— ... В общем, я тут всё посчитал. — после ужина я изложил Ай-Фа свой план. — Ингредиенты: ария, пойтан, тино, тарапа и гиго для смешивания с пойтаном. С точки зрения прибыли, может, и стоило бы ограничиться дешёвыми арией и пойтаном, но я боюсь, что городские на такое не клюнут. Поэтому я решил намеренно приблизиться к их вкусам//п.п.: Соответствует шестиэпизодной восемнадцатой главе веб-новеллы под названием "Открытие прилавка в почтовом городе (Часть первая)". В неё входят: 1. Первый день ~Подготовка к открытию~ 2. Первый день ~Люди с востока~ 3. Первый день ~После завершения рабочего дня~ 4. Второй день ~Люди с юга~ 5. Второй день ~Юг, Восток и еще Запад~ 6. Третий день ~После завершения рабочего дня~//.

— Угу.

— И, как говорил Камия, это не ужин, а дневной перекус, так что нет нужды думать о необходимом количестве арии или пойтана. Поэтому арию я буду использовать в основном как пряность, а пойтан — по одному на порцию. Вместо этого я буду использовать тарапу и тино, так что по питательности, думаю, это не сильно будет отличаться от той мясной булочки, что я ел.

— Угу.

— Я прикинул стоимость продуктов на одну порцию, получилось примерно 0.65 красной медной монеты. Дневная норма арии и пойтана стоила 0.55 красной медной монеты, так что цифра не так уж сильно выросла. В таком случае, я думаю, лучше использовать разные ингредиенты, чтобы улучшить вкус и внешний вид.

— ... Угу.

— К тому же, это стоимость продуктов при изготовлении всего десяти порций в день, и при этом довольно много тарапы уходит впустую. Если делать двадцать порций в день, то количество тарапы нужно будет увеличить всего в полтора раза. А поскольку тарапа — самый дорогой ингредиент, то при изготовлении двадцати порций в день себестоимость одной можно будет снизить до 0.6 красной медной монеты или даже меньше. И с каждым увеличением до тридцати, сорока порций в день стоимость продуктов будет понемногу снижаться.

— ... Угу.

— Теперь о прочих расходах. Аренда места и тележки на десять дней — две белые медные монеты, что равно двадцати красным, плюс плата Вине-Ру. Эта плата оказалась на удивление большой. Один клык и один рог в день — это шесть красных медных монет, значит, за десять дней — шестьдесят. Вместе с первоначальными расходами получается восемьдесят красных монет. Таким образом, чтобы не уйти в минус, нужно продать как минимум сорок порций.

— Угу.

— Если считать по самой высокой себестоимости в 0.65 красной медной монеты, то, чтобы не уйти в минус, за десять дней нужно продать шестьдесят штук. Шесть штук в день — довольно скромная цель... Но если продавать так мало, то невозможно будет приучить Постоялый город к вкусу мяса гибы. К тому же, это мясо гибы, которое городские жители презирают. Придётся терпеть, даже если в первые дни продаж совсем не будет, и ждать, пока слухи распространятся

— ... Асута.

— Даже если в первый-второй день мы продадим всего одну-две порции, то сможем окупиться, если постараемся распродать по двадцать порций в последние три дня. Так что это не такая уж и проигрышная затея. Судя по моей недавней вылазке, все, кто торгует там закусками, сбывают от двадцати до пятидесяти порций в день. Хотелось бы достичь хотя бы этого минимума.

— Асута. Асута.

— Однако, хоть шансы и неплохие, нельзя отрицать и долю азарта. Дело ведь не только во вкусе. Главное — насколько мы сможем побороть предрассудки против гибы и народа Лесокрая. Если тут мы провалимся, есть риск не продать ни одной порции до самого конца. Поэтому в первые дни я подготовлю всего десять порций, чтобы по возможности сократить расходы на продукты...

— Асута!

— А? Что такое?

Оглянувшись, я увидел, что Ай-Фа прижалась к стене и, до боли изогнув шею, сверлила меня взглядом. Что это с ней? Она сидела, поджав ноги под себя, как маленькая девочка, а не скрестив их.

«Очень мило.»

— ... Ты что, задался целью мучить меня?

— Мм? О чём ты? — ответил я и склонил голову набок. — А?

В полумраке было плохо видно, но мне показалось, что глаза Ай-Фа блестят от слёз.

— Я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь! У меня уже голова раскалывается!

— А, я слишком сложно объясняю? Прости, прости. Если в двух словах, то...

— Хватит! Я всё доверяю тебе! Голова болит!

Настоящий взрыв эмоций, какой можно было бы ожидать от Лалы-Ру. Даже для такой эмоциональной девушки, как Ай-Фа, это было редкостью.

— Н-но ведь ты сама попросила объяснить? Это же наша общая работа, так что я подумал, что тебе тоже стоит быть в курсе всех деталей...

— Хватит уже, говорю! У меня голова болит!

«'Говорю'?! Она и вправду так сказала?! Ч-ч-что случилось? Неужели она заразилась ребячеством от Дан-Рутима?»

Пока я паниковал, Ай-Фа прижалась лбом к стене и медленно сползла на пол.

— ... Голова болит...

— Ого, ты в порядке?! Эй, Ай-Фа! — я подхватил обмякшее тело Ай-Фа. Приложив руку к её лбу, я ощутил лёгкий жар. — Ч-что, от дум голова вскипела? Эй, тебе плохо? Принести воды?

— Не надо... Не кричи... — Ай-Фа страдальчески нахмурилась и крепко зажмурилась. — Не двигай меня... Голова болит...

— П-понял. — держа Ай-Фа на коленях, я замер в ожидании, когда ей станет лучше. Конечно, в такой ситуации у меня и в мыслях не было ничего дурного, но мы ещё никогда не были так близко, и от тепла её тела мне стало не по себе. — ... Ты в порядке?

— ... Ещё немного. — ответила она, крепко вцепившись в мою футболку.

Её грудь под одеянием народа Лесокрая тяжело вздымалась. Ей и вправду было плохо.

— Прости. Я, кажется, переборщил с деталями... Тебе не нужно беспокоиться о деньгах, Ай-Фа. Я же не знаю, как охотиться на гибу, так что и ты доверь денежные расчёты мне. — Ай-Фа не ответила, лишь прижалась головой к моей груди. Наверное, голова всё ещё болит. — Даже если мы провалимся, я сделаю всё, чтобы потери были минимальными. Чтобы ни одна гиба, добытая тобой с риском для жизни, не пропала даром.

— ... Если мы провалимся, скольких клыков и рогов мы лишимся? — спросил голос Ай-Фа, в котором уже послышались спокойные нотки.

— Если до самого конца не продадим ни одной порции, то потеряем добычу как минимум с двенадцати гибов. — я с облегчением ответил. — Невероятно, правда?

— Невероятно.

— Да, невероятно. Но из этой суммы плата за место и аренду ларька — это меньше, чем добыча с двух гибов. Остальное — пополам расходы на продукты и плата Вине-Ру. Так что урезать можно только расходы на продукты.

— ... Угу.

— Но в том Постоялом городе я почти не видел блюд, состоящих только из мяса. Была лавка, где продавали жареные птичьи ножки с небольшим количеством овощей, но, похоже, это была закуска к выпивке. Если уж вступать в бой, то, думаю, стоит делать это с полноценным лёгким блюдом... Хотя если бы мы просто хотели заработать немного медных монет, то могли бы продавать жареное или вяленое мясо.

— В этом нет смысла. Если бы речь шла только о нашем выживании, мы бы не нуждались в медных монетах. — сказала Ай-Фа и свободной рукой звякнула ожерельем на шее.

«Если прибавить к этому то, что хранилось в потайном кармане её плаща, то добычи с двенадцати гибов у неё точно набралось бы с лихвой. Охотясь на гибу каждые два дня, хотя в её семье было всего два человека, такой результат был вполне ожидаем. Однако это было доказательством того, что гибы в лесу стало больше, а значит, Ай-Фа подвергала себя ещё большей опасности. И вот, поставив на кон клыки и рога, добытые риском для жизни, Ай-Фа собиралась бросить вызов Постоялому городу. Чтобы принести процветание Лесокраю... ради безымянных соплеменников, страдающих так же, как когда-то страдал дом Фа.»

— У меня нет таких слов, чтобы говорить о высоких устремлениях, как Газран-Рутим... Но я не пожалею, даже если мы потеряем много клыков и рогов. Поэтому ты, Асута, просто собери все свои силы, как тогда, когда противостоял Донде-Ру, как тогда, когда взялся за свадебный пир.

— Да. Клянусь честью дома Фа, я сделаю всё возможное... голова больше не болит? Если полегчало, давай сегодня ляжем спать пораньше?

— ... Угу. — ответила Ай-Фа, но не двинулась с места.

— Э-э... мне опустить тебя на пол?

— Если тяжело, опускай.

«Нет, даже если и тяжело, то это невероятно приятная тяжесть.»

Я был в таком настроении, что если она не хочет спускаться, то я и не стану её опускать.

— ... Когда мы открываем лавку?

— Через четыре дня. Через три дня у дома Ру снова закупки, я присоединюсь к ним и заодно оформлю разрешение на торговлю. А до тех пор буду экспериментировать, пытаясь улучшить блюдо, которое сегодня показал... Кстати, я снова услышал только «вкусно», может, было что-то, что тебя смутило?

— Нет.

— Понятно... А что было вкуснее: обычный ханбагу или этот?

— ... Оба вкусные.

— А если бы пришлось выбрать что-то одно?

— ... Ты опять хочешь, чтобы у меня разболелась голова? — сердито сказала Ай-Фа и перевернулась у меня на коленях. Правда, не наружу, а лицом ко мне. — Если кто-то из горожан посмеет сказать, что это невкусно, значит, у них у всех языки сгнили. В таком случае бросай эту лавку и готовь только для меня.

— Это была бы счастливая жизнь, конечно... Но сначала я приложу все силы, чтобы добиться успеха.

— Угу. — кивнула Ай-Фа и прижалась головой к моей груди. — Твоя радость — моя радость, Асута.

— Да.

— А твой успех — моя гордость. — Ай-Фа прошептала это так тихо, словно обращалась прямо к моему сердцу.

«... Всё будет хорошо. Наверное, после открытия лавки возникнет ещё немало проблем. Настолько безрассудную битву мы затеяли. Сможем ли мы перевернуть устоявшиеся в Постоялом городе порядки, бросив вызов предрассудкам и дискриминации по отношению к народу Лесокрая и гибе, которые продолжались восемьдесят лет? Я сделаю всё, что в моих силах. Ради людей, которые стали для меня самыми важными, и ради их родины. Чтобы с гордостью сказать, что я — один из них. — очнувшись от мыслей, я понял, что Ай-Фа уснула у меня на руках. — ... Если ты со мной, всё точно будет хорошо.» — ощущая всем телом её приятную тяжесть и тепло, я смог так подумать.