— Спасибо. Приходите ещё, если вам понравилось.

— Каждый день, придём. Девять дней, закончатся, лавка, закроется?

— Нет. Если получится, я бы хотел работать и дольше.

— Продолжать, рад. Мы, каждый день придём. Мы, Синюю луну, всё время здесь.

«Синяя луна... это, наверное, следующий месяц? Кажется, Камия говорил, что его работа начнётся пятнадцатого числа следующего месяца, так что скоро должна быть смена лун.»

— Я, глава торгового каравана «Серебряный горшок», Шумирал-джи-Садумтино, зовут.

— Что?

— Шумирал-джи-Садумтино. Ваше, имя, можно?

— А... Я Асута из дома Фа.

— Асута. Спасибо. Каждый день придём. — сказав это, группа симцев быстро удалилась.

— Ух ты... сразу четырнадцать штук продали?.. — Вина-Ру, которая всё это время молча помешивала содержимое котла, наконец заговорила. — Осталось всего шесть... Может, всё продадим?..

— Да. Я безумно рад.

— ... Тогда почему у тебя такое серьёзное лицо?..

— Да так... Наверное, обидно, что мясо гиба назвали невкусным.

«Такое было только когда Донда-Ру назвал бифштекс ядом.»

— Да это у них что-то не так, раз они так говорят... Папе Донде просто не понравилась мягкость бифштекса, а те мужчины, кажется, говорили, что само мясо гиба невкусное... Наверное, у них языки сгнили...

— Вовсе нет. Вкусы у всех разные.

«После столкновения с Дондой-Ру я осознал эту простую истину. А то, что народ Лесокрая и симцы в один голос хвалили моё блюдо, вероятно, объясняется лишь тем, что их вкусы сформировались под влиянием их прежнего рациона. Это всё очевидно. Очевидно, но... чувство поражения, бурлящее в груди, от этого не утихало. Может, это не поварская гордость, а всего лишь детская обида из-за того, что раскритиковали то, что мне нравится. В таком случае, нужно просто спрятать эти чувства поглубже... Но тот факт, что народ Юга, у которого, по идее, меньше предубеждений, чем у народа Запада, назвал мясо гиба невкусным — это нужно хорошенько обдумать и учесть в дальнейших планах.»

— А... Асута, это же торговец овощами?..

— А?

Я поднял голову и увидел, что с южной стороны улицы приближаются отец Доры и Тара. Я почувствовал облегчение и уже собирался улыбнуться, как вдруг удивлённо склонил голову набок. За отцом и Тарой следовали двое незнакомых мужчин. Оба с желтовато-коричневой кожей, ровесники отца Доры. На его лице застыла такая же натянутая улыбка, как при нашей первой встрече.

— Привет, Асута, как дела?

— Здравствуйте. Сегодня торговля идёт отлично. Так или иначе, уже четырнадцать штук продал.

— Что?! Так у тебя почти всё разобрали?

— Осталось шесть штук. До полудня ещё уйма времени, так что это приятные хлопоты.

— Вот как. Что ж, хорошо. Э-э-эм... не мог бы ты дать этим ребятам... как это называется? Пробники?

При виде нас с Виной-Ру лица мужчин исказились ещё сильнее.

— Конечно, я только рад буду, если они попробуют... Но кто эти господа?

— Мои старые приятели. Один торгует тканями, другой — горшками.

— А! Так это вы тот самый хозяин лавки, где я купил горшок?

— Д-да, это я. Н-надо же, ты запомнил.

Среди упитанных жителей Дженоса этот мужчина средних лет был на редкость тощим и долговязым, поэтому и врезался в память.

— Я им говорю, что мясо гибы вкусное, а они не верят. Вот я их силой и притащил. Ну что, дашь им попробовать?

— Конечно! Минуточку, я сейчас подогрею.

На деревянном блюде как раз оставались пробники на двоих. Я окунул их в горячий соус и снова выложил на блюдо. Горшечник и торговец тканями переглянулись с таким видом, будто не знали, плакать им или смеяться.

— Пап, я есть хочу... — Тара, стоявшая сбоку, потянула отца за рукав.

— И правда. Асута, дай-ка нам по одному.

— Спасибо. Я так рад, что вам с Тарой понравилось, старик Дора.

— Я тоже рад... что познакомился с такими людьми из Лесокрая, как вы. — сказав это, он мельком взглянул на Вину-Ру. Та смущённо улыбнулась. — Хоть мы все и народ Запада, я никак не мог считать народ Лесокрая своими собратьями. Мне и сейчас не по себе при виде ваших грозных мужчин, ноги подкашиваются... Но я по-настоящему рад, что узнал — среди вас есть и такие, как вы. — забирая гиба-бургер, старик Дора широко улыбнулся. — Заходи ещё в мою лавку. Хочу, чтобы вы попробовали арию, которую я вырастил.

— ... Да, хорошо, я передам семье...

— А-ах... до чего же вкусен этот гиба-бургер. — радостно улыбаясь, старик Дора впился зубами в гиба-бургер. — Я счастлив, Асута, что из моих овощей ты готовишь такие вкусные блюда.

— Нет, вкусное блюдо можно приготовить только из изначально вкусных продуктов. Так что и впредь рассчитываю на вашу восхитительную арию и тарапу, старик Дора.

— За это можешь не волноваться, ручаюсь. — затем старик Дора обернулся к своим друзьям. — Ну? И долго вы собираетесь жаться? Раз уж бросили свои лавки и притащились сюда, так хоть попробуйте.

— Н-но это же ты нас силой притащил. — с упрёком произнёс горшечник, но всё же протянул руку к пробному кусочку мяса гибы. Слегка дрожащими пальцами он взял зубочистку и, решившись, отправил кусочек котлеты в рот.

— Н-ну как? — спросил торговец тканями, дёргая его за руку.

— Вкусно... вернее, какой-то странный вкус...

— А, это потому, что мясо мелко рубится, а потом из него формируют котлету и жарят. Текстура может показаться непривычной.

Взгляд горшечника забегал с невероятной скоростью. Затем он, словно приняв какое-то решение, сунул тонкие пальцы за пазуху.

— Д-дай мне один! Нужно съесть побольше, чтобы распробовать.

— Да! Спасибо!

— Э-эй, ты серьёзно?.. — торговец тканями тоже потянулся за зубочисткой. — Ух ты, а ведь и правда вкусно! — воскликнул он и с изумлением заглянул в мой котёл. — Неужели это мясо гибы? Да и эта тарапа невероятно вкусная!

— Ещё бы. Эту тарапу я вырастил. — выпятил грудь старик Дора.

— Н-ну ты даёшь, какой самодовольный. — торговец тканями робко усмехнулся. — Л-ладно, я тоже возьму один!.. А, слушай, от него ведь рога не вырастут и кожа не почернеет?..

— Ты всё ещё веришь в эти суеверия? Я ни разу не видел рогатых людей из Лесокрая, а моя бабка говорила, что они всегда так выглядели, с тех пор как пришли из южных лесов.

— Д-да знаю я! Давай один!

— ... Спасибо вам. — вырвалось у меня от всего сердца.

«Вот такой я безнадёжный новичок: расстраиваюсь, когда говорят, что невкусно, и радуюсь, когда хвалят — каждая мелочь выводит из равновесия.»

Но как бы то ни было, битва только началась. С завтрашнего дня буду готовить сорок порций гиба-бургеров. Если продажи пойдут хорошо, можно будет, хоть это и намного раньше, чем я планировал, представить новое блюдо. Дел невпроворот.

Позже, снова возникнув из ниоткуда, словно призрак, появился Камия-Ёсу и купил две порции, для себя и для юного Рэйто, так что и в тот день мы распродали всё меньше чем за час.

* * *

На следующий день. Третий день работы, вечер.

Я лежал в общей комнате дома Фа, раскинув руки и ноги, когда в дверь дважды постучали.

— Асута. Это я. — голос Ай-Фа.

Собравшись с силами, я отлепил своё охваченное неописуемой усталостью тело от меховой подстилки и поплёлся к выходу, чтобы снять засов. Стоило мне открыть дверь, как дорогая глава дома, которую я не видел полдня, тут же накинулась на меня с бранью:

— Что это за понурый вид? Сегодня совсем ничего не продал? Даже если так, нечего выставлять напоказ такую жалкую рожу. Раздражает.

— У-у-у... А как у тебя дела? В последнее время гиба ведь всё меньше, да?

— Одного добыла. Но пришлось нанести много лишних ран, так что как следует обескровить не удалось.

— Понятно. Спасибо за твой труд. Главное, что ты не ранена...

— Да что с твоим лицом? Если не прекратишь, я и вправду рассержусь.

— Я просто немного устал, не обращай внимания. Побуду с тобой, Ай-Фа, и сразу приду в норму...

— Не говори глупостей. Это раздражает, немедленно прекрати.

«Вот она, моя беспощадная глава дома.»

— Что именно случилось? Раз ты в таком унынии, на то, должно быть, есть причина?

— Причина... В общем, сегодня дело дошло до вызова Стражи.

— Что? О чём ты? — меня тут же схватили за грудки. — Что ты натворил? Разве ты не занимался делом как положено?

— Я занимался! И, к твоему сведению, сегодня продал все сорок штук!.. Но из-за этого и пришлось вызывать Стражу.

— ... Ничего не понимаю. Объясняй по порядку.

Она оттолкнула меня, повесила плащ на стену и прислонила к ней свой длинный меч. Проводив взглядом её неизменно статную фигуру, я отошёл к очагу и сел.

— Сегодня, как только я открыл лавку, сбежались люди с юга и востока, и первые двадцать порций разлетелись вмиг.

— Угу.

— Я приготовил добавку, так что наскоро сделал ещё двадцать. Как только закончил, пришла Тара и купила четыре штуки — себе и своим.

— Угу.

— Осталось шестнадцать... и тут одновременно подошли тот караван, «Серебряный горшок», и группа джагальцев. И тех и тех — по десять человек, целая толпа.

— Угу? А разве они не с самого открытия покупали?

— Нет. Утром пришли совсем новые клиенты, которые услышали слухи от них. Похоже, южане и восточники стараются не пересекаться и останавливаются в разных гостиницах. И в каждой из этих гостиниц гиба-бургер стал главной темой для разговоров.

— ... Угу.

— В общем, на две группы по десять человек у меня оставалось всего шестнадцать порций. Я продал десять «Серебряному горшку», так как они подошли чуть раньше, а народу Юга сказал: «Прошу прощения, осталось только шесть». Тут-то они и подняли шум — мол, дели поровну, по восемь штук!

— Угу.

— Но и восточные клиенты не собирались уступать... Шум не утихал, и кто-то из прохожих позвал Стражу.

— И что? В таком случае наказать должны были тех, кто шумел.

— Хм, но вышло иначе. В конце концов решили, что во всём виноват я как зачинщик беспорядков, и меня чуть не лишили права входить в Постоялый город.

— ... Таковы законы Столицы? — в глазах Ай-Фа вспыхнул огонёк гнева.

— Э-этого я не знаю. Но не волнуйся, мне удалось их как-то убедить. В конце концов, это и правда моя оплошность, что я не приготовил достаточно порций... Этот факт я принимаю со всей серьёзностью.