щекам.

— Эй, грубиян, мог бы хоть что-нибудь ответить. — Дан-Рутим пнул застывшего Донда-Ру по ноге.

Заметил он присутствие старого друга или нет, но Донда-Ру наконец своим обычным угрюмым голосом глухо произнёс:

— ... Я тоже смотрел только на тебя.

* * *

— Ну, вот как-то так. На следующее же утро этот грубиян отправился в дом Рэй свататься, а через год у них уже родился первый ребёнок. — дорассказав, Дан-Рутим громогласно расхохотался.

— Вот оно как... — Асута, которому вместе с Ай-Фой пришлось выслушивать эти воспоминания, с несколько измученным видом пробормотал. — У каждого своя история... Кстати, а с чего вообще начался этот разговор?

— Хм? А и правда, с чего?.. Ну, как способ убить время — вполне неплохо, правда?

— Да уж. Только вот у нас нет лишнего времени, которое можно было бы убивать. — это случилось под вечер, за несколько дней до Совета глав, перед очажной главного дома Ру. Асута только что вернулся с торгов из Постоялого города, и как раз в это время в поселение Ру заглянул Дан-Рутим. — Что ж, мы тогда приступим к работе?

— Что?! А мне что делать? Пока Донда-Ру не вернётся, мне совершенно нечем заняться!

— Да, но подготовка требует довольно много времени... Дан-Рутим, вы ведь приехали на совещание по поводу Совета глав? Не рановато ли?

— Сегодня я быстро управился со своими охотничьими делами! К тому же, давно не виделся с тобой, Асута, вот и подумал, что это отличный повод. — с этими словами Дан-Рутим одарил их широченной улыбкой.

— Ну что за наказание. — едва слышно вздохнул Асута.

— В общем, запомните, всем, что есть у дома Ру сегодня, они обязаны мне! Если бы не мои старания в ту ночь, Донда-Ру и Мия-Рэй-Ру никогда бы не сошлись, и у них не родилось бы семеро детей! Воистину, пути судьбы неисповедимы!

— ... Судя по вашему рассказу, Дан-Рутим, вы просто бегали и создавали шум...

— Хм? Ты что-то сказал, Асута?

— Нет! Я сказал, что вы, Дан-Рутим, просто великолепны! Я восхищён тем, какой неоценимый вклад вы внесли в благополучие родственного клана Ру!

— Вот-вот, именно так. Но всё-таки кровь — не вода. У них семеро детей, пятеро из которых уже старше пятнадцати, а пару нашёл себе только старший брат, как так! В этом им не стоило походить на своего невоспитанного отца.

— ... Кого это ты назвал невоспитанным? — раздался низкий, подобный гулу земли, голос.

Асута побледнел, Ай-Фа прищурилась...

— О! — ... а Дан-Рутим радостно воскликнул. — Наконец-то вернулся! Я заждался, Донда-Ру! Хм, а гиба-то неплохая.

— Заткнись. Нечего приходить раньше времени и высказывать свои претензии. — глава главного дома Ру со своими сыновьями, неся двух гиб, подошли к ним. — ... Так кто тут невоспитанный?

— Хм? Так это же...

— Простите! У нас работа! Мы сегодня тоже воспользуемся очажной! — Асута схватил Ай-Фу за руку и нырнул в помещение. Захлопнув за собой дощатую дверь, он громко выдохнул. — Он ведь не со зла, но когда человек настолько простодушен, окружающим приходится нелегко... Бедняга Донда-Ру, его друг детства. — Ай-Фа ничего не ответила, лишь молча пожала плечами. Асута с беспокойством заглянул ей в лицо. — Кстати, ты как? С твоей рукой не стоит перенапрягаться, можешь не помогать.

Ай-Фа повредила левую руку, а прошлой ночью у неё даже поднялась температура.

— Я весь день спала, тело совсем затекло... — в ответ на заботливый взгляд она недовольно надула губы. — Если считаешь, что от раненой помощи не будет, так и скажи.

— Я не это имел в виду. Рад, что ты в порядке. — Асута улыбнулся и начал расставлять на столе продукты и кухонную утварь. — Ну и историю мы услышали. Такое чувство, будто подслушал рассказ о том, как познакомились твои родители, неловко как-то.

— Неловко? Почему?

— А? Ну как же, это ведь Донда-Ру и матушка Мия-Рэй. Я теперь и не знаю, как им в глаза смотреть.

— Вот как. — Ай-Фа слегка опустила взгляд. — ... А по-моему, это прекрасная история.