До полудня оставалось меньше часа, и прохожих на улице становилось больше, но нас явно сторонились, как зачумлённых. Даже те из народа Запада, кто защищал народ Лесокрая, теперь, похоже, остерегались подходить к лавке. Возможно, они боялись, что если подойдут как покупатели, то снова начнётся утренняя заварушка.

— Асута, простите за ожидание. — в этот момент подошла Ри-Судора.

Я попросил её прийти сегодня пораньше, чтобы, не дай бог, её визит не совпал с приходом Тэя-Суна. За это я накинул ей сверху одну красную медную монету. Глава дома Судора, как обычно сопровождавший свою госпожу, мрачно посмотрел в сторону тракта.

— Воздух сегодня какой-то особенно колкий. И взгляды горожан мне не нравятся.

— Что поделать, после вчерашнего... Думаю, разумнее их не провоцировать.

— Хм. И без твоих советов не собираюсь связываться с подобными. Всё равно они сборище трусов.

Эти слова немного меня огорчили. Даже дружественный клан, поддержавший торговлю дома Фа, относился к жителям Дженоса именно так.

«Продавая мясо гиба, можно обрести достаток. Они обещали приложить для этого все усилия, но осознание того, что без взаимопонимания с жителями Дженоса не обойтись, у них всё ещё оставалось слабым. Наверное, даже в доме Ру не все это понимали. Основная позиция народа Лесокрая по-прежнему сводилась к 'любят нас или ненавидят — насрать'. Они жили с гордостью, а потому не боялись чужих взглядов. Им безынтересно, как их оценивают посторонние, просто идут своим путём, в который верят. Это, пожалуй, главная черта народа Лесокрая, которая была как их невероятной силой, так и губительным недостатком. Я считал их честный образ жизни бесценным. Но не эта ли их черта — отталкивать всё отличное от себя, отвергать как нечистое — и привела к падению семьи Сун и раздору с Дженосом? Именно потому слова Донды-Ру, который призвал не просто избавиться от совершивших тяжкий грех членов семьи Сун, а разделить искупление на всех, прозвучали для меня так неожиданно и стали будто бы благой вестью о наступлении новой эры. И тут — такой переполох. Если бы только Затц-Сун не сбежал... Впрочем, сейчас об этом говорить уже бесполезно.»

Пока я терзался этими мыслями, клан Судора уже занял свои позиции. У лавки остались только Ри-Судора и самый молодой из мужчин клана, остальные трое скрылись в роще. Их действия не отличались от вчерашних или позавчерашних, но план по окружению Тэя-Суна, если тот появится, был уже тщательно проработан. Теперь мы были во всеоружии. Когда бы ни появился Тэй-Сун, мы могли отреагировать мгновенно. Беспокойство вызывали горожане. Прохожих казалось маловато, но всё же значительно больше, чем утром. А стражей, которых ещё вчера присутствовало пятеро или шестеро, теперь виднелось всего двое на северном конце улицы.

«Чем меньше стражи, тем лучше, но как быть с прохожими? Им предстояло увидеть, как великого грешника из народа Лесокрая ловят его же соплеменники, пока тот притворяется покупателем. Не вызовет ли это ещё большее отторжение, мол, 'народ Лесокрая опять устроил беспорядки'? Не напугает ли их вид разъярённых охотников?»

Я всё ещё не был уверен, что мы поступаем правильно.

— ... Асута. — тихо позвала меня Ай-Фа.

Я обернулся. Ай-Фа, занявшая позицию между лавками, смотрела на север. Я проследил за её взглядом и невольно затаил дыхание. Отряд в белых одеждах, который я видел утром, шёл к нам с северной стороны. С севера — со стороны замка Дженос.

«Что такое? Разве они не вернулись в замок?»

Их было столько же, сколько и утром — около десяти человек. Впереди, как и прежде, шёл их командир, Мельфрид. Белый отряд мерно шагал по Каменному тракту, возвращаясь в Постоялый город. Приняв приветствие стражей на северной окраине города, они, даже не взглянув на нашу лавку, проследовали в оживлённую южную часть. Серые глаза Мельфрида были устремлены прямо перед собой, он так и не посмотрел в нашу сторону.

— Может, они тоже опасаются нападения Тэя-Суна? — Ай-Фа, оставив свой пост молодому воину из клана Судора, подошла ко мне и прошептала на ухо. — Люди из замка редко вот так разгуливают по городу. Дело принимает скверный оборот.

— Да, будет очень плохо, если они столкнутся с Тэй-Суном.

«Командир с глазами рептилии без колебаний зарубит последнего представителя семьи Сун прямо в городе. Ведь вчера он уже пытался убить столь опасного разбойника.»

— ... В этом человеке я чувствую что-то общее со старшим братом из дома Ру.

— Что? Ты считаешь, что он похож на Дзидзу-Ру?

— А ты так не думаешь? Чувствуется та же железная воля и вера в то, что Завет — единственная и абсолютная истина.

— Хм, по сравнению с ним Дзидза-Ру кажется куда более человечным.

Но стоило мне представить, что, открой Дзидза-Ру свои глаза-щёлочки, за ними окажется такой же холодный взгляд, как у меня по спине пробегал холодок.

«Мельфрид, капитан Королевской гвардии и первый сын правителя Дженоса. Также известный как Хан из Дабагга, 'Двуглавый Клык'. Аристократ из аристократов скрывал своё лицо под грязными бинтами и притворялся каким-то Хранителем... насмешка, от которой совсем не смешно. Но сомнений быть не могло. Могучее телосложение, два длинных меча, кожа цвета слоновой кости... К тому же мы с Ай-Фа слышали, как Хан из Дабагга бросил Затцу-Суну 'мразь'. И эти холодные, как у рептилии, серые глаза. Не знаю, что думали другие, но я не мог поверить, что в одном городе могут существовать два человека с таким взглядом. Неужели и сын правителя был заодно с Камия?.. Или наоборот? Может, Мельфрид всё спланировал, а Камия ему помогал? В любом случае, от этой истории мороз по коже.» Как бы то ни было, теперь стало ясно, что история с торговым караваном не была самодеятельностью Камия-Ёсу, в ней оказались замешаны и люди из замка. Где сейчас Камия-Ёсу? Этот великий лжец всея Дженоса. Народ Лесокрая на краю пропасти. Одно неверное движение — и наши отношения с Дженосом испортятся окончательно и бесповоротно. Неужели Камия этого и добивался? Или для него это тоже стало неожиданностью? Получится ли у меня ещё раз поговорить с этим человеком со странностями? Не сказать, что мне он противен — просто не могу доверять ему до конца, поэтому держусь на расстоянии. Но если окажется, что и его пресловутое уважение к народу Лесокрая гроша выеденного не стоит, тогда меж нами останется сугубо вражда.» Хотя... если бы Камия и его люди не устроили ту ловушку, Мирано-Мас и Рэйто, возможно, так и не были бы отмщены... — от обилия противоречивых мыслей голова становилась ещё тяжелее. — Надеюсь, что Камия-Ёсу на стороне 'города', а не 'замка'. Тогда, даже если мы станем врагами, я, по крайней мере, смогу не ненавидеть его.»

— Асута, гиба-бургеров осталось три штуки, что дела-а-ать?.. — спросила Вина-Ру своим обычным тоном.

— Осталось три? Неожиданно быстро закончились. Скоро полдень, давайте приготовим новую порцию. — оставив лавку с «Мяму-яки» на Сире-Ру и Ри-Судору, я перешёл к лавке с «Гиба-бургерами». В тот же миг из рощи позади подошёл Руд-Ру. — А? Руд-Ру, что случ...

— Пришёл.

Этого слова было достаточно. По крайней мере, для всех, кроме меня.

Вина-Ру и Лала-Ру молча покинули лавку и присоединились к Сире-Ру и остальным. Четверо мужчин из клана Судора тут же окружили лавку с «Мяму-яки» вместе с женщинами. Ай-Фа вышла вперёд лавки с «Гиба-бургерами», а Руд-Ру застыл слева от меня. Лау-Рэй и Син-Ру шагнули ещё левее.

До полудня оставалось ещё несколько десятков минут. Но он пришёл — Тэй-Сун.

«Вон он...»

К нам приближался мужчина крепкого телосложения в коричневом кожаном плаще с капюшоном, шагая с механической точностью. Капюшон был натянут низко, как у симцев, поэтому лица не получилось разглядеть. Но кожа на видневшемся из тени подбородке была не угольно-чёрной, а тёмно-коричневой. Шаги его были твёрдыми, не выдавая тяжёлой раны. Не вызывая подозрений у прохожих, мужчина пришёл с оживлённой южной улицы и остановился перед лавкой с «Гиба-бургерами». До Ай-Фа — не больше двух метров. Лау-Рэй встал напротив девушки, по правую руку от Тэя-Суна, а Син-Ру зашёл ему за спину. Я отступил на пару шагов, и на освободившееся место встал Руд-Ру. Теперь, включая Руд-Ру, стоявшего за прилавком, мы окружили Тэя-Суна со всех четырёх сторон. Все держали руки на рукоятях коротких мечей, на расстоянии, с которого можно было нанести удар одним шагом.

Тэй-Сун поднял опущенное лицо и через плечо Руд-Ру посмотрел на меня. Мутные, как у мёртвой рыбы, глаза.

— Я пришёл немного раньше. Охранников оказалось на удивление мало.

— Зато солдаты из замка патрулируют город. Они могут вернуться в любой момент.

— Вот как... У меня нет с собой медных монет, но могу ли я отведать твое блюдо?

— Есть условие. — ответил Руд-Ру. — Отдай свой меч. Тогда сможешь поесть стряпню Асуты. Клянусь своим именем, Руд-Ру, младшего сына главной ветви дома Ру.

— Эй! — в этот момент с севера раздался срывающийся голос. — Что вы там делаете? Прекратите подозрительные действия! — это кричали стражи, стоявшие на северном конце улицы.

— Этот человек из семьи Сун, его разыскивают как великого грешника! — Ай-Фа, не сводя настороженного взгляда с Тэя-Суна, резко ответила им. — Мы хотим передать его вам, готовьтесь!

— В-великого грешника?! Что за чушь! Великий грешник был ранен мечом и, даже если выжил, не должен был быть в состоянии двигаться!

— Об этом я ничего не знаю! Он стоит здесь на своих ногах! Мы бы хотели передать его Дженосу живым!

— Я... я позову подмогу! Вы, смотрите, не упустите его!

Один из стражей побежал в южную сторону улицы, а второй застыл на месте, даже не пытаясь приблизиться. Прохожие тоже остановились с выражением ужаса и смятения на лицах.

— Ну, что будешь делать? Не думаю, что у тебя много времени, пока сюда не набежит толпа стражников. Как использовать оставшееся время — решать тебе.

На слова Руд-Ру Тэй-Сун медленно поднял обе руки. Ай-Фа, Лау-Рэй и Син-Ру следили за ним хищными взглядами охотников.

Тэй-Сун расстегнул застёжку на шее и уронил длинный плащ на землю. В этот миг я затаил дыхание. Тэй-Сун вырядился в прекрасный наряд народа Лесокрая со спиральными узорами. Но одеяние было рассечено от правого плеча до левого бока, обнажая рану настолько ужасную, что слово «чудовищная» казалось для неё слишком мягким. Огромная рана, кое-как зашитая лозой фибаха.

— ... Как ты вообще на ногах стоишь с такими ранами?

— Потому что мне ещё не позволено умереть. — сказав это безжизненным голосом, Тэй-Сун взялся за короткий меч на поясе.

Под пристальными взглядами нескольких пар глаз, ставших ещё острее, Тэй-Сун, не вынимая меч из кожаных ножен, бросил его к ногам Ай-Фа. Та тут же отшвырнула его ногой в сторону мужчин из клана Судора. Теперь Тэй-Сун был безоружен. Ай-Фа, Лау-Рэй и Син-Ру сделали ещё один шаг к нему. Ближе подходить не требовалось. Теперь они могли нанести удар, просто выхватив меч.

— Теперь я могу отведать твое блюдо?

— ... Да.

Получив одобрительный кивок от Руд-Ру, я шагнул к прилавку.

Нас с Тэем-Сун разделял большой железный котёл, расстояние было около метра. Но при малейшем странном движении с его стороны четыре охотника тут же взмахнут мечами.

«Только бы до этого не дошло.» — отчаянно молился я, беря в руки сырое тесто из пойтана.

Я положил на него нарезанные тино и арию, добавил котлету из котла, щедро полил соусом из тарапы и накрыл ещё одним слоем теста из пойтана.