Наступившей весной Ли Ын Соль исполнилось двадцать три года. Бон Чоль становился всё слабее с каждым днём, о чём внучка глубоко переживала. Сейчас дедушка почти не вставал, свойственные ему прежде капризы стали редкостью.

Девушка была крайне подавлена, но изо всех сил пыталась придерживаться привычного распорядка дня. Каждый день она навещала дедушку и больше не плакала в его присутствии, ради него стараясь быть весёлой, в то время как сиделка поглядывала на неё с грустью.

В субботу днём кто-то постучался в палату Бон Чоля; помощница встала глянуть, кто это, тихонько приоткрыла дверь и увидела Чон Хёка. Мужчина поклонился ей и направился в комнату к жене.

— Ын Соль, пойдём обедать, – мягко пригласил он.

В это время девушка читала дедушке книгу и, услышав своё имя, остановилась, подняла взгляд и улыбнулась вошедшему. Ей показалось, что она даже почувствовала запах свежего прохладного ветра, который исходил от пальто мужа.

— Ты очень голоден? – спросила его Ли Ын Соль.

— Да.

— Тебе всё равно придётся подождать.

Чон Хёк нахмурился, услышав такой ответ, а жена хитро улыбнулась и пояснила:

— Мне нужно дочитать эту главу. Уверена, что дедушке действительно интересно, что будет дальше.

Чон Хёк кивнул и сел на диван напротив. Блистающее зимнее солнце ласкало в своих приветливых лучах Бон Чоля и Ли Ын Соль, создавая живописную, но вместе с тем печальную картину. Мужчина достал телефон и незаметно сфотографировал их.

Как выяснилось, девушка дочитывала последний абзац истории. Казалось, что старика разочаровал финал, и Ын Соль использовала язык жестов, чтобы лучше объяснить концовку. Бон Чолю было сложно говорить, поэтому всё, ему оставалось – показывать свои чувства через мимику. Внучка, казалось, отлично понимала его, уверенно кивая в знак согласия.

Внезапно, она указала на Чон Хёка и что-то прошептала дедушке. Бон Чоль скорчил недовольную гримасу, а Ын Соль, нежно улыбнувшись, поцеловала его в лоб.

— Скоро буду, – пообещала девушка, прежде чем подойти к мужу.

Чон Хёк обмотал её шею шарфом, и они вместе ушли.

***

Юн Чон Хёк теперь отлично разбирался во всех лучших ресторанах рядом с домом престарелых, в котором находился Бон Чоль, и Ли Ын Соль всегда искренне удивлялась, когда он умело находил совершенно неизвестные места. Например, сегодня он повел её в один из таких, где подавали превосходное картофельное рагу, хотя на заведении даже не было вывески.

— Как ты нашёл его? – с любопытством поинтересовалась девушка.

— У меня свои методы.

— Поделись! Я никому не скажу, – попросила Ын Соль и приложила указательный палец к губам, обозначая, что не шутит. Они пробыли на холоде всего несколько минут, но её нос уже сильно покраснел, из-за чего она стала похожей на маленького ребёнка.

Мужчина пожал плечами, а девушка разочарованно цокнула языком.

— Если тебе понравится здесь, и съешь всё, что будет на тарелке, я обязательно расскажу, – заверил Чон Хёк.

— Слишком просто. Ты видел, чтобы я когда-нибудь не могла доесть свой обед?

Но он видел. После того, как они нашли Бон Чоля, Ын Соль почти ничего не ела целый месяц. В последнее время девушка была сосредоточена исключительно на дедушке, казалось, что она едва держится, а на её лице всегда виднелся отпечаток неимоверного чувства вины.

Чон Хёк переживал за неё днём и ночью, особенно потому, что не мог проводить вместе с ней каждый день.

— Ын Соль…

— Да?

— Я люблю тебя.

Это признание было настолько неожиданным, что девушка застыла в немом удивлении. Муж совсем не улыбался; его строгий взгляд никогда прежде не выглядел так мягко, как в этот момент, а губы оставались сомкнутыми, будто он не собирался ничего больше добавлять.

— Я… – девушка нерешительно начала говорить, но вдруг замолчала. Ей казалось, что сердце сейчас просто выпрыгнет из груди. Ведь они собирались всего лишь перекусить как и в любой другой день, поэтому она никак не была готова к трепетному объяснению в любви. Его тихое, проникновенное признание заставило её замереть.

Водоворот сильных эмоций захлестнул девушку, глаза наполнились слезами, и она испугалась, что может разрыдаться.

— Ум-м…

Ын Соль снова попыталась что-то сказать, но Чон Хёк прервал её:

— Давай кушать.

Мужчина налил ей ещё один половник тушёного мяса. Должно быть, он беспокоился, что еда остыла. Этот маленький заботливый жест согрел душу Ын Соль, и она вспомнила, что с мужем всегда чувствовала себя любимой. В последнее время ей совсем не удавалось уделять внимание Чон Хёку, поэтому сама не требовала нежности в ответ. Но, в итоге, на его действиях никак не сказалось её эмоциональная отрешённость.

Ли Ын Соль считала, что в этом мире ничего не даётся даром, но видела, что муж давал ей так много, не ожидая ничего взамен.

— Спасибо… – тихонько пробормотала девушка. Это было всё, на что она была сейчас способна, и надеялась, что мужчина услышит её искренность.

— Тогда ты должна съесть всё, что лежит в твоей тарелке, – заключил Чон Хёк и подложил ей ещё немного еды. Боясь расплакаться, Ын Соль с энтузиазмом принялась кушать.

***

В один из будних дней Иль Сон посетил дом престарелых. Заведующий врач заблаговременно знал об этом визите и с почтением встретил гостя.

— Как он держится? – спросил мужчина.

— Когда он только поступил, мы думали сделать ему операцию на ноге, если состояние улучшится. Но…

— Пожалуйста, просто скажите по существу.

Казалось, доктора удивила прямота Иль Сона. Он надеялся подчеркнуть, что ухудшение состояния Бон Чоля произошло не по его вине. Врач выглядел обеспокоенным, но продолжал:

— Невозможно знать, что произойдёт наверняка, когда речь заходит о пожилых пациентах.

— Я спрашиваю не о них всех, а о конкретном человеке, – Юн Иль Сон всегда предпочитал говорить прямо, даже если при этом выглядел резким.

— То же самое… Касается и его. Я не знаю, сколько времени ему осталось.

Иль Сон печально вздохнул и прикрыл глаза. Открыв их снова, он отпустил доктора и зашёл навестить Бон Чоля.

В комнате царила тишина, нарушаемая только лёгким жужжанием увлажнителя воздуха. Иль Сон сел рядом с кроватью и посмотрел на своего друга. Тот несколько раз моргнул, не в силах узнать гостя, но не пошевелился, ведь был слишком слаб, чтобы что-либо предпринять.

— Бон Чоль… – заговорил гость с ноткой грусти в голосе, – ты же обещал надолго остаться со мной после того, как все мои братья и сёстры умерли.

Когда Иль Сон был маленьким, он потерял всех своих братьев во время Корейской войны. Горе, которое ему довелось испытать, до сих пор терзает его сердце. Виня во всём страну, которая тогда была слаба, он решил вести бизнес, веря, что образование является ключом к развитию государства. Он также считал, что медицина должна быть доступной для каждого, так что основал академический и медицинский фонд.

В юности Иль Сон полностью отдавал себя работе, не обращая внимания ни на что другое, и именно Бон Чоль помог ему найти баланс в жизни, в том числе являясь единственным, кто ругал его, когда сам основатель Юн хотел попробовать неэтичные методы ведения бизнеса. Мужчина буквально считал Бон Чоля своим братом.

У него покраснели глаза, и Иль Сон тихо пробормотал:

— Вероятно… Я полагался на тебя намного больше, чем думал, – его морщинистое лицо задрожало, когда он продолжил: – спасибо тебе за всё.

Гость встал и надел шляпу. Прощаясь, он еле слышно добавил:

— Мы ещё встретимся, старый друг.

После того, как Иль Сон ушёл, слабая улыбка отразилась на лице Бон Чоля, и старик горько заплакал.

***

Много лет назад Дэ Хёк успешно завершил операцию по пересадке лёгких от живого донора, что сделало его известным врачом в области торакальной хирургии. В то время он практически жил в операционной, многие восхищались им, и никто даже не осмеливался усомниться в его мастерстве.

Но теперь всё было в прошлом. Дэ Хёк вырос эгоистичным и расчётливым, и однажды понял, что одних только превосходных навыков недостаточно, чтобы добиться успеха. Жадность взяла над ним верх, и с тех пор он значительно сократил количество проводимых операций.

Сейчас мужчина жил двойной жизнью. Днём он был бездушным врачом, а ночью превращался в лоббиста, сосредотачиваясь на представлении своих интересов посредством развлечения различных влиятельных людей. Потеряв свою гордость как успешный хирург, он долгое время не проводил сложных вмешательств.

Другие врачи не поддерживали его, но согласились с решением не появляться в операционной. Навыки мужчины значительно снизились, поэтому он не проводил никаких манипуляций только ради здоровья пациента.

И вот однажды Дэ Хёк внезапно настоял на проведении одной конкретной операции.

— Профессор Мок, у вас множество других пациентов, давайте это просто сделаю я, – коллега Дэ Хёка по отделению торакальной хирургии, профессор Пак, попытался остановить его.

— Вы так усердно работали в последнее время вместо меня, поэтому эту операцию я должен выполнить сам. Это не сложно, так что не волнуйтесь, – уверенно настаивал на своём Дэ Хёк.

Та пациентка являлась воспитателем в детском доме Гарама, который спонсировался фондом Хочон. Несколько дней назад она была госпитализирована из-за высокой температуры, и на компьютерной томографии обнаружилось, что у неё повреждены легкие. Биопсия показала воспаление тканей, но поспешных выводов не делали, ведь были подозрения на то, что разрез, сделанный для анализа, просто не затянулся как следует.

— Но… – голос профессора Пака звучал неуверенно.

— Каков бы ни был диагноз, мы ведь ничего не сможем сделать, пока не узнаем, что внутри, верно? Так что давайте прекратим этот бессмысленный спор, – с этими словами профессор Мок решительно вошёл в операционную.

Он увидел там женщину, которая спокойно спала под общим наркозом. За исключением того факта, что к ней благоволила Сон Кён Ха, Дэ Хёк считал её пустым местом. Для него она была всего лишь одной из многих бедных безымянных пациенток, поэтому он совершенно не нервничал, хотя с тех пор, как он в последний раз брал в руки инструменты, прошло уже много времени.

Её случай представлял собой весьма простую операцию, и Дэ Хёк решил, что это прекрасная возможность улучшить свою репутацию.

Мужчина громко заявил:

— Скальпель.

Он сделал длинный разрез, от которого сильно полилась кровь, вскрыл грудную клетку женщины, осмотрел её лёгкие и решил:

— Я приступаю к удалению правой верхней доли.

Практикующая медсестра, приставленная к нему, нерешительно произнесла:

— М-м… Профессор… Мы не получали согласия пациента на эту процедуру.

— Судя по результатам моего обследования, лобэктомия – единственный выход в данной ситуации.

— Но…

— Просто заткнись и помогай. Если скажешь ещё хоть слово, я тебя выгоню, – гневно предупредил Дэ Хёк перед тем, как приступить к манипуляции.