В тот день, когда личинка Бантра-моха едва не открыла врата в столице.

Сонжин, буквально побывавший между жизнью и смертью, был сразу доставлен во Жемчужный дворец и целый день подвергался мучительным осмотрам, окружённый лекарями.

После всевозможных обследований, включая закатывание глаз и высовывание языка, хаос наконец закончился, когда он принял лечение святой силой от священников, прибывших по первому требованию. Получив суровое предписание абсолютного покоя от лекаря Нинниаса, Сонжин бессильно растянулся на постели.

Хотя, казалось, он уже полностью пришёл в норму, стоило только попытаться чуть пошевелиться, как Мейсан, стоявший рядом с кроватью, зловеще сверлил его глазами. Да и вообще все во Жемчужном дворце реагировали на каждое движение Сонжина с чрезмерной тревогой.

Они даже не позволяли ему самому держать чашку с водой, пытались кормить его с ложечки, как будто он был неспособен делать этого самостоятельно.

Ну, если верить серу Курту, его сердце остановилось аж на тридцать минут, так что это неудивительно.

Нет, но если все было так серьезно, разве не прошло золотое время для повреждения мозга? Разве и без того туповатый Моррес потеряет ещё клеток мозга, нежели у него сейчас?

Но на такие беспокойства Сонжина, Франсис, паладин с скверным характером, только фыркнул.

“К счастью, я прибыл рано и всё это время передавал вам священную силу. Так что не ищите оправданий. Если вдруг почувствуете, что с интеллектом проблемы, вините свой изначальные возможности мозга.”

…Что это за человек вообще? Разве можно бросаться такими резкими словами в принца Святой Империи?

Сонжин в который раз внимательно посмотрел на этого высокого рыцаря.

Франсис Арген.

Один из немногих паладинов, кому разрешено входить во Жемчужный дворец, куда обычно рыцарям путь заказан.

Вице-капитан ордена Святого Аурелиона, который в отсутствие капитана Катрин нёс на себе все религиозные и правовые вопросы, связанные с принцем Морресом.

Любое передвижение несовершеннолетних членов императорской семьи обязательно сообщается их официальным опекунам. Получив известие с опозданием, вице-капитану пришлось мчался галопом, чтобы догнать Сонжина и его спутников.

“Как можно было устроить тайное собрание в районе, который по личному распоряжению Его Святейшества был объявлен запретным? Вы ведь обычно не покидаете дворца, почему решили отправиться туда?”

Запретный район? Из-за этой самой личинки?

Сонжин посмотрел на Мейсана, но тот молча покачал головой.

А как он вообще должен был избежать запретной зоны, если даже капитан гвардии не в курсе таких секретов?

Как бы там ни было, когда они добрались до особняка, земля вокруг дрожала, будто при землетрясении, а когда он вбежал в подвал, сер Мейсан уже приступал к грудоломному массажу сердца под видом реанимации.

Почему в отсутствие Святого Императора законным опекуном Морреса становится не первая королева, а капитан святого рыцарского ордена? Почему эта самая королева, которая обычно прибегает самой первой, в этот раз даже не появилась?

Сонжин на мгновение задумался, но тут же выкинул это из головы, так как Франсис уже начал громко отчитывать всё ещё молчаливого Мейсана.

“Эй, соберись, Мейсан! Ты что, правда думал, что Его Святейшество приставил тебя к принцу только в роли тренера по фехтованию? В такие моменты ты должен уметь прикрывать его и от инквизиции, и от церкви!”

Говорили, они были ровесниками и знали друг друга давно.

“В любом случае, вечно ты всё делаешь неуклюже, чертов болван.”

…Не похоже, что отношения у них были слишком тёплыми.

Но, впрочем, Франсис был прав, Мейсан и правда выглядел странно. Лицо пустое, словно у человека потерявшего рассудок. Его обычно мягкий облик, стал пугающе угнетающим из-за отсутствия выражения.

Конечно, то, что принц едва не умер, было не рядовым событием, но разве оно должно было настолько его сломать?

Не заставляй Мейсана слишком волноваться.

Сонжину вдруг вспомнились слова Святого Императора, которые он слышал во время клинической смерти.

[Эй, люди приближаются.]

Тем временем демон, что до этого спокойно отмалчивался, неожиданно подал голос. Сонжин и сам ощущал какое-то напряжённое, тревожное движение воздуха вокруг себя.

Мейсан и Франсис, похоже тоже моментально что-то почувствовали, их лица окаменели. Франсис рывком шагнул к окну и распахнул шторы.

Топ-топ-топ.

Издалека быстро приближался отряд вооружённых рыцарей. Добравшись до ворот, они построились рядами и окружили дворец плотным кольцом.

Белые мантии святого рыцарского ордена с серебристыми элементами брони, золотые цепи и символ чёрного меча на груди, это был орден Святого Марсия, которого они встречали днём ранее в особняке Дигори.

Несколько дворцовых рыцарей выскочили к воротам, чтобы перегородить им путь, но были в меньшинстве и явно чувствовали себя неуверенно.

Тем временем впереди всех вошёл пожилой паладин по имени Дюранд, держащий руки за спиной и надменно выкрикнувший.

“Инквизиция вызывает важного свидетеля! Немедленно передайте под стражу принца Морреса!”

“Они всё-таки…”

Мейсан глухо зарычал. Его лицо исказилось так, что он стал похож на демона, готового вот-вот броситься с мечом. Такого обычно мягкого капитана гвардии видеть в подобном состоянии было страшно, Сонжин даже стал беспокоиться.

Тук-тук.

В этот момент Франсис похлопал Мейсана по плечу.

“Эй, соберись. Собери всех наших рыцарей и укрепи охрану у ворот. А этого старого перца я сам пока придержу.”

Сдвинув очки, Франсис криво ухмыльнулся. Он больше походил на кукловода из злой организаций, чем на паладина.

Да. Хорошо, что у них был этот пёс, которому Святой Император полностью доверил свой полномочия.

Дюранд, уверенно задиравший голову, помрачнел, когда из дворца вышел этот высокий рыцарь.

Опять он.

Франсис специально подошёл почти вплотную к старому паладину, заставив того задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза, тогда как сам Франсис мог смотреть сверху вниз.

Вот так начался их второй раунд после особняка Дигори.

“Я уже говорил вам, что обладаю всей полнотой полномочий, превосходящей следственные и обвинительные права инквизиции. Кто дал вам право вызывать принца?”

“Это всего лишь допрос свидетеля по делу Дигори! Против принца пока никаких обвинений нет! С ним ничего не случится, так что отдайте его!”

“Пока нет, но вы подразумеваете, что в ходе расследования могут появиться?”

“Пожалуйста, воздержитесь от беспочвенных догадок! Разумеется, если вдруг вскроются неизвестные преступления, тогда другое дело…”

“Понятно. Раз вы вполне готовы их найти, то я как его законный религиозный и правовой представитель отказываюсь сопровождать принца.”

Дюранд разозлился.

“Ты хоть понимаешь, что творишь? Время терять нельзя, нужно поскорее расследовать происшествие! Быстрее отдавай нам принца!”

“А, значит, чтобы не терять времени, вы выдвинулись ещё до того, как о происшествии стало известно?”

“Что, что ты сказал…”

Старый паладин запнулся, а Франсис ехидно изогнул уголок рта.

“Я понимаю, у меня был повод сопровождать принца. Но как орден Святого Марсия узнал о происшествии заранее? Вы прибыли почти одновременно со мной.”

“Нет, это… мы просто заранее следили за подозрительным особняком и…”

“Ах, то есть знали, но сознательно закрывали глаза, пока всё не разрастётся, и чуть не угробили члена императорской семьи?”

“Что за бред!”

“Не бред? Тогда получается, что знали об угрозе, но ничего не сделали? Это грубейшая ошибка, угрожающая безопасности столицы. Я подам в суд на инквизицию, чтобы потребовать ответственности.”

Лицо Дюранда стало красным, потом синим от ярости, и он, брызгая слюной, развернулся и ушёл.

Тем временем рыцарский орден не снял оцепления, а Мейсан, приведя в порядок своих людей, встал у ворот и напряжение только усилилось.

Вскоре во дворец явился ещё один человек, декан теологической академии, назначенный консультантом по этому делу. Это был человек с ухоженной козлиной бородкой и роскошным одеянием.

“Принц Моррес является свидетелем, находившимся на месте происшествия с нечистью. Всё, что связано с демонами, должно тщательно расследоваться! От имени совета экспертов мы требуем его явки в инквизицию!”

Франсис кивнул с показной серьёзностью.

“Разумеется, вы правы. Но, простите, как вы узнали, что это связано с демонами, если не присутствовали на месте?”

“Что?”

“Как вы определили, что это демон? Есть доказательства?”

“Ну, это и так видно…”

“Я, как святой рыцарь, не почувствовал демонического присутствия. Вы по-иному толкуете концепцию демона, данную Всевышним? В научном смысле, так сказать?”

Если он ошибётся с ответом, его самого могли бы обвинить в ереси. Лицо декана побледнело.

“Даже если это не демон, это всё равно нечисть! Если вдруг это угроза из иного мира, показания принца…”

“А как вы докажете, что это угроза иного мира?”

“Так мы и хотим это выяснить!”

“Что именно послужит доказательством? Или вы хотите открыть запрещённый [Апокалипсис Иного Мира] из запретных текстов Империи?”

“Н-н-нет! Вы что несёте!”

Декан задрожал и быстро ретировался.

Под вечер во дворец явился последний гость, тот самый придирчивый старик с орлиным носом, которого Сонжин видел в главном дворце.

“Не ожидал, что сам Кардинал Бенитус посетит нас.”

“В такой критический момент, угрожающий безопасности Святой Империи, кто, если не глава инквизиции, должен действовать?”

Кардинал взглянул холодными глазами, но Франсис и глазом не моргнул.

“Мы искренне благодарны за вашу заботу. Но зачем вы сюда прибыли?”

“Естественно, чтобы потребовать явки принца. Я слышал, что ты прогнал лорда Дюранда, поэтому вынужден вмешаться лично.”

“Но ведь всё произошло в особняке кардинала Дигори и связано с его внуком. Почему сначала не допросить именно его?”

Кардинал щёлкнул языком.

“У него тяжелейшая травма головы. Он без сознания.”

“Тогда стоит дождаться, пока он придёт в сознание, и уже в зависимости от показаний решать, вызывать ли принца.”

“И сколько, по-твоему, ждать?”

“Удивительно, что при таком скоплении высокопоставленных священнослужителей он до сих пор без сознания. Может, его нарочно не лечат или скрывают выздоровление?”

“Что за дерзость!”

Лицо кардинала затряслось от ярости. Но Франсис спокойно добавил:

“Кстати, вы получили уведомление от администрации? Его Святейшество велел не суетиться. Я лишь пересказываю текст письма дословно.”

Кардинал аж челюстью дёрнул.

“Я… ещё… не получил его.”

“Ах, так это кардинал Дигори попросил прикрыть всё? Отложить допрос своего внука? То есть это сговор между инквизицией и администрацией?”

“Ты… Ты хоть понимаешь, что несёшь! Есть вещи, которые говорить нельзя!”

Глаза кардинала, казалось, вот-вот вспыхнут. Но Франсис, не моргнув, продолжил:

“Кстати, вы в курсе, что Жемчужный дворец, это зона с ограниченным доступом для священнослужителей без разрешения Его Святейшества?”

Кардинал долго скрипел зубами, прежде чем уйти. Он так трясся, что Сонжин даже испугался, как бы старика не хватил удар.

Вот это сила. Сонжин искренне восхитился.

Но на этом всё не закончилось.

“Сегодня все дворцовые рыцари остаются на ночное дежурство! Мейсан, чего стоишь с пустыми глазами? Быстро расставь патрули!”

Франсис прикрикнул на всё ещё ошарашенного Мейсана.

“И вы, Ваше Высочество, хватит вращать глазами. Может, пора уже немного подвигаться? Или ребра всё ещё болят?”

Он посмотрел на Сонжина сверху вниз с явным недовольством.

Да, наш пёс лает не только наружу, но и внутрь.

Так прошёл этот бурный день.

Люди во Жемчужном дворце дремали сменами, напряжение висело в воздухе, казалось, в любую минуту может вспыхнуть силовой конфликт. Орден Святого Марсия всю ночь не снимал оцепления и держал устрашающую атмосферу.

Однако на следующее утро ситуация резко изменилась. Орден святого Марсия исчез так чисто, словно его и не было.

Потому что по всему дворцу разнеслась весть:

Святой Император наконец завершил свой обет уединённой молитвы.