— Мелкая! Прямо как малышка Рими. Тебе сколько лет? — голос у него был очень громкий. Его яркие глаза разглядывали Тару с ног до головы.

Но он совсем не казался страшным. За его спиной Асута, хоть и смотрел с беспокойством, улыбался Таре.

— Во... восемь... — изо всех сил ответила Тара.

— Как и малышке Рими. Но ты тощая, потому и кажешься ещё меньше — юноша присел перед Тарой на корточки. Его ясные, сияющие глаза с любопытством переводили взгляд с лица Тары на мясную булочку и обратно. Задумавшись, Тара так и не съела булочку, и она оставалась у неё в руке. — Пахнет неплохо. Вкусно?

— ... Угу. — кивнула Тара.

— Хм... — сказал юноша, не сводя глаз с булочки. Казалось, он был голоден.

— По... попробуешь? — спросила Тара по этой причине.

Юноша удивился ещё больше, но в итоге взял булочку и откусил. Но тут же пожаловался:

— И чего? Невкусно же. Невкусно. Асута готовит намного, намного лучше.

— П-правда?

Он не был страшным, но держался так уверенно, что это ошеломляло. Этот юный охотник был ниже и выглядел моложе Асуты, но казался намного сильнее взрослых из города или деревни.

«Может, поэтому все боятся народа Лесокрая?»

Конечно, и Тара не могла сохранять полное спокойствие. Но чувство восхищения, казалось, перевешивало страх. И Ай-Фа, и этот безымянный юноша казались ей крутыми. Почему — она и сама не знала. Просто их прямой взгляд и манера держаться, не обращая внимания на окружающих, выглядели очень смело.

Потом пришёл даже Камия-Ёсу, они немного поговорили, и Асута со спутниками ушли. Тара не очень поняла, о чём шёл разговор, но, похоже, было решено, что Асута откроет лавку в Постоялом городе.

* * *

— Здорово, Асута и правда откроет лавку! — радостно обратилась она к Доре, на что тот невнятно промычал: «Ага...». На лице Доры, который до этого выглядел обеспокоенным, появилось какое-то страдальческое выражение. — Что случилось? У тебя что-то болит?

— А?.. Нет, ничего. Просто я подумал, что и среди народа Лесокрая есть разные люди.

— Да. Люди вокруг Асуты все очень крутые.

— Крутые, говоришь... — Дора бессильно покачал головой.

Состояние отца её очень беспокоило, но Таре хотелось сказать кое-что поважнее.

— Пап, я хочу попробовать еду Асуты.

— Мясо гибы не может быть вкусным для нас. — Дора с мрачным лицом снова покачал головой. — Если он так и будет везде расхваливать его, то скоро его самого назовут лжецом. — это прозвучало так, будто он беспокоится об Асуте.

— Вкусно или нет, не узнаешь, пока не попробуешь. — Тара ухватилась за толстую руку отца и заглянула в его поникшее лицо. — Можно я куплю еду Асуты на медные монеты, которые ты мне дал?

— Медные монеты, что я тебе даю — это плата за помощь, так что трать их, как хочешь... — Дора некоторое время молчал, а потом большой ладонью потрепал Тару по голове. — Только если живот разболится, от работы я тебя не освобожу.

— Ура! Спасибо! — Тара посмотрела на отца и широко улыбнулась.

* * *

Лавка Асуты открылась через четыре дня. Дождавшись, когда закончится короткий, но сильный дождь, Тара подбежала к его лавке.

— Ты и правда открыл лавку! Здорово!

Даже Асута, выглядевший немного понуро, тут же расплылся в улыбке, встречая Тару. Девушка из народа Лесокрая, работавшая вместе с ним, тоже мягко улыбнулась. При их прошлой встрече она показалась Таре немного холодной, но сейчас, с улыбкой на лице, девушка выглядела очень доброй.

— Как вкусно пахнет тарапой! Это блюдо из мяса гибы?

— Да. Интересно, придётся ли оно по вкусу тебе?

В железном котле аппетитно булькала похлёбка из тарапы. Похоже, кроме тарапы, в ней было и много других продуктов. Запах стоял невероятно аппетитный.

Когда Тара собралась купить порцию, ей протянули деревянную тарелочку и предложили сперва попробовать. На ней лежал кусочек мяса причудливой формы, окрашенный в ярко-красный цвет отваром из тарапы. Наверное, сначала он был плоским и круглым. Его порезали на мелкие части, и одна из них аккуратно лежала на тарелке. Срез тоже выглядел необычно — какой-то неровный, бугристый.

«Кстати, а что это за зверь такой — гиба?»

Тара никогда не видела гибу. Говорили, что гибы иногда попадались в ловушки, расставленные вокруг полей, но ни Таре, ни её матери их никогда не показывали. Жившая по соседству старуха и вовсе твердила, что от одного взгляда на гибу можно подхватить проклятие. Но мясо гибы выглядело очень аппетитно. А запах был просто неотразим. Поэтому Тара без колебаний отправила кусочек в рот. И была сражена наповал.

— Что это...

Кислинка тарапы чувствовалась очень отчётливо. Но при этом блюдо было гораздо слаще, чем то, что готовили дома. Оно обладало мягкой сладостью, как у мелкой тарапы, которую продавали в Призамковом городе. Наверняка вместе с мясом тушили мелко нарезанную арию. Может, эта сладость исходила от неё? А лёгкую остроту, покалывающую язык, наверняка давали листья пико. Кажется, она где-то слышала, что в лесу Морга растёт много пико. Как бы то ни было, это была самая вкусная похлёбка, какую Тара когда-либо пробовала.

И всё же — вкус мяса гибы был не менее ярким, чем у самой похлёбки. Оно не было ни жёстким, ни пахучим. Стоило его слегка прикусить, как оно тут же распадалось на волокна. Смешиваясь с отваром из тарапы, оно наполняло рот невыразимо восхитительным вкусом. Тара и представить не могла, что на свете существует такое вкусное мясо. Сколько ни жуй, вкус не пропадал. От одного крошечного кусочка Тара чувствовала себя бесконечно счастливой. Гораздо вкуснее, чем кимюс или карон. Неужели мясо кимюса со шкуркой или спинка карона могут быть вкуснее этого?

— Вкусно! Очень вкусно, братик Асута! — Асута, до этого выглядевший немного обеспокоенным, с облегчением улыбнулся. — Здорово, здорово! Хочу ещё! Сбегаю к папе за монетами!

— А, погоди! Если не сложно, может, дашь и господину Доре попробовать? Так он с большей уверенностью даст тебе монет...

— Угу! — решительно кивнула Тара и помчалась по дороге.

Ощущение счастья всё ещё оставалось во рту. Тара чувствовала, как оно медленно растекается по всему телу. Такое угощение наверняка обрадует и Дору.

Последние несколько дней Дора был сам не свой. Таре казалось, что он мучился вопросом, как ему быть с народом Лесокрая. Его тянуло к Асуте и его соплеменникам, но он словно боялся сближаться с ними. Наверное, у Доры были свои, понятные лишь ему одному, терзания. Даже её мать и братья, работавшие в деревне, в один голос твердили, что не стоит связываться с народом Лесокрая. И пока Тара спорила с ними, Дора лишь молчал со страдальческим выражением на лице. Дору терзали сложные чувства, непонятные Таре.

«Но теперь всё точно будет хорошо. Асута не был обманщиком. Обманщики и грубияны — это, наверное, только люди из «Зокутёсудзи». Теперь и её отец, который всё время так страдал, наконец-то сможет вздохнуть с облегчением. От этой мысли Таре стало ещё радостнее. Шлёпая по лужам, Тара промчалась по дороге и вскоре предстала перед отцом. Дора, сидевший под навесом, рассеянно обернулся на Тару.

— Смотри, это блюдо от Асуты! Он приготовил такую вкуснятину из овощей, что ты вырастил!

Дора слабо улыбнулся и взял насаженный на деревянную шпажку кусочек мяса гибы.

Тара, затаив дыхание, наблюдала за ним, предвкушая, какое удивление сейчас отразится на его лице.