— Угу... — кивнула она, но выражение её лица было немного унылым.

— Что-то случилось? Тебя что-то беспокоит?

— Не-е-ет, это не по работе... Просто думала, что Ай-Фа — она и есть Ай-Фа, да-а...

— А? О чём ты?

— Просто как-то не верится, что девушка в одиночку может завалить огромного гиба... — сказав это, Вина-Ру тихо вздохнула. — Теперь я понимаю твои слова, Асута, что ты не можешь представить Ай-Фа в роли невесты... У неё невероятно красивое лицо, но кажется, что ей самой куда больше подошло бы взять девушку в жёны, чем выходить замуж...

«Ну и фантазия у неё. Хотя, конечно, Ай-Фа выглядит куда мужественнее, чем любой захудалый господин. Но, несмотря на её вид, она иногда показывает и свою девичью сторону... Впрочем, об этом лучше умолчать.»

— Что ж, я пойду... До завтра, да-а?..

— Да. Спасибо за труд.

Я вошёл в дом, на всякий случай убедился, что в кладовой никого нет, и убрал продукты в погреб. Сегодня я вернулся вовремя, но пойтан для ужина я испёк ещё утром, так что смогу немного продвинуться с подготовкой.

«Для начала нашинкую арию для паштета.» — решил и достал из мешка нож сантоку и разделочную доску.

В этот момент в дом вернулась Ай-Фа.

— А? Что случилось?

— Угу. Я всё ещё в охотничьей одежде. Если не снять её сразу, она пропитается запахом крови и мяса.

Охотничья одежда — это плащ из шкуры гиба.

— Понятно. А, давай я уберу.

— Не нужно. Я уже подвесила гиба и хочу немного отдохнуть. До темноты ещё полно времени.

— Ясно. Тогда отдыхай в своё удовольствие.

Пока Ай-Фа снимала свою обувь-обмотки, я принёс из погреба арию.

— Ты сегодня поздно... Или это и есть твоё обычное время?

— Мм? А, да. Впервые вернулся вовремя.

— Видимо, чтобы продать семьдесят порций, нужно столько времени.

— А, нет, дело не в этом. Как я и говорил вчера, с завтрашнего дня мы увеличиваем количество ларьков, так что я заходил в Поселение Ру, чтобы всё обсудить.

Ай-Фа, которая пила воду из кувшина, зачерпнув её ковшом, удивлённо посмотрела на меня, когда я присел у очага.

— Тогда как прошла торговля?

— Торговля закончилась сразу после полудня... Кстати, сегодня появлялись тот младший сын главной ветви Сун, Мида-Сун, и ещё один тип по имени Тэй-Сун.

— Что? — лицо Ай-Фа напряглось.

— Подробности расскажу позже, но их стоит опасаться не меньше, чем Додда-Сун, хоть и по-другой причине. Ну и невыносимые же они все, эти члены рода Сун.

— Если глава сгнил, то и вся семья сгниёт... Но главное, что ты цел. — она строго кивнула, а затем с сомнением склонила голову набок. — Кстати, ты сказал, что закончил торговать в полдень?

— Мм? Да, где-то сразу после полудня.

— ... Ты хочешь сказать, что снова распродал семьдесят порций за такое короткое время?

— Да. Покупатели, как и прежде, в основном с юга и востока. Но сегодня наконец-то купили и трое прохожих из народа Запада! — я невольно улыбнулся и обернулся. Ай-Фа, оказавшись ближе, чем я ожидал, застыла в странной позе — в полуприседе, протянув ко мне правую руку. — ... Что такое, Ай-Фа?

— Нет. Я снова чуть было рефлекторно не схватила тебя за голову. — сказав это со строгим лицом, Ай-Фа медленно опустила руку. — Едва удержалась.

«Вот как. Хотя, в общем-то, не обязательно было себя так сдерживать. Объятия слишком бьют по сердцу, а вот если погладят по голове, то отделаюсь лишь лёгким смущением. И вообще, что это за выражение такое — 'схватила за голову'?»

— Так что, как и планировалось, с завтрашнего дня мы ставим ещё один ларёк. И людей будет вдвое больше — четверо. Из дома Ру я позвал Лалу-Ру и Сиру-Ру.

— Сира-Ру?

— Сестра Сина-Ру. Э-э, мы должны виделись с ней на кухне в доме Сина-Ру во время праздника дома у Рутим, не помнишь?

— А-а... Та изящная дева с миндалевидными глазами.

«'Изящная'... Весьма нетипичное для Ай-Фа слово.»

— Она притягательна.

— А?

— Она кажется немного слабой телом, но если бы я брала жену, то выбрала бы именно такую.

«И ты туда же, смотришь на неё мужским взглядом? Хотя это уж точно лучше для моего сердца, чем если бы она рассуждала об идеальном мужчине.»

— Да, к тому же она отлично готовит. Как боевая единица — безупречна. Уже жду не дождусь, что будет завтра.

— ...

— Мм? Что?

— А ты сильно отличаешься от вчерашнего себя, разница на лицо. И в глазах, и в облике в целом, полно сил.

— Про вчерашнее забудь, пожалуйста. Я просто очень устал. — криво усмехнулся и почесал затылок. Тут Ай-Фа опустилась на колени прямо передо мной. А затем, придвинув лицо ко мне, странно замерла. — Ч-что такое, Ай-Фа?

— Ничего. Снова чуть было не схватила твою голову. — сказав это со строгим лицом, Ай-Фа решительно кивнула. — Едва сдержалась.

«Вот как... И насколько она вообще серьёзна? Хотя, наверное, абсолютно серьёзна во всём.»

— Не беспокойся. Я тоже стараюсь не доставлять тебе неприятных ощущений.

«Я противлюсь не потому, что мне неприятно. Путь к взаимопониманию тернист.» — подумал и тихо вздохнул.

И тут... когда Ай-Фа приблизилась, сладкий аромат нежно коснулся моего носа.

— А... это ведь запах плода-приманки для гиба?

— Асута, сколько раз тебе повторять... — в тот же миг лицо Ай-Фа передо мной покраснело.

— Нет, я не об этом! Ты что, опять занялась «Жертвенной охотой»?

— Это не «Жертвенная охота». — Ай-Фа, всё ещё красная, надула губы. — Я просто использовала в ловушке плод-приманку для гиба. Но когда его раздавливаешь, запах распространяется с невероятной силой, так что он немного въедается в одежду.

— Вот как... Но зачем использовать плод-приманку, когда гиба стало меньше? Если мяса для готовки не хватит, я договорился, что нам его уступят в доме Ру. Ты и так выполняешь свою работу охотника более чем достаточно, разве нет?

Гиба, съев почти всю пищу в этих краях, начали перемещаться на юг, но Ай-Фа всё равно продолжала охотиться на них в темпе одна туша за два дня. А вчера и сегодня — и вовсе по одной в день. Конечно, чем больше она охотится, тем меньше ущерб полям на западе, но если она добывает достаточно клыков и рогов для жизни, то свою работу охотника она выполняет. И Ру, и Рутим рассчитывают количество добычи именно так. Чтобы двум членам семьи добыть нужное количество клыков и рогов, достаточно одного гиба за пять дней. Ай-Фа же последние двадцать дней охотится вдвое чаще, так что, как мне кажется, нет нужды использовать опасный плод-приманку, но...

— Говорю же, я не занималась «Жертвенной охотой». — губы Ай-Фа оставались надутыми. — Я использовала плод-приманку в ловушках ещё до встречи с тобой. Хватит ныть.

— Я не ною... Просто, помнишь, когда мы вместе ходили в дом Ру, нам рассказали, что Дарум-Ру ранен? Рана оказалась довольно тяжёлой, и он до сих пор не ходит в лес.

— ... и что с того?

— Ну, просто... я беспокоюсь, что ты можешь пораниться.

— Хм! — Ай-Фа отвернулась, а затем искоса взглянула на меня. — Если получу рану, значит, так тому и быть.

— Нет, но...

— До встречи с тобой я получала раны куда чаще. Бывало, что я по нескольку дней не могла выйти в лес... Но прожить как можно дольше и добыть как можно больше гиба — это тоже долг охотника. Можешь не учить меня, я не стану попусту рисковать жизнью.

— Ясно. — только и оставалось мне согласиться. — Понял. Прости. Был неправ... Мне и вправду не хватает решимости.

— ...Беспокоиться о члене семьи — это естественно. Я не виню тебя за такое. — сказав это немного мягче, она снова сверкнула глазами. — Однако не нужно каждый раз заводить разговор о запахе. Это неприятно.

— Так вот в чём дело. — я невольно криво усмехнулся. — Я же не о твоём запахе говорил, а просто удивился, почувствовав запах плода-приманки. Ты бы ведь тоже удивилась, если бы от меня вдруг пахло чем-то необычным, так?

— ... Я никогда не обращала внимания на запахи людей.

— Да я тоже не особо на них зацикливаюсь... Просто у плода-приманки очень приятный аромат, поэтому я сразу его узнал.

— Говорю же! Не смей произносить такие слова! — Ай-Фа схватила меня обеими руками. Лицо её было пунцовым. — Я стараюсь не доставлять тебе неприятных ощущений, а ты что! Тебе нравится меня задирать, да?!

— Н-нет, нет! Я про запах плода-приманки! И вообще, ты слишком бурно реагируешь! — в панике поднял руки вверх.

— ... Это нечестно. — Ай-Фа, вцепившись мне в грудки, низким голосом произнесла.

— Нечестно?

— Ты ведёшь себя как хочешь, так почему только я должна себя терзать?

— Т-терзать себя — это ты о том, что сдерживаешься, чтобы не погладить по голове и всё такое? Не нужно так себя мучить и терпеть...

— ... То есть, я тоже могу вести себя как хочу?

«Что? Это что, значит, можно меня крепко-крепко обнять?»

— Н-ну, если это для тебя такое бремя, то, думаю, веди себя как хочешь...

«Что это за диалог? Будь я зрителем, то, наверное, помирал бы со смеху от этой нелепости.»

— ... Хм. — Ай-Фа оттолкнула меня.

«Объятия? Меня сейчас обнимут?»

Но нет — Ай-Фа, всё ещё красная, грациозно поднялась на ноги.

— Я не такая, как ты. Каким бы неразумным глупцом ты ни был, я буду следовать своим принципам.

«Какое высокопарное заявление.»

— Искренне прошу прощения. — и всё же я решил на всякий случай поклониться. — Я тоже буду стараться не доставлять тебе неприятных ощущений... Ну что, может, закончим этот бесплодный спор и займёмся каждый своей работой?

— Хм. — снова фыркнув, Ай-Фа направилась к выходу. — Что сегодня на ужин?

— Что хочешь. Что приготовить?

Ай-Фа замерла на месте. А потом, выдержав долгую паузу, произнесла: «ханбагу» — и с гордым видом выпятила грудь.

«Наверное, она гордится тем, что ответила не на рефлексах, но ответ, похоже, остался прежним.»

— Хорошо. Вчера был «мяму-яки», позавчера — сябу-сябу, так что сегодня приготовим обычный ханбагу.

— Угу. — кивнула Ай-Фа и начала надевать обувь.

Наконец и я повернулся к разделочной доске.

«Так... точно, нужно приготовить котлеты для 'иба-бургеров'. Сперва следовало нашинковать арию.»

Прикинув, что если закончу с котлетами сейчас, то как раз успею к подготовке ужина, я взялся за нож сантоку в белых ножнах из магнолии. В тот же миг... меня сзади обхватили с неимоверной силой. Руки вместе с телом оказались в крепких объятиях, а в ухо ткнулись мягкие волосы. Я едва не вскрикнул, но тёплое тело, чьи прикосновения были полной противоположностью дискомфорту, тут же отстранилось.

— Глупец. Расслабился — вот и попался. — с победным видом рассмеялась Ай-Фа. — Если не хочешь неприятных ощущений, впредь следи за своими словами и поступками.

«Не то. Совсем не то, глава дома.»

Я в отчаянии опёрся руками о доску, лишь сокрушаясь о том, как тернист путь к взаимопониманию.