— А... вот как?

Я слышал, что охотники-мужчины часто погибают молодыми, поэтому овдовевшая женщина, снова выходящая замуж — не редкость... но в главной ветви Сун, оказывается, всё было наоборот. Однако следующие слова Цвай-Сун повергли меня в шок.

— Мать Ямиль умерла, родив её. Мать Диги тоже, и мать Додда — все умерли сразу после родов. Только моя мама не умерла и до сих пор жива. Странно, да? Хотя она и не сказать чтобы очень сильная.

— Что-что? То есть у вас у всех разные матери?

— Ага. А что такого?

— Как «что такого»... Я никогда не слышал, чтобы женщины Лесокрая так рано умирали.

— Хм-м? Может, семья Сун чем-то проклята? — произнеся эти жуткие слова, Цвай-Сун с безразличным видом пожала костлявыми плечами.

— Или, может, им просто становится так скучно жить, что они сами не хотят... У вас ведь тоже лица такие, будто вы и не живёте вовсе, а так, существуете. С такими кислыми минами долго не протянешь, знаете ли. — последние слова были, конечно, обращены к женщинам из боковой ветви.

Старательно снимая накипь, они, как и прежде, лишь вяло ответили: «А-а...».

— А-а-а, как же вы меня бесите! Рядом с вами у меня у самой настроение портится!

— ...Тогда почему бы тебе не уйти из кухни?.. — наконец не выдержав, произнесла Вина-Ру. — Если не собираешься помогать у очага, то тебе здесь нечего делать... Зачем ты вообще сюда пришла?..

— Хмф! Я просто пришла поглядеть на величайшего героя Лесокрая! — Цвай-Сун задрала голову, впиваясь взглядом в томное лицо Вины-Ру где-то в вышине. — Пока не появился этот чужеземец Асута, величайшим героем был глава семьи Зуро! Поэтому семья Сун и правила в Лесокрае!.. Может, теперь править будет дом Фа.

— ... Видать, с тобой нормально поговорить не получится...

— Хмф! Это потому что ты не видишь истинную суть этого мира! — с этими словами Цвай-Сун семенящей походкой покинула кухню.

На какое-то время в помещении повисла неловкая тишина.

— ... В главной ветви Сун все такие своеобразные? — я попытался заговорить с женщинами из боковой ветви, но в ответ снова услышал лишь «А-а...». Пожалуй, с Цвай-Сун и то было проще. — ... Ладно. Когда снимете всю накипь, закройте крышкой и подождём немного. Потомим на слабом огне, а в конце добавим арию.

Одна из женщин взяла квадратную деревянную доску, чтобы накрыть котёл. Доска выскользнула у неё из рук и с плеском упала в котёл.

— Ай! — взвизгнув, самая младшая девочка отшатнулась назад. Кипящая вода брызнула ей прямо в лицо и на руки. — А-ах!

Девочка рухнула на разделочный стол, и от толчка часть нарезанной дольками арии рассыпалась по полу. Но мне было не до этого, я схватил ковш из кувшина с водой.

— Ты в порядке?! Не двигайся! — с этими словами я вылил на девочку воду из ковша.

Вышло грубовато, но другого выхода не было.

— А-а... — обессиленно выдохнула девочка и сползла на пол.

— Ничего? В глаза не попало?

— ... Всё в порядке...

Девочка обхватила левую руку и крепко сцепила зубы. Кожа на левой руке от плеча до локтя и на лице от щеки до шеи отчётливо покраснела.

— Ух, как больно, наверное! Вот, приложи, охлади. — Лала-Ру прижала к щеке девочки мокрую ткань.

— ... Спасибо... — девочка слабо опустила глаза.

— ...Прости, Туул-Сун... — тут сверху раздался лишённый всяких эмоций голос.

— Ты! Тебе и вправду жаль?! А если у неё шрамы на лице останутся, что делать будешь?! — Лала-Ру вскочила на ноги, вне себя от ярости. У неё всегда был вспыльчивый характер, но такой разъярённой я её, пожалуй, ещё не видел.

Однако провинившаяся женщина лишь стояла с бесстрастным лицом, а девочка по имени Туул-Сун, цепляясь за руку Лалы-Ру, повторяла:

— ...Всё в порядке... Я и сама виновата, что замечталась... Но хуже того, я испачкала драгоценную арию... Простите меня, пожалуйста...

— Да плевать на арию!.. Хотя нет, не плевать, конечно! — Лала-Ру взъерошила волосы..

... а я тяжело вздохнул. Действительно, рассыпанная по земле ария была растоптана нашими же ногами, и добрая половина пришла в негодность.

— Что уж теперь. Просто нарежем новую взамен испорченной. Куда больше меня беспокоит твой ожог. Может, стоит смазать его каким-нибудь лекарством?

— Всё в порядке... Нельзя тратить драгоценное лекарство на такую мелочь...

— Нет, но...

— ... Правда, всё в порядке... И... спасибо вам... — с этими словами Туул-Сун со страхом во взгляде переводила глаза с меня на Лалу-Ру. И хотя взгляд её был полон тревоги, он казался куда более человечным, чем её прежний безжизненный, как у мёртвой рыбы, взгляд.

— Похоже, придётся нарезать ещё штук десять арий... Я принесу излишки с кухни главной ветви... — предложила Вина-Ру...

... но я отрицательно покачал головой.

«По возможности, другим женщинам клана тоже не стоит ходить поодиночке.»

— Главная ветвь далеко, так что давайте пока попросим арию в этом доме. Э-э, а чей это дом?

— ... Это мой дом... — и тут Туул-Сун, сидевшая на корточках передо мной, ответила.

— Вот как. Тогда, извини за беспокойство, не могла бы ты поделиться с нами десятком арий? Мы, конечно же, потом вернём столько же.

— ... Арии нет...

— Что?

— Она как раз закончилась... Простите...

Взгляд Туул-Сун стремительно угас, словно в прозрачную воду плеснули грязью. Какое-то время я смотрел в её вновь помутневшие глаза, а затем обернулся к женщине, уронившей крышку.

— Тогда не могли бы вы поделиться арией из своего дома? Он ведь ближе, чем главная ветвь?

— ... Простите... У меня дома она тоже как раз закончилась...

Я поднялся и поочерёдно обвёл взглядом оставшихся трёх женщин.

— Что ж, тогда кто-нибудь. Не одолжите арию?

— ... Простите...

— У нас дома она тоже как раз закончилась...

— Если бы сегодня не Совет глав, я собиралась пойти в город за покупками...

— Понимаю. — я лучезарно улыбнулся. — Поразительно, что ария закончилась во всех домах. В поселении Сун принято ходить за покупками, когда запасы уже иссякли?

— ... Э-э...

— Кстати, а пойтан одолжить можно?

— ...Нет... Пойтан тоже закончился...

— Понимаю. — повторил я. — В таком случае я принесу арию, которую мы взяли с собой. У нас ещё много в запасе, так что нет проблем. Вы и вы. — обратился я к двоим. — Не могли бы принести десять арий, что лежат у кухни главной ветви?

— Да...

Две женщины клана медленно поплелись прочь. Глядя им вслед, я почувствовал, как неприятное ощущение, которое я до сих пор загонял вглубь сознания, снова начало разрастаться.

«Что-то не так. Что-то здесь совершенно неправильно. Неужели это и вправду поселение народа Лесокрая? Не будь рядом Вины-Ру и Лалы-Ру, меня бы, наверное, охватил ужас от мысли, что я снова попал в какой-то другой мир. Здесь... всё было искажено до неузнаваемости.»

* * *

Примерно два часа спустя, приготовив «Гиба-суп» в домах боковых ветвей, мы снова собрались у кухни главной ветви. Далее по плану была жарка высушенного пойтана и приготовление мясных блюд. Солнце уже миновало зенит и начало клониться к закату. Времени оставалось около трёх с половиной часов, так что мы шли по графику. А в том самом Ритуальном зале, должно быть, уже начался Совет глав.

Мысленно пожелав Ай-Фа и остальным удачи, мы приступили к обучению готовке жареного пойтана.

— Вяленый на солнце пойтан становится вот таким твёрдым, поэтому его нужно растворить в воде, чтобы он снова стал полужидким. Подливайте воду половником понемногу, следите, чтобы не перелить. — запасного пойтана больше не было, так что на этот раз требовалась предельная осторожность, чтобы ничего не сжечь. Сначала Сира-Ру показала пример, а затем мы дали всем попробовать по маленькому кусочку готового пойтана. — Ну как? Совсем не то, что разваренный в кашу, правда?

У половины женщин клана Сун на лицах промелькнуло подобие эмоций, а у половины из них выражение даже явно изменилось.

«Неужели им понравилось? Оставалось лишь отчаянно на это надеяться.»

— Обескровленное мясо гибы и жареный пойтан. Уже только с этим можно приготовить совершенно иной ужин, нежели прежде. А теперь, пожалуйста, постарайтесь вкусно поджарить пойтан.

Жарить пойтан мы решили обучать посменно, один на один. Пятнадцать женщин клана Сун по очереди готовили, а женщины из нашей группы следили, чтобы ничего не подгорело. При таком пристальном надзоре ошибиться было бы сложнее, чем всё сделать правильно.

На то, чтобы поджарить пойтан на сто тридцать человек, ушёл примерно час. Когда с этим было покончено, пришло время мясных блюд. Первым делом — маринад для «мяму-яки».

— Это мяму. Его и арию нужно мелко нарезать и смешать с фруктовым вином. Пропорции: на одну бутылку вина — один мяму и полторы арии. Объём большой, так что приготовим маринад в железном котле и замочим мясо прямо в нём.

Мяса для «мяму-яки» шло чуть меньше двухсот граммов на человека. Порция почти такая же, как мы продавали в Постоялом городе. К этому добавлялись ребрышки, по одному на каждого, стейк из окорока — тоже около двухсот граммов — и жареная ария в качестве гарнира. На этом меню было исчерпано. Пока мясо для «Мяму-яки» мариновалось, мы нарезали мясо для стейков. К этому моменту до заката оставалось меньше двух часов. Всё шло по плану. Похоже, мы успеем всё приготовить в отведённое время, ещё и с запасом.

— С готовкой-то мы управимся... Вот только станут ли эти женщины с завтрашнего дня по своей воле готовить что-то вкусное? — прошептала мне на ухо матушка Мия-Рэй.

— Хм... Было бы хорошо, если бы после ужина хотя бы у нескольких из них появилось такое желание...

Перспективы были удручающе мрачными. Да и вообще — насколько у этих женщин были развиты «воля» и «желания»?

— Не будь поселение Сун так далеко, мы бы могли каждый день приходить и давать им пинка.

«Даже матушка Мия-Рэй, казалось, немного пала духом. Она, вероятно, приехала в поселение Сун с намерением проучить таких высокомерных женщин, как Ямиль-Сун и Цвай-Сун. Но реальность оказалась совсем иной. Эти женщины, подобные глиняным куклам, казалось, даже боли не почувствуют, сколько их ни пинай. Изменить их сознание за один день представлялось совершенно невозможным.»