— Хм. — отвернувшись, Ай-Фа откусила кусочек мяму-яки.

Она держала его двумя руками, и от этого выглядела ужасно мило. Но это в сторону — как же на вкус? Думаю, получилось неплохо.

«У меня не было ни имбиря, ни кулинарного саке, ни соевого соуса, так что я и не пытался приблизиться к вкусу сёга-яки. Мясо гибы, замаринованное в сладком фруктовом вине и мяму с его чесночной остротой и ароматом, получилось насыщенным, кисло-сладким и должно было отлично сочетаться с нашинкованным тино и жареным пойтаном. Толщина мяса — меньше пяти миллиметров. Но жевалось оно всё равно довольно упруго. Если ошибиться с огнём, для городских оно может показаться слишком жёстким, так что нужно быть осторожным.»

— Ну как? — сделав себе такую же порцию, я спросил у Ай-Фа.

— Вкусно. — как всегда, ответила она.

«Впрочем, неважно, вкусно ей или нет, Ай-Фа не из тех, кто расписывает свои ощущения словами, так что вытянуть из неё что-то большее было сложно, но...»

— Аромат хороший. Подходит этому мясу. Так же вкусно, как стейк... Может, этот аромат и к стейку подойдёт? — сегодня она на удивление поделилась конкретными впечатлениями. — Но... такая сладость к стейку, наверное, не подойдёт. И, пожалуйста, не добавляй этот аромат в обычный ханбагу. Насчёт тарапы в гиба-бургере... не знаю. Не могу сказать.

— А, да, ничего себе! Ты впервые так подробно описываешь свои впечатления, да?

И всё, что она сказала, было мне абсолютно понятно. Более того, Ай-Фа всё ещё сидела, опустив глаза, словно подбирая слова.

— И ещё... вкусно, но очень хочется пить. Возможно... если бы вкус был не таким сильным, мне бы понравилось ещё больше.

— Ах да, точно. Народ Лесокрая привык лишь к каменной соли на вяленом мясе, так что для них приправы могли показаться слишком резкими. Прости, для вечерней трапезы я попробую замариновать мясо на меньшее время.

— ... Больше мне нечего сказать. — Ай-Фа устало вздохнула и снова смерила меня тяжёлым взглядом. — И не спрашивай. От одних только мыслей голова раскалывается.

— Понял. Спасибо. Ты мне очень помогла!

— ... Но разве ты не говорил, что после гиба-бургеров собираешься продавать стейки или просто жареное мясо? Так ведь вкус гибы передаётся гораздо лучше.

— Да, и правда так думал. — я слегка выпрямился. — Но я же рассказывал, что вчера некоторым покупателям мясо не понравилось? Им пришёлся не по вкусу не только мягкий бифштекс, но и сам аромат гибы. Поэтому я решил попробовать более сильные приправы. Искал способ приготовления, который бы не портил вкус мяса гибы, но в то же время подавлял его резковатый привкус.

— Хм.

— Народ Юга приходит покупать с тем же рвением, что и народ Востока, но, думаю, всё дело в том, что разгорелся великий спор о том, вкусно это или нет, и это всех заинтересовало. Поэтому, хоть сегодня мне в лицо никто не жаловался, в душе, я уверен, остались недовольные. Боюсь, как бы не половина из них. К тому же народ Востока безэмоционален и молчалив, так что невозможно измерить, сколько из них на самом деле остались довольны. С каждым днём покупателей становится всё больше, но я не знаю, сколько из них возвращаются снова. Особенно народ Востока — они все на одно лицо, да ещё и многие прячут его под капюшонами, так что и вовсе не могу их различить. В общем, как бы то ни было, даже с довольно сильным соусом из тарапы в гиба-бургере нашлись покупатели, которым не понравился аромат мяса. Поэтому я подумал, что лучше сначала попробовать блюдо, которое подавляет привкус мяса, а не выставляет его напоказ, как стейк. Солонина, которую мы ели в таверне «Хвост кимюса», была довольно солёной, отчего, думаю, жители города не будут против сильных приправ.

— ... Что ж, похоже, голова у тебя работает как надо. — Ай-Фа, уже расправившаяся с первым мяму-яки, пристально смотрела на меня. — Что тогда означало то растерянное лицо?

— А? Так я же просто устал. Днём была такая суматоха, а потом пришлось в спешке доводить до ума это новое блюдо. Да и других дел было по горло. — готовя для Ай-Фы новый мяму-яки, я слегка подался вперёд. — Слушай, Ай-Фа. Я и не ожидал, что народ Юга и Востока раскупит всё дочиста. Завтра я как-нибудь продержусь на гиба-бургерах и этом новом блюде, но это не решит проблему кардинально.

— ... Хм?

— С одной лавкой я могу продавать мяму-яки только после того, как закончатся гиба-бургеры. Тогда нет смысла подавать два разных блюда... Поэтому, хоть это и сильно опережает мои планы, я думаю, нам стоит всерьёз рассмотреть открытие второй лавки.

— Угу. — принимая от меня мяму-яки, Ай-Фа важно кивнула. — Раз ты так считаешь, так и поступай. Я доверяю твоему решению.

— Нет, постой, это же серьёзное дело. Если мы увеличим количество лавок и наймём людей, расходы тоже вырастут...

— Но ты ведь чувствуешь, что это кратчайший путь к успеху? — Ай-Фа спокойно посмотрела мне в глаза. — Я доверяю твоему решению. Не заставляй меня повторять.

— ... Понял. Спасибо.

— ...А ты и вправду жадный мужчина. — при виде моего решительного кивка Ай-Фа мягко улыбнулась.

— Эй, ну что за слово — «жадный»...

— Ты и вправду мужчина, который не терпит поражений.

«С этим не поспоришь. То, что за последние три дня я не добился желаемых результатов — целиком и полностью вина моей недальновидности. Если я приму неверное решение, весь план провалится с треском. Сегодняшняя суматоха дала мне это понять. Да и вообще, сама ситуация, когда приходится сокрушаться, что народ Юга и Востока всё съел и ничего не досталось народу Запада... это ненормально. Изначальный план был в том, чтобы представить новое блюдо, если мы добьёмся успеха в первые десять дней, но теперь уже не до сантиментов. На третий день работы наш бизнес превысил свои возможности, так что действовать нужно быстро. С Виной-Ру уже поговорил. Если Донда-Ру даст разрешение, то послезавтра можно будет нанять новых работников. Нужно как-то продержаться завтрашний день, а с послезавтра — перейти в контрнаступление.»

— Отлично! Начинается второй раунд!

— Раунд — это что?

Обернувшись на голос, я увидел Ай-Фа. Подперев щёку рукой, она сидела, согнув одну ногу в колене, и наблюдала за мной.

— А? Что? Ай-Фа, ты уже всё съела?

— Это ты медлишь. У тебя ведь и после этого есть работа? Если не поешь сейчас, придётся урезать время на сон.

— С этим всё в порядке. Я заранее приготовил котлеты для гиба-бургеров. Нарезать мясо для мяму-яки и сделать соус из тарапы — это проще простого. Самое сложное — это завтра утром испечь пойтан.

— ...

— Мм? Что такое?

— ... Если ты останешься в доме Фа, кроме меня, никто от этого не выиграет. Поэтому я думала, что тебе, возможно, лучше быть с Рутим.

— О-о чём это ты? Уж не собираешься ли ты снова выгонять меня из дома Фа?

— Ты думаешь, я сейчас способна на такое? — взгляд Ай-Фы был спокоен.

— Тогда к чему этот разговор? — отхлебнув немного остывший суп, я почесал затылок. — Не буди во мне тревогу.

— Я рада. Рада, что ты остался в доме Фа... и что ты, даже находясь здесь, нашёл себе дело по душе. — с этими словами Ай-Фа на четвереньках подползла ко мне. И снова принялась взъерошивать мне волосы.

Когда я погладил её по голове, она отвесила мне хук в корпус, а сама позволяет себе такие вольности.

— Э-эй, знаешь, когда ты так делаешь, я чувствую себя маленьким ребёнком.

— Разве? Отец Гил часто хвалил меня именно так. — она надула губки — впервые за долгое время.

— А, ну, мне совсем не неприятно, нет. Просто немного неловко.

— ...Понятно. — опустила глаза Ай-Фа.

«Кажется, я ляпнул лишнего.» — немного раскаялся я.

И тут...

Ай-Фа внезапно встала на одно колено и обеими руками обняла меня за шею. Её тепло, её аромат, её сила в одно мгновение окутали моё тело и разум.

— Хорошо, что я не потеряла тебя в ту ночь... Хорошо, что ты выбрал дом Фа, а не Рутим.

— А... А-а-ай... Фа? — мой голос сорвался.

Она сжала меня в объятиях с беспощадной силой и потёрлась о мою щёку своими мягкими волосами. Сердце, казалось, вот-вот остановится. Перед глазами замелькали радужные огоньки.

«Ещё несколько секунд, и у меня перегорит какой-нибудь нерв.» — туманно подумал я, как вдруг тепло, сила и аромат отступили.

— ... Вот что я сейчас чувствую. — Ай-Фа снова села на пол и по-детски потёрла кончик носа.

— Н-не пугай меня так... — я чуть не рухнул и был вынужден опереться рукой о пол, чтобы удержаться. — Т-твой отец, должно быть, был очень страстным человеком?

— Хм? При чём тут отец Гил?

— А?

— Отец Гил тут ни при чём. Я сделала это, потому что сама так захотела.

— ...

— Если тебе было неприятно, впредь буду сдержанней. Просто сейчас не смогла сдержать своих чувств... Прости, что помешала ужину. Давай, ешь скорее. Я тоже начинаю хотеть спать. — сделав невозмутимое лицо, Ай-Фа указала на мою деревянную тарелку.

«Эта женщина... она в миллион раз хуже Вины-Ру!»

— Я считаю, что ты добился значительных успехов, но если ты сам так не думаешь, то старайся ещё больше... — совершенно не замечая моего внутреннего крика, Ай-Фа принялась распускать волосы. — И, как я уже говорила, можешь тратить медные монеты, что у тебя есть, как тебе угодно. Если не хватит, скажи мне.

— ... И ты вот так полностью мне доверяешь? А что, если я на заработанные мной медные монеты куплю тебе заколку для волос?

— Изобью.

— Ясно... понял я! Тогда, в зависимости от завтрашней выручки, я и правда расширю торговую точку! Только не жалуйся потом!

— Чего ты так завёлся? — паспустив волосы, Ай-Фа снова приблизила своё лицо. — ... Я всё-таки доставила тебе неприятные ощущения?

На её лице читались и недовольство, и беспокойство. Так и не притронувшись к еде, я глубоко вздохнул.

— Вовсе нет. Прошу прощения...

— ... Странный ты мужчина.

Я так совсем не думаю, но, глядя на её успокоенную улыбку, я не мог вымолвить ни слова в ответ. Как бы то ни было, наша битва только начиналась.