Выдержав его, я был ошеломлен собственной догадкой.

«Так вот в чем дело... Камия-Ёсу с самого начала подозревал, что виновники происшествия десятилетней давности — семья Сун. — я пытался подавить свое беспокойство и чувство неправильности, думая, что от этого знания суть не изменится, но ошибался. — Такова была подоплека. Камия-Ёсу и его люди не остерегались нападения семьи Сун. Они устроили этот заговор, чтобы спровоцировать его.»

— Наш с Камия общий знакомый был связан с тем караваном десятилетней давности. — чувствуя невыразимое опустошение, я продолжил. — Этот человек был уверен, что виновники — народ Лесокрая... Я до сегодняшнего дня не знал, что покойный был связан с тем караваном, но Камия, думаю, знал с самого начала. — с этими словами я обернулся к Донде-Ру, чьи глаза безмолвно горели. — Донда-Ру, вы не помните? Больше двадцати дней назад, в тот день, когда Камия пришел в Поселение Ру, мы говорили о том караване. Разве он уже тогда не высказался так, будто подозревает народ Лесокрая?

— Ты думаешь, я забыл слова, оскорбившие народ Лесокрая, сопляк?

— Я тоже помню тот разговор. — вмешался Дзидза-Ру. — Отец Донда сказал, что всех торговцев, пытавшихся пройти через Лесокрай десять лет назад, убили гиба. На что тот человек, Камия-Ёсу, ответил, что неизвестно, действительно ли их убили гиба.

— Ничего себе. Я таких давних разговоров совсем не помню. — пожал плечами Руд-Ру.

Я и сам совершенно забыл те слова. Хотя, даже если бы помнил, вряд ли смог бы предотвратить сегодняшние события... И все же, я проклинал свою недальновидность.

— Должно быть, десять лет назад семья Сун напала на караван тем же способом. И в этот раз у них все бы получилось... если бы их противниками были действительно беспомощные торговцы. — однако повозку вели не торговцы. Скорее всего, все они были специалистами по боевым действиям — Хранителями или кем-то в этом роде. И в повозке находились совсем не товары для продажи в Сим, а просто мешки с песком. Все это большая приманка, чтобы поймать семью Сун в ловушку. — Да и вообще, сейчас в главной ветви Сун на ногах остались только Затц-Сун и Тэй-Сун, потому, если подумать, у них не было сил напасть на караван, верно? Оттого еще более странно думать, что подобный план был придуман в спешке, дабы выманить их. Скорее, для них, готовивших эту операцию два месяца, падение семьи Сун стало полной неожиданностью.

— Понятно... — тихо пробормотал Газран-Рутим, остальные молчали.

«Для народа Лесокрая мысль о том, чтобы плести столь сложные интриги для поимки других, за гранью понимания.»

— Если бы на Совете глав не случилось того, что случилось, семья Сун до сих пор бы правила Лесокраем как род вождей. Если предложить им такое же дело, как десять лет назад, они так же нападут на караван. Вероятно, те люди рассчитывали именно на данный расклад событий. Поэтому, когда народ Лесокрая опередил их и сверг семью Сун, они, должно быть, были сильно раздосадованы... Но отменять историю с караваном оказалось уже поздно, а вероятность того, что отъявленные преступники Затц-Сун и его люди явятся, готовые к последнему бою, не равна нулю, потому они решили довести дело до конца.

— Но чья это была воля? Неужели правитель Дженоса, до сих пор сквозь пальцы смотревший на беззаконие семьи Сун, внезапно решил обрушить на них карающий меч?

— Этого не ведаю... — на взволнованный вопрос Газрана-Рутима я покачал головой. — Но по крайней мере, сомневаюсь, что Камия мог в одиночку провернуть такую крупную аферу. Чтобы поручить дело семье Сун, нужно действовать через замок, а это означало бы обмануть и правителя Дженоса. Так что следует предположить, что у них с самого начала было некое соглашение с правителем.

«План придумал правитель Дженоса и поручил его исполнение Камия-Ёсу? Или же правитель содействовал плану Камия-Ёсу? В любом случае, владыка Дженоса вряд ли приложил руку к осуществлению задумки.»

— ... Так вот как действуют люди из замка, значит. — глаза Донды-Ру вспыхнули, словно пламя. — Эти столичные ублюдки обманули нас, чтобы поймать разбойников из семьи Сун? Если бы они с самого начала все рассказали, воины Саути не пострадали бы так бессмысленно.

— Это... сложный вопрос. Камия-Ёсу просил Дари-Саути лишь быть проводником. То, что он сам бросился на гиба, было решением самого Дари-Саути. — на спокойный ответ Газрана-Рутима...

— Но воины Саути взялись за мечи именно потому, что считали их беспомощными торговцами, так? — ... Донда-Ру посмотрел звериным взглядом. — Если бы им сказали, что все они — столичные солдаты, в общем люди, способные постоять за себя, то побоище бы сложилось иначе... И ведь они отказались, когда воины Саути предложили охранять их всем отрядом?

— ... Да.

— Более того, они до сих пор не позволяют дому Фа возобновить торговлю. Это ведь тоже для того, чтобы выманить того, кого они не добили, подлеца Тэй-Суна?.. Все, что они говорят — сплошная ложь. Как мы можем верить тем, кто так скрывает свои истинные намерения? — рука Донды-Ру раздавила глиняный кувшин с фруктовым вином. Остатки красной жидкости пролились на его пальцы и циновку на полу.

— Донда-Ру... нет, глава дома Ру и вождь Лесокрая, прошу вас, воздержитесь от поспешных решений. От действий вождя зависит будущее Лесокрая.

— Можешь мне этого не говорить. Однако народ должны вести я, Граф-Дзадза и Дари-Саути. За оставшиеся восемь дней, что дал нам Дженос, мы решим, какой путь указать нашему народу. — Донда-Ру был охвачен яростью, не уступавшей той, что он испытывал в ночь Совета глав.

— Донда-Ру, можно мне тоже сказать одно слово? Мне тоже не по душе методы людей из замка, но все же... Вы только что сказали, что Камия вас оскорбил. Что вы думаете об этом сейчас? — горящие синим пламенем глаза Донды-Ру переметнулись с Газрана-Рутима на меня. Я сглотнул, перевел дыхание и продолжил:

— Сказанное Камией-Ёсу двадцатью днями ранее оказалось правдой. И при этом он то ли провоцировал народ Лесокрая... то ли предупреждал. Мол, если так пойдет и дальше, мы сами осудим семью Сун... Но вы, Донда-Ру, услышав слова Камия, подумали, что народ Лесокрая не способен на разбой, и почувствовали себя оскорбленным, верно?

— ... И что с того?

— А то, что в таком случае ваше доверие предал и гордость народа Лесокрая растоптал не Камия, а Затц-Сун, разве не так?

— Асута, ты и сейчас собираешься защищать этого человека?

От голоса Дзидза-Ру, холодного, но не так, как у Газрана-Рутима, меня прошиб еще более холодный пот. И все же я не мог не промолчать.

— Я не пытаюсь его защищать. Но каждый из нас свидетель тому, что за бедствиями, свалившемуся на народ Лесокрая стал именно Затц-сун. Разве ответственность за то, что мы до сих пор позволяли ему творить что вздумается, не лежит как на людях из замка, так и на народе Лесокрая?

— ... Ты хочешь сказать, что мы и люди из замка — одного поля ягоды?

— Я этого не говорил. Но, думаю, нужно четко определить, на ком и в какой степени лежит вина за то, что сегодня произошло... Если говорить только о происшествии десятилетней давности, то от действий Затц-Суна пострадали не народ Лесокрая и не люди из замка, а горожане. Можете ли вы утверждать, что вся вина лежит на людях из замка?

«Какое нам дело до горожан!» — если бы он ответил так, моя идентичность как члена народа Лесокрая, возможно, была бы разрушена.

— Мы не могли осудить семью Сун, потому что у нас не было веских доказательств их вины. — Дзидза-Ру лишь слегка качнул головой и сказал. — Я искренне не хочу, чтобы нас ставили в один ряд с людьми из замка, которые, имея эти доказательства, не осудили их.

— Да, поэтому...

— Я понимаю. В том, что род вождей прогнил, есть и наша вина, ведь мы не смогли его осудить — это слова и моего отца, главы дома. Но все же позволь мне сказать. По крайней мере, я не смогу доверять людям из замка. — с этими словами Дзидза-Ру перевел свои узкие, как ниточки, глаза на отца.

Донда-Ру все это время продолжал сверлить меня взглядом.

— ... Твои доводы я понял. Мы примем решение о нашем будущем, учитывая и их. — сказав это, Донда-Ру замолчал...

... и в зале воцарилась тяжелая тишина.

— ... Если бы мы смогли наладить более прочные узы с Дженосом, такого бы не случилось... — наконец, в ней прозвучал печальный голос Дзиба-ба.

— Это не так! — тут же вскипела Ай-Фа. — Мы живем сейчас, потому что наши предки, как вы, Дзиба-ба, проложили нам путь через трудности! Преодолевать нынешние трудности — это работа тех, кто живет сейчас!.. И вы, Дзиба-ба, вместе с нами страдающая — одна из ныне живущих сейчас. Думаю, неправильно, что вы так горюете.

— ... Ты права... Прежде чем горевать, нужно сделать то, что должно... — морщинистое лицо Дзиба-ба, кажется, смягчилось в улыбке. — Спасибо, Ай-Фа... Старуха опять чуть не утонула в воспоминаниях...

Ай-Фа, все еще с сердитым лицом, резко отвернулась. Но она отвернулась в мою сторону, и наши взгляды встретились.

— ... Чего смотришь?

— Смотрю на главу дома.

В полумраке щеки Ай-Фа покраснели, и она дала мне подзатыльник.

На этом экстренное совещание, затянувшееся до полуночи, подошло к концу.

* * *

После этого, прежде чем вернуться в дом Фа, мы решили переговорить с Ямиль-Рэй и остальными, собранными в Поселении Ру. Точнее, мы присоединились к Газрану-Рутиму, который высказал такое желание. Мы пересекли большую площадь, освещенную кострами, и направились к пустующему дому, который когда-то снимали на постой. Его охранял молодой глава боковой ветви, Син-Ру.

— Мы хотели бы поговорить с теми, кто внутри. У нас есть разрешение от Донды-Ру.

Син-Ру кивнул на слова Газрана-Рутима и постучал в дверь дома.

— Это Син-Ру. Люди из домов Рутим и Фа просят о встрече. Если согласны, откройте.

После недолгого молчания, словно в нерешительности, деревянная дверь отворилась изнутри. В проеме показалась Ямиль-Рэй. В тот же миг, как она появилась, сильный аромат трав ударил мне в нос.

— Что вам от нас нужно?.. Наконец-то нашли тело Тэй-Суна?

— Нет. Мы лишь хотели бы немного расспросить вас о главной ветви Сун.

Ямиль-Рэй тихо вздохнула и отступила в сторону. Мы один за другим вошли внутрь, а оставшийся снаружи Син-Ру закрыл за нами дверь.

— А, так это вы. — разнесся по полумраку знакомый пронзительный голосок.

В этом пустующем доме снова собрали людей из главной ветви Сун, которых до этого распределили по новым домам. Ямиль-Рэй, ставшая служанкой в доме Рэй, Ора и Цвай, ставшие служанками в доме Рутим, и Мида, ставший слугой в доме Ру.

— Простите за поздний визит. Мы лишь хотим немного поговорить и обещаем не задерживаться.

Пока Газран-Рутим и Ай-Фа снимали кожаную обувь, я рассматривал собравшихся, которых не видел несколько дней. Ора и Цвай сидели у правой стены, тесно прижавшись друг к другу. Ямиль-Рэй, встретившая нас, плавной походкой направилась к противоположной стене и опустилась там. А прямо по центру у дальней стены, подобно горе из плоти, восседал Мида.