Время в дороге шло медленными шажочками, совершая свой ход. Между двумя всадниками тянулось продолжительное молчание, которое никто не осмеливался нарушать. На город неспешно сползали сумерки, опускаясь густыми тенями, тянущимися по дороге. Дорога была крайне скудная на события, а из-за покачивания от езды на спине нанцука ужасно клонило в дрему. Но уснуть, конечно же, никто бы не решился. Впереди была миссия.

Хазар глубоко втянул носом вечерний воздух и потянулся. Всё тело немыслимо затекло. Особенно крылья и хвост, которые он старательно прижимал к себе. Разминая уставшие плечи, Хазар поднял глаза на раскинувшееся над ними небо. Закатный Тайянг был прекрасен, окрашивая все в тёплые рыжие тона. Обычный день. Обычная миссия. Хотя для Алана не было никакого значения в том, какой был день, за исключением того, когда неприятные погодные условия напрямую влияли на задания и мешали их чистому выполнению. Парень вынул из-за пазухи сейкен и открыл барабан, подсчитывая количество пуль в каморах. Щелканув корпусом, он сунул его обратно в широкий ворот и выпрямился, смотря вперёд. В мыслях всё ещё стояла страшная картина кошмара, который развернулся перед ним сегодня. Он был такой реальный. Невольно парень коснулся ошейника, который стягивал его шею. Парень не чувствовал недомогания и был уверен, что здоров. Как правило, с ним давно такого не случалось. Настолько, что он и забыл, как это вообще может быть, когда реальность уходила из-под ног, рисуя перед глазами страшные кривые иллюзии. Благодаря своей работе, наёмник хорошо от этого отвлекался. Все-таки на работу наёмником требовалось много физических сил. А уж физической силы Хазару было не занимать настолько, что он вполне мог конкурировать со своими коллегами. А с точки зрения его физических данных было поразительно, что при своей силе он так же является превосходно выносливым, стойким и маневренным.

Когтистой рукой он забрал спадающие на лицо пряди густых чёрных волос. Кохаку обернулась на Алана, перехватывая его взгляд.

— Алан, я бы хотела с тобой поговорить. Можно? — Хаку словно бы чувствовало то, что парень был чем-то как будто недоволен. А сама Хаку точно волновалась. По крайней мере, так выглядело выражение её лица.

Несмотря на всю стройность фигуры, у Кохаку был довольно широкий разворот плеч, хотя Аланкару и претила мысль, что именно ему приходится чувствовать себя за девушкой, как за каменной стеной. Спина латану была очень красивой и идеально ровной, покрытой легким слоем чешуи и парой пестрых выступающих плавников. Вышколенные манеры и уверенный взгляд, устремлённый далеко вперёд, выдавали в ней идеально подходящую для задания наёмницу.

— Что? — спросил парень, неохотно обращая свой взгляд на девушку. — Снова собралась отчитать меня, как какого-то ребенка?

Между ними повисла лёгкая пауза, которая могла означать лишь одно: ответ на вопрос Хазара был положительный, и девушка снова собиралась подстегнуть его за неправильное поведение.

— Но ты пришёл в лавку Хайсана и начал качать права, — мимолётный взгляд с приятным лиловым отсветом на радужке проскользнул по лицу Алана. — Не хочу отнимать у тебя много времени на этот разговор, но если из-за тебя он откажется со мной работать, то предупреждаю: чинить оружие я не умею.

— Ха, — усмехнулся он. — Судя по тому, в каком состоянии оказалось твое тидао после тренировки, он тоже не умеет.

— Ты как с ума сошёл, стоило тебе только зайти внутрь лавки, — змея опустила голову. — Не надо было тебя с собой брать в оружейную. Но я хотела сэкономить время. Поскольку у тебя это в первый раз и это твоя первая совместная миссия... Я понимала, что тебе может понадобиться больше времени. Я думала, что проявлю себя как хорошего командного игрока. Приведу тебя в лавку с оружием, где обычно закупаюсь. Ты тщательно подготовишься... — ее брови дрогнули, и их уголки понуро приподнялись к переносице. — Я считала, что, если я хорошо покажу себя как лидера, возможно, и унхан признает, что я уже достаточно умелая наемница и готова стать ульхан, — голос девушки был тих и сух, будто горький комок встал где-то в горле, не давая звукам вырываться наружу. — Унхан всегда был очень строг со мной. Не помню, чтобы он мне вообще когда-либо искренне улыбался. За последние юги мы с унханом Яло не так много времени проводим вместе. Но я должна доказать ему свою полезность, и может быть... — она покачала головой. Уголки губ натянулись, ползя вниз, а руки крепко сжались на поводьях. — Может быть, он признает меня равной себе... Признает ульхан... И я, наконец, смогу нормально поговорить с ним... Не как со своим унханом, а как со своим опекуном.

Уши Алана ударились о внутреннюю сторону плетеной шляпы. Во взгляде отразилась растерянность. Глаза заметались по фигуре девушки, сидящей к нему спиной, становясь шире. Слова, сказанные латану, отразились на его лице настоящим взрывом эмоций. Они переливались удивлением из-за этого неожиданного откровения и плавно переходили в некую печаль осознания. Это была его вина. Он спровоцировал этот конфликт. Он расстроил госпожу Шше. Парень нахмурился. Его рука кротко потянулась к плечу девушки, но Алан отдернул себя. Он перехватил руку и потер шероховатую поверхность огрубелой кожи. Глаза обратили внимание на выпирающие черные когти, которые Хазар поторопился спрятать, сжимая руку в кулак. В этой перспективе, которую он мельком прикинул в своей голове, всё было хуже некуда. Аланкар Гровенор по прозвищу Хазар — наёмник, который был известен за то, что всегда влек за собой цепь разномасштабных катастроф. В такие моменты становилось ужасно не по себе. Ужасно горько. Как же он хотел просто взять и стереть свой проклятый облик, свою суть. Выжив в тот роковой день, он только и делал, что с тех самых пор учился существовать в новом мире. Но себя не перекроить... Даже если он изменится, то уже навсегда останется монстром.

— Так Яломиште твой опекун? Он тебя вырастил? — Алан подбирал слова тщательно, боясь сказать что-то неаккуратное, что-то, что оказалось бы совсем не к месту. — Просто раньше ты никогда об этом не рассказывала... Я не знал.

Все оказалось куда серьёзнее и глубже, чем то, что Алан предполагал. Становление ульхан было не просто целью, не просто мечтой или детской прихотью. Для Кохаку это была нужда. Обязанность. Долг, который на неё возложил Глаз Яломиште. Жертва вопреки своим мечтаниям, которую девушка должна была понести, чтобы после занять место Яло, становясь правой рукой во главе наследия предков Крепости Чёрного Тайянга, гильдии наёмников и их вторым, а возможно и единственным домом. Руководить происходящим и обеспечивать порядок внутри стен гильдии — такие были обязанности унханов и ульхан, помимо обучения наёмников. Существование наёмников подчинялось жёстким правилам, предписанных законом. Однако, если уж случалось так и в гильдию попадали дети — такие правила становились необходимостью в их выживании внутри каменных стен. Каково же было оказаться в гильдии с рождения?

Девушка едва заметно кивнула, отчего темные пряди её волос плавно качнулись.

— И за это я должна его поблагодарить. А по-настоящему отблагодарить я его смогу, только если стану дочерью, достойной своего отца, идеальной наемницей. Если бы ни он, меня бы сейчас тут не было. Я должна заслужить право нахождения здесь. Я должна отплатить ему за мое детство.

Алан понимал, что чувствовала ханашше. Яломиште дал ей дом и существование, необходимые для обычной жизни, с одним лишь условием: она была обязана ему всем. Однако разве же любящий отец желал бы для своего чада такой судьбы? Почему-то парень был уверен, что Хаку была для Яло не более чем диковинным зверем, которого унхан использовал для реализации своих планов, подвергая её ежедневным тренировкам, рискуя её жизнью, отправляя на опасные миссии. Стоило только Хазару представить такую жизнь: строгие правила, которое всегда девушке все запрещали, и несоблюдение которых неумолимо вело к жестокому наказанию —внутри закостенелого сердца что-то сразу сжималось.

— Но, Хаку, это же неправильно… Так не должно быть. Ты ничего ему не должна. Это был его выбор. Ты на это никак не влияла. Ты уже взрослая. Ты можешь делать всё, что сама хочешь. Самой решать, как тебе жить. Ты не обязана расплачиваться за его решения всю свою жизнь, Хаку.

— Без этих перспектив Яло никогда бы не выбрал меня. Конечно, то, что я латану, тоже сыграло свою роль в принятом им решении. И за это ему большое спасибо. Всё, чего я сейчас достигла, все это лишь благодаря ему. Он возлагает на меня большие надежды, Алан. А раз он принял решение, что нам стоит работать вместе, значит, он решил, что так будет лучше для меня. Поэтому я не должна ни о чем сожалеть.

Плотно сомкнув сухие губы, парень не решался как-либо ответить. Аланкар не был каменным. Ему искренне было жаль, но ничего поделать с судьбой он не мог. Он не смел винить, а тем более порицать девушку за ее жизненный путь и мышление. Хоть эти слова и были ему противны, но вместе с этим Хазар ощутил, как стал немножко больше ненавидеть своего унхана.

— Алан, у тебя ведь тоже есть большой долг перед главой гильдии. Перед Актахаром. Он ведь и тебе жизнь спас. Он ведь вытащил тебя из тех грязных трущоб. И вместо того, чтобы найти способ вернуть ему долг, ты создаешь главе проблемы... Зачем? Зачем ты так делаешь? Ну ты же не проклятый какой. Неужели ты правда хочешь испытывать чувство долга и вины перед ним до конца своих дней? Что ты собираешься с этим делать? Как ты собираешься компенсировать своё поведение и ущерб? Я не понимаю... — она недолго помолчала, издав протяжный вздох. — Алан, на заданиях ты убиваешь гражданских. Ты не раз ломал стены гильдии на тренировках. Ты учиняешь драки. Ты побудил Гияра незаконно красть для тебя документы с заданиями, не подходящими тебе по рангу. Посмотри, сколько всего существенного ты наделал. И всё это в место того, чтобы исправится. А Актахар-нун... Он, правда, предложил, чтобы я взяла тебя, мальчишку, на важное задание. Подумать только, он всё равно считает тебя компетентным. Он все равно верит в тебя. Ты разве не чувствуешь себя польщенным? Ты не гордишься этим? А в ответ не хочешь отплатить Актахару? — латану горестно покачала головой. — На этом задании я не должна допустить, чтобы хоть что-то пошло не так. Ясно?

— Ясно…

Склоняя голову, Алан смотрел из-под плетеного края куда-то в сторону, помимо Хаку. Напряженно сжимая зубы, парень прокручивал у себя в мыслях, как глава не единожды выручал его. Это было неприятно слышать. Все это. Алан ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, как у него кружится голова. Слова Хаку цепко засели внутри, а в связи с этим внезапным откровением о них нельзя было не думать. Она была права. Во всём, как есть права. Этого Хазар не мог не отметить, а игнорировать правду было бы в разы сложнее. Она колола глаза. Актахар оказался в нужное время в нужном месте и был тем единственным, кто радушно принял его в момент нужды. Он дал парню крышу над головой, а затем и новый смысл жизни.

— Он надеется, что я стану лучше, если буду учиться у тебя. Я постараюсь, чтобы наше задание успешно закончилось. Это важно... Для нас обоих, — он выдержал паузу и заверил единственным словом: — Обещаю.

— Хм, — судя по улыбке, таким ответом девушка была удовлетворена. — Выбор между двух зол, так? Ладно, — она повернулась к нему и со всей серьёзностью произнесла. — Я поверю тебе. Если хорошо выступишь, Актахар-нун будет доволен тобой. А если я смогу оправдать ожидания унхана Яло, то и я тоже буду поистине счастлива. Я хочу, чтобы он по-настоящему гордился мной, и поэтому тоже буду стараться изо всех сил.

***

— Мы на месте.

Девушка огласила этот вердикт и проворно спрыгнула со спины животного наземь. Аланкар сперва помедлил. Учитывая род их деятельности, он ожидал увидеть охраняемую зону с большим количеством широкоплечих вышибал в чёрных одеждах и непреступные ограды с сетью сложных замков. Но вместо этого остановились они в густых зарослях пролеска, возле которого проходила узкая просёлочная дорога.

Недавний разговор хоть и оставил после себя неприятное послевкусие, но также ощутимо воодушевлял, и оба наёмника питали определённые надежды насчёт того, что последует после выполнения данного задания. Хотя лично Алана такая обычность и предсказуемость раздражали. Всё было слишком тихо и спокойно. Словно обычное, ничем не примечательное задание. Почему-то парню думалось, что миссии в паре с Шше окажутся куда более интересными. Он, признаться, ожидал немного большого.

Неслышно ступая изящными лапками по холодной земле, латану пробралась в гущу кустарниковых зарослей. Вокруг царил приятный мягкий полумрак. Ничего враждебного в округе не было. Косые лучи Булана и Даал пробивались сквозь кроны деревьев, застывая в воздухе серебристыми стрелами. Точно алмазное напыление с отблеском стали, в них сверкали искры невесомых, плавно кружащихся пылинок.

Наемники притаились в кустах и начали ждать. Продолжительное время наполнилось тишиной, пока его не прервал едва различимый шёпот напарницы:

— Тц, или это мы рано пришли, или они заставляют нас ждать... Когда уже появятся, да? — она скосила глаза на лицо Алана, сжимая губы в улыбке.

Гровенор начал расслабляться, прочищая дуло сейкена. Оружие гильдии никогда не считалось образцовым. Им мог воспользоваться любой наемник, имевший на это разрешение, достаточно опыта и ранг. Однако не редким было и то явление, что по возвращению собственность гильдии была далеко не в подобающем состоянии. Алан уперся ладонью в корпус и откинул ствол, внимательно осматривая дульный срез. Пальцами ощупывая механизм барабана, он легонько его покрутил, а его брови недовольно сошлись у переносицы.

— А ты уверена, что они должны проходить именно тут? — переведя взгляд на Шше, Алан обвел глазами карманы девушки, — Сверься еще раз с заданием, — кивнул он, возвращая глаза к непривычному сейкену, лежавшему в его руке.

Хаку скептически посмотрела на своего компаньона:

— Ой! — вдруг воскликнула она, а глаза ее обеспокоенно заметались. — А может, это мы их упустили? — с ужасом она устремила на парня свои сиреневые глаза. Выждав кальпу, губы девушки сложились в улыбку, и раздалось ее легкое подсмеивание: — Ха-ха, — она игриво щелкнула пальцами по козырьку плетеной шляпы на голове напарника. — Да я шучу! Задержались из-за одного "модника", да? — её улыбка стала ещё шире. — Ну ладно, ладно. Если отбросить все условности, то тебе даже идёт, — с заботой она поправила воротник его рубахи, аккуратно разглаживая мелкие складочки ткани. Подперев большим и указательным пальцем свой подбородок, девушка придирчиво оглядела Хазара, после чего заключила с самодовольной ухмылкой. — Очаровашка.

Хвост Алана медленно описал полукруг, шелестя по траве. Гровенора в этот момент можно было читать так же легко, как развернутый свиток. Понятный и простой. Лишь малая похвала Шше заставляла его чувствовать свою важность. Он довольно посмотрел на хитро улыбающуюся девчонку. Подняв когтем край шляпы, чтобы получше разглядеть спутницу, Хазар опустил руку с сейкеном и, довольно улыбаясь, подметил:

— Не похоже на тебя, Хаку. Что это с тобой? Ты сегодня особенно ласкова ко мне. Может, мне стоит почаще так одеваться на совместные задания? — виляя хвостом из стороны в сторону, Аланкар радовался тому, что всё же сумел произвести впечатление на змеиную леди.

Но чувство эйфории омрачал один маленький факт. Для Алана было крайне странно слышать это и лицезреть воочию её улыбку. Особенно после того, как Хаку не менее тепло флиртовала с кузнецом, всего пару метриков ранее.

— Хах, нет, — не без прежней улыбки Хаку втянула сквозь клыки прохладу ночного воздуха. — Ничего особенного. Но при всём желании так лучше не делать. При мне ты пришёл в таком виде в первый и последний раз. Понял? — она плавно вскинула руку. Девушка довольно активно жестикулировала, однако каждое её движение руками сопровождалось небывалой грацией и лёгкостью.

Она плавно потянулась к ремешкам портупеи. Тонкие пальцы с длинными коготками проникли внутрь кобуры. Она выхватила оружие за рукоятку и с щелчком открыла отсек для патронов. Пару раз похлопав по заедавшему рычажку и проверив колодки с откидывающимся стволом, девушка вернула сейкен внутрь кожаного хранилища.

— Так одеваться нельзя. Особенно на таких миссиях, как эта. Это же тебе не шпионаж.

— Так тебе стоило сказать заранее, что это будет не свидание, — пожал Хазар плечами.

Хрип. Ухо начало неприятно зудеть. Внутри ушной раковины словно засел целый рой. Рой копошившихся голосов, которые нарочно искажались, будто под воздействием потусторонней силы. Их то приглушало, словно накрывая водной гладью, то они звучали так хаотично, как настоящий хор. На миг Алану показалось, что звук исходит откуда-то из-под земли, но то ему лишь казалось, хотя сам парень не мог этого никак понять. Как тут слух расцарапал пронзительный громкий смех:

"Бха-ха-ха!А тебе с первого раза х*ево что-ли сказали?" — задребезжало всё вокруг дрожащим эхом.

Машинально Аланкар хлопнул себя по щеке:

— Кт...? — глаза обвели всё вокруг, и Алан опасливо осмотрелся по сторонам.

— Что такое, Алан? Ты что-то слышал? — пригнулась девушка, держа оружие наготове.

Как помехи на радиоволнах, тембр загадочного голоса постепенно улегся, становясь привычным:

"Что? Хотел спросить: «кто я»? Твоя бл*дская совесть! Такой ответ тебя устроит? "

Сейчас Алан понимал, что над его ухом раздается едва различимый мужской голос. Хриплый, словно недавно сломавшийся. С лёгкой сиплостью не окрепших связок на самых кончиках гортанной смычки. Если бы только голос можно было описать касанием, то парень, не задумываясь, сказал бы: шероховатый. Таким касание юношеского голоса казалось ему на раковине уха.

— Агх, — прорычал он, тряся головой.

Нет, голос ни капли не был приятным. Он извергал из себя брань и гадко звучащие матершинные ругательства. Даже мирский язык, на котором он звучал, не смягчал эту манеру речи.

— Заткнись! Заткнись, на х*й!

Глаза Кохаку шокировано раскрылись, и она незамедлительно вспылила:

— Что ты сейчас сказал? — она гневно воззрилась на Хазара. — Ничего не перепутал? — женская, но тяжёлая рука крепко хлопнула по затылку, да так сильно, что даже соломенная шляпа свалилась с головы. — Совсем обалдел... Сиди молча и держи ухо востро!

Раскрыв зажмуренные глаза, парень кинулся к Хаку и хаотично замельтешил руками.

— Нет! Нет же! Хаку, ты не так поняла! Это я не тебе! Вернее...! Не слушай меня! — до боли он вжался руками в лицо. — Всё не так! Не так!

Хазару голос показался каким-то знакомым. Он будто уже где-то слышал его ранее. Словно отголосок давно забытого прошлого.

"Ай, да чё такого-то я не пойму? Уж и рта раскрыть нельзя? Я коротаю время в твоем сознании, как могу. Ты знаешь, местечко не из приятных! Зато ценой какого тела~ — промурлыкал голос. — Молчать весь день к ряду, обмениваясь редкими фразочками про себя и душевными монологами самим с собой — это не ко мне. А тут и подавно! Нервы не выдерживают. На тебя банально больно смотреть. Ты жалок."

Кохаку наморщила лоб и фыркнула, с неприкрытым скепсисом наблюдая за странным поведением напарника.

— "Всё не так"? Что "не так"? — латану приподняла бровь. — Маору! Алан! Что ты несешь? Что с тобой? Заканчивай этот спектакль, идиот. Не смешно.

Аланкар с силой зажмурился, в то время как голос даже не думал смолкать:

"Здесь, между прочим, не курорт. А даже если бы и был, то "курортный роман" я тут могу завести только разве что с тобой. Не то чтобы был выбор. А я жить хочу!"

Ханашше звонко цыкнула языком, так и не получив от Алана желаемый ответ.

— Ладно. Значит, ничего не попишешь. Алан, сиди здесь. Я выступлю одна, — произнесла она, натягивая на лицо чёрную маску с лёгкой расписной вуалью.

— Нет! — воскликнул Алан. — Я...! У меня есть план! Я... Очень усердно думал над тем, как перехватить повозку!

— Так это были муки усиленного мозгового штурма? — недоверчиво подбоченилась наёмница.

— Да! То есть нет! То есть...! Как тебе... Элемент неожиданности? Или знаю! Может, я их отвлеку? Выйду перед ними покрасоваться? Проще, конечно, было бы перестрелять их всех, но мы же теперь по твоим правилам работаем. Вот, — натянул он на лицо нервную улыбку.

В голове раздался чужеродный смешок.

"Покрасоваться? На эскортницу ты не шибко похож, да и на проплаченную куртизанку тоже. Думаешь, они настолько тупые? Н-да-а... Тебе чё, твоя башка нужна только как противовес заднице? — начал он паясничать. — Я знаю! Устроим им шоу — "диверсия женским телом"!"

«Ж-женским телом?! — Алан весь встрепенулся, а его перья ощетинились, вставая торчком.

"Знаешь этот приём, когда дама изящно выставляет свою прелестную ножку из-за дерева, чтобы поймать на живца?"

«Ха... А это могло бы сработать... — искривил он рот в ухмылке, но вдруг что-то моментально переменилось в его взгляде. — Стоп. Нет! Да, я думал о Хаку и прежде, но не в таком ключе!»

"Ага. П*зди больше, — раздался легкий скрип голоса. — Кому ты лечишь? Будто и не ты каждый раз представляешь себе, как она топчет тебя своими змеиными лапками~ — послышался над ухом соблазнительный шепот. — У тебя ж на морде всё написано"

В голове возник невесомый, но чёткий образ, вытканный из собирательных чертогов самых запретных воспоминаний и фантазий. Длинная тонкая лапка Шше, на которой соблазнительно выпирает маленькая косточка щиколотки. Она обнажает её, изящно вытягивая вперёд, чтобы привлечь внимание. Хазар очень живо представлял и явственно видел, как её пальчики, обрамлённые аккуратными коготками и розовыми подушечками, тянут носочек вперёд, в нежном жесте, блистая в тусклом свете переливами маленьких чешуек. От картины, что рисует ему воображение, наёмник глухо сглотнул. Представляя этот образ, его сердце замирало, наполняясь чувством, которое трудно было передать словами, окутывая всё его естество сладостным трепетом.

"Я же чувствую, как по твоему телу бегут мурашки от одного только представления этого зрелища~! Милый маленький "подлапочник"~!"

Шёпот понизился до приглушённого тембра, и Алан ощутил, словно его кто-то игриво поглаживает, ведя цепочку невесомых касаний от подбородка к шее, пробегаясь холодными пальцами по коже, оставляя за собой мурашки. Содрогаясь, парень неприятно поежился:

«В наше время такое уже не прокатит. Никто не купится на этот дешевый трюк, — подумал он про себя и с тяжёлым вздохом уместил ладонь на своей голове, загребая между пальцев пряди волос. — О чем я только думаю вообще? Сегодня день с самого утра как-то не задался, — качая головой, парень пытался привести мысли в порядок. — И, эй, я не фетишист! — только сейчас до него дошло значение слов, произносимых искушающим голосом. – Что тебе известно?»

"А мне всё про тебя известно, — раздалось в ответ зловещим эхом. — И я расскажу тебе больше, когда твое тело станет моим."

Но Алан ему не поверил...

«Это мои мысли? Это мой голос в голове? Как унизительно опозорился перед Хаку... Пора бы снова обратится в лазарет и принять пару пилюль, которые я не так давно забросил... Раз уж такое дело и это обострилось»

Вдалеке послышался шум дребезжащих по дороге колёс. Хаку ухватилась за тидао. Она присела, прячась за деревом.

— Едут, — девушка махнула рукой на своего напарника. — Алан, не елозь. Времени мало, а они уже близко. Держись начеку, — тело напряглось, пока пальцы крепче сплелись на рукояти тидао. Глаза пристально следили за приближающейся паровой машиной с ярко выраженным кузовом. Двое вооруженных баллар на нанцуках сопровождали груз как охрана. — Лишняя осторожность не помешает. Не спеши и береги силы. Стрелять буду я. Ты делай что хочешь, но не попади под удар и будь осторожен, — шептала она, едва справляясь с собственным раздражением. — Прикрытие ложится на твои плечи. Ты же знаешь, как это делать? Вот и прикрывай меня.

Шумное гудение двигателя раздавалось уже совсем близко. Крупногабаритные деревянные колёса звонко хрустели ветвями на своём пути. Звук ломких ветвей тонул в гуле от теплового движка. Щёлканье шестеренок в унисон с поршнем стучали, будто сердце, а из-под колес валил густой водянистый пар. Машина громыхала, как первобытный монстр, с непривычки внушающий опасение и даже страх.

— Их не так много... Проблем возникнуть не должно.

Аланкар скрылся за стволом дерева, совсем рядом с Хаку. Прижимая уши к голове, он громко шепнул, держа сейкен наготове:

— Видала? Вот поэтому я и стреляю по охране. По тем, которых у вас называют "гражданскими". Какие же это гражданские, если они могут сделать из меня решето?

— Стреляешь по охране, значит... Серьезно? Ты так ничего и не понял, да? Ох, твоя беспечность приведет гильдию в упадок. Ты не думаешь о самом главном. О сути задания. Нам нужен груз. Только груз. Главное его не повредить. Но о лишних смертях в описании миссии нет и слова. Они нас не интересуют. Наша работа не они. Рань, выруби, покалечь, обезвредь, но не убей. Иначе ответственность за это понесем мы, так как задание касается только груза. Поэтому мне наплевать, как ты это сделаешь, но убивать их нельзя.

— Хорошо, — выдохнул Хазар. — Давай так: стреляй по кучеру. Сними его, а дальше я —

Но пока Алан распинался, Хаку вырвалась из тени дерева и устремилась в ночную прохладу. Она прищурилась, выхватывая сейкен из кабуры, направляя дуло на машину. Тишину леса прорезали глухие выстрелы. События принялись быстро разворачиваться и набирать обороты.

Вновь подал признаки присутствия заговорщицкий голос:

"Так слушай меня. У меня есть план! Ты не думал, что будет быстрее снести колёса или прострелить движок? А если сможешь повредить отсек перед толкательным клапаном, где происходит закипание воды, то, отвечаю, будет просто легкотня! Лег-ко-тня, говорю я тебе! Все сработает на ура! Лично гарантирую! Только не проверяй мои гаранты..."

Алан решительно кивнул — своим мыслям? — и ринулся вперёд. Тяжелый взмах крыльев помог Хазару ловчее выскочить на дорогу. Но только сейчас Гровенор понял, как же неудобно было его положение. Пытаясь расправить крыло, перья на них неприятно цеплялись за ветки, а ребра бились по стволам густорастущего пролеска. На узкой просеке массивному Хазару оказалось слишком тесно.

«С расправленными крыльями не развернуться» — быстро промелькнуло в его голове.

Наемник машинально поднял взгляд к небу, мысленно сотню раз пожалев, что не огляделся изначально. Небо не видать. Верхушки лиственных деревьев переплелись, срастаясь в единый растительный купол. От земли при таких условиях было просто не оторваться.

Воздух и ночную тишину разрезал свист пуль, громыхая одна за другой. Верховая охрана, приставленная к грузу, немедля среагировала, едва заметив две приближающиеся фигуры. Именно им удосужилось сегодня стать случайными свидетелями красоты и элегантности Шше. Она проворно отталкивалась своим хвостом, высоко подпрыгивая над землёй, кружась, извивая яркий плавник. Движения были так точны, словно полёт дикой птицы. Её сверкающие глаза были широко открыты, видя лишь цель — кузов с ценным грузом. Это был её момент. И только её. Никогда раньше она не ощущала себя настолько готовой. Готовой стать ульхан.

— Это будет легко! — усмехнулась ханашше.

Охрана выступала вперед, подстегивая шпорами нанцуков. Макикаи были подняты, и по наемникам открылся огонь. Оглушительный шум выстрелов завесой повис на ночной лесистой тропинке. Девушка кувыркнулась в сторону, ловко уклоняясь от свистящих пуль. Раскручивая одной рукой тидао, она лёгким жестом открыла клапан фляжки, и напрягая пальцы руки, управляла жидкостью, как водянистым хлыстом.

Машина пронзительно зашипела. Взревел двигатель, заурчал мотор, и та только быстрее ринулась с места, прибавляя в скорости, едва не перевернувшись. Крылья Алану сейчас лишь мешали, да и тратить пули было бессмысленно против металлической машины. Направить оружие и хорошо прицелиться по быстро движущемуся объекту не получалось. Ударив ногой по земле, ладони рук вспыхнули зелеными искрами, а яркие всполохи последовали за кулаками Хазара. Но парень быстро осёкся.

— Груз ценнее жизней, но и убивать никого нельзя! Что это ещё за условия такие?! Мы наемники или кто?! — зарычал Алан.

Голос с лёгкой хрипотцой, без единой тени сомнения залепетал ему в ответ:

"Да по х*й! Давай их отп*здим!"

Несколько выстрелов просвистело мимо ушей наёмника, болезненно задев его чуткий слух и заглушив навязчивый голос. Но реакция Хазара не подвела. Даже со сложенными крыльями он с ловкостью обогнул наездников, в один прыжок достигая грузовика. Загнутые когти зацепились за металлическую обшивку. Несколько пуль ударились об металл, не давая Алану задержаться на краю груза. Кучер бешено раскрыл глаза и обернулся, сделав пару выстрелов наотмашь.

Снова в голове раздался голос:

"Дай сюда!" — требовательно скомандовал некто, и дело приняло совершенно другой оборот.

Глаза Аланкара шире распахнулись, впуская золото в свой зеленеющий цвет. Наёмник медленно моргнул. Его пустой взгляд завораживал лихорадочно обернувшегося кучера. По его губам можно было прочитать только одно слово: "монстр".

Аланкар погрузился в бездну. Рассудок трескался, обрушиваясь хрустом разбитого стекла. Голоса. Бесчисленная сеть голосов поглощала внутрь себя, стискивая конечности. Ни один из них не узнавался и не был когда-либо знаком Алану. Но это состояние напоминало не ужасный кошмар, а приятную сонную негу. Мягкую дремоту на кончиках век.

Снаружи раздался знакомый звук. Рычание. Аланкар раскрыл глаза. И то, что он увидел, казалось бы, со стороны... Он сам... Нет. Его тело подчинялось ему с трудом. Оно не слушалось. Казалось каменным. Его вторую сторону словно целиком парализовало. Сейчас он карабкался по кузову. Он чувствовал свои собственные стремления. Он старался убить кучера. Растерзать его тело. Сожрать его. Он истинно хотел этого. Нечто, под чьим влиянием он оказался, было сильнее его. Оно было голодным. Очень голодным.

"Ха-ха-ха! — заливалось нечто противным, булькающим смехом. — Че такое, бедолага? Не можешь пошевелить собственным телом? Сочувствую. Зато я могу!"

Загнутыми когтями тело цеплялось за кузов и уперто ползло наверх. С губ сорвались влажные капли от голода, что сжал желудок в неприятной судороге. Кучер часто оборачивался, стараясь следить за дорогой. В его глазах мелькал чёткий страх. Аланкар для него был чем-то чуждым. Чем-то эфемерным и непознанным. Чудовищем. Одной рукой наёмник схватился за сжимающую край кузова ладонь. От бессилия и собственной слабости, некоторой беспомощности и страха уйти в небытие, Хазар вцепился когтями в собственную ладонь. Вторая рука словно перестала ему принадлежать. Она не слушалась, а от того Алан сильнее прижимал ее, стараясь удержать.

Всё произошло внезапно. Хлесткий удар низкой ветви отрезвил сознание, разорвав в клочья нахлынувшее наваждение. Парень накренился. По лицу посыпались удары мелких веток. Рога зацепились за кору и потянули Алана назад. Инстинктивно раскрыв крылья, те цеплялись перьями за колючие ветки и сучьи. Аланкар перевернулся и кубарем полетел на дорогу. Машина дернулась, уходя глубже в лес.

Тонкая змеиная фигура, словно в танце, преследовала двух наездников. Она качалась вперёд-назад, ловко уворачиваясь и прыгая в их сторону изо всех сил. Её тело казалось лёгким, словно за её спиной выросли крылья, стремительно неся ее следом за машиной.

— Хазар, они уходят! Перехватывай машину! Живо!

Кохаку бросилась в сторону двух наездников, продолжая их преследовать. Не теряя зря времени, она раскрутила в руке тидао. Острые лезвия грубо обрубило животному ноги. Зверь громко взвыл и рухнул на землю. Но вот наездник удачно улизнул, запрыгивая на спину нанцука своего напарника.

Поморщившись от удара о землю, Хазар потёр затылок. Ощупывая себя, парень принялся суетливо искать выпавшее из-под пояса оружие. Подхватив сейкен, наёмник крепко сжал его в руке, направляя дуло на водителя.

— В п*зду, бл*ть!

Пальцы нажали на спусковой крючок. Но выстрела не последовало.

— Че за х*ня?! Какого...! — прокрутил Хазар барабан, похлопывая ребром ладони по каркасу. Щелчок. Второй. Третий. Но снаряд так и не покинул дула.

Просвистел выстрел. В тот же миг в тело Алана вонзилась пуля, взрыхлив алеющую ткань плоти. Наёмник качнулся и, потеряв равновесие, упал на землю. Сознание заполнил надрывистый и протяжный вопль. Чужеродный крик. Он не принадлежал Алану. Это кричал... Голос. Яркие золотистые огни на зеленой радужке погасли, а хриплый крик провалился глубоко в бездну и затих. Темнота как будто унесла его с собой. Забрала в свою мглистую пустоту.

— Хазар! — Хаку оглянулась на раненого напарника.

Девушка выхватила из кабуры сейкен, прицелилась, но выстрелить не успела. Противники скинули шашки. Дымовая завеса плотно сгустилась вокруг латану. Ничего не разглядеть. Ханашше тяжело задышала, слушая, как затихает вдали шум машины, везущей груз. Она хотела рвануть сквозь дым, продолжить преследование, но...

— Алан? Алан! Где ты? Ты меня слышишь? — начала озираться она сквозь рассеянный густой дым.

Парень поднял руку и предупредительно махнул, неспешно приближался к ханашше.

— Я в норме, если интересно... — Хазар приблизился к ней, разгоняя образовавшийся туман лёгкими взмахами крыльев. — Но вот груз... Мы его упустили, — устремил он взгляд вдаль, виновато поджимая к голове уши.

Кохаку, увидев напарника, не мешкая, поспешила в его сторону.

— Алан, ты ранен? — она взглянула на его рубаху. На плече расползался кровавый багрянец. — Кровищи-то! — девушка стащила с лица маску и убрала за ухо прядь волос. — Прости! Прости! Мне жаль, что так получилось! Я надеялась, что обойдётся без этого... Если бы я только быстрее среагировала... Если бы я только с самого начала нормально спланировала действия... Если бы я была предусмотрительнее, то... — латану окинула Алана глазами, полными сочувствия. От беспокойства её ресницы задрожали.— Очень больно?

Алан мягко улыбнулся, стараясь этой жалкой улыбкой приободрить девушку. Видеть её такой Хазару ещё не приходилось. Он растерялся, не зная, как её успокоить.

— Не волнуйся за меня. Жить буду. Мне бывало и хуже доставалось, — с уставшим вздохом проронил он. — Хаку-нэ, ты не виновата. Мне выдали неисправный сейкен. Ах, если бы лес не был таким густым, я бы смог их догнать... Но из-за густой растительности я и взлететь не могу, и твой нанцук, как назло, для груза тяжеловесный, догнать не успеет. Бесполезно...

— Нет, нет! Я должна была быть рядом, я должна была это предусмотреть. Я должна была защитить тебя, как будущая ульхан. Если бы я всё сделала верно, сейчас ты бы не был ранен, и груз был бы при нас!

— Хаку... Хаку, успокойся... Тебе... Тебе стоит просто... Расслабиться... — потянулся он к ней рукой.—Ну ты чего? Все хорошо. Всё же хорошо.

— Заткнись! — отринула она его ладонь. — Ничего хорошего! Ты не понимаешь! Что тут хорошего-то? Эта миссия не такая, как остальные! Это была проверка! Проверка для меня! Еще и такая простая, как добыча груза! И я провалила её! Унхан в очередной раз убедится, как я неопытна и бесполезна! Мне никогда не стать ульхан! — она схватилась за голову и заходила кругами. — Я столько поучала тебя, но сама оказалась не лучше! Но я-то не ты! У меня есть статус, в отличие от тебя! Хссссс! — шумно зашипела девушка, обнажая клыки. — Какая же я дура! — продолжала она сокрушаться. — Ну вот и что нам теперь делать? Как с пустыми руками в гильдию возвращаться?

Уши Хазара на миг приподнялись, а глаза засверкали пришедшей в голову идеей.

— Знаешь, как мы поступим? Свали все на меня. Скажи им, что это я во всем виноват. Мне хуже точно уже не будет, а если и будет, то не привыкать. Твоя репутация не сильно пострадает. Идёт? — улыбнулся он уголком губ. — Доверься мне.

— Ааа... — нервно кивнула змея. — И кому до этого будет дело, когда твоя сэн — это я? — она помотала головой. — Нет. Решение проблем — это задача лидера. Мы работали в команде. Ответственность несёшь не один ты. А мы.

— Просто скажешь им, что я проблемный. Скажешь, что дело во мне. Никто не будет сомневаться в этом. Я не первую миссию заканчиваю провалом. Даже Яломиште за меня достается, — парень потер шею и немного помолчал, заглядывая в обеспокоенные змеиные глаза. — Вот что я скажу: первая миссия никогда не бывает простой. Всему приходится учиться, даже ценой провала. Это же твое первое командное задание. Ты только учишься работать в команде. Понимаешь, к чему я клоню? Будь с тобой кто-то другой, то ответственность и правда бы всецело легла на твои плечи. А сейчас ты можешь спокойно обвинить во всем меня, — он перехватил ее взгляд, когда девушка попыталась его отвести. — Я разрешаю. Я не против, слышишь? Тебе стать ульхан важнее, чем мне отличиться перед Яломиште. В другой раз получится лучше. В другой раз мы справимся. Мы учтем ошибки. Хорошо? — приподнял он брови. — Главное, не надо нервничать. Пожалуйста.

Латану выпустила пар. После короткого вздоха ее плечи плавно опустились.

— Скажу, что те твари подсунули тебе не рабочее оборудование. Представляешь, что будет? Полетят головы, — она ухмыльнулась. — Проверка будет драть во все щели. Да все гильдейские оружейники на уши встанут.

Аланкар глубоко задумался и на серьезной ноте продолжил:

— Первое, чему нас научил Яломиште, это уклоняться и падать, а уже после наносить удар. Ты ведь помнишь этот урок? Ты знаешь его. Падение — часть обучения. Просто нужно принять это как факт. Ошибаться — это нормально. Падать — тоже нормально. Сперва ты падаешь, затем встаешь и выносишь из падения урок. Со всеми такое бывает. Мы же все живые. Без этого просто не будет роста. Проигрывать тоже надо уметь, Хаку-нэ. И с честью, с высоко поднятой головой принимать поражение.

— Хах, надо же... Говоришь прямо как Актахар-нун... Его слова... — Кохаку опустила глаза. На её губах цвела мягкая печальная улыбка, которая даже не собиралась опадать. — Неужели тот наглый грубиян, которого я знаю, взрослеет? — она опустила взгляд. — Но какой сейчас толк об этом рассуждать, когда все уже случилось?

На ночном небосводе сгустились низкие тёмные тучи. В воздухе витал тонкий аромат свежести. Дорога была абсолютно пуста, и только лишь двое наемников по-прежнему стояли там. Завеса от дымовой шашки давно рассеялась, но Кохаку не могла решиться, чтобы отправится обратно в гильдию. Она стояла на месте, высоко подняв голову к небу. Холодало. Ледяной ветер шевельнул волосы Шше, забираясь под капюшон. В лесу было темно, а предстоящий разговор в гильдии только подмывал лишний раз тревожится, нагоняя беспокойство.

Капля упала с неба и скатилась по нежной щеке. Одна за другой они летели вниз, орошая все промозглым ливнем. Дождь становился сильнее, стирая с земли следы борьбы, орошая пустую дорогу и безжизненные останки нанцука. Влажные брызги на личике Шше вдруг прекратили ощущаться. Однако шум дождя не смолкал. Девушка удивлённо раскрыла глаза и, обратив взгляд ввысь, заметила, что над её головой раскрылось массивное крыло. Чёрные перья распушились на самых кончиках и торчали в разные стороны. Заглядывая в лицо Хаку, Аланкар улыбнулся такой улыбкой, которая, казалось, совершенно не подходила в данной ситуации. Латану слегка покраснела и улыбнулась напарнику в ответ.

— Денек сегодня как-то не задался, да? — неловко проронил Алан. — Ну что? Возвращаемся? Или ты еще хочешь постоять? Всё еще переживаешь?

Кохаку покачала головой. Дело было не в переживании, а в грусти. Она была подавлена, и это читалось в её взгляде. Ханашше перевела взгляд на тёмное небо, заполненное грозовыми тучами. Обзору мешали многочисленные ветки, лозами сплетающиеся друг с другом. Аланкар из интереса проследил за её взглядом, поднимая голову. Что же видят её прекрасные глаза? Дождь стеной накрывал лес. Тяжёлые капли клонили к земле ветви и листья, прорываясь сквозь заросшие стебли вьюна.

— Могу я спросить тебя? — начала Кохаку. — Почему ты так повёл себя с Хайсаном? Дело ведь было не только в том глупом мече, да? Ты... Действительно так сильно его ненавидишь? — она внимательно посмотрела на Алана, развернувшись к нему лицом. Пар от её дыхания сорвался вместе с лёгким вздохом. — Почему?

Внутри все сковало холодом. Сердце пропустило несколько ударов и словно провалилось глубже. Воспоминания вихрем ожили, представ живым и красочным полотном перед глазами. Они захватили внимание наёмника. Вопрос Хаку пульсировал, отдаваясь эхом в его сознании. Он приоткрыл рот. Губы задрожали, а парень так и стоял, не в силах произнести ни слова. Мокрые холодные капли катились по его лицу, срываясь вниз с сырых прядей чёрных волос. Хазар как будто на миг потерял свой собственный голос. Какое-то время он так и стоял в молчании, пока не произнёс:

— Из-за такого, как он... Один мой друг... Это было давно. В подземных трущобах... Хоть я и пытался позвать на помощь... — он покачал головой. Слова с трудом слетали с языка, в то время как губы сковала сухость. — Этот трусливый предатель бросил меня... Хоть я и кричал... Звал... Я... Я думал, что умру... — видения прошлого мелькали перед глазами. — Этого достаточно... Чтобы ненавидеть... — он медленно закрыл глаза и поморщился от собственных воспоминаний. — Он не вернулся за мной, как я за ним... Он подставил меня, — Алан стиснул зубы, а рука против воли сильно сдавила кровоточащую рану на плече.

Сказанное Аланом омрачало и без того ужасный день. Хаку тяжело сглотнула от услышанного. Ощущение было не из приятных, такое, словно окунули в ледяную воду.

— О, Лары... Значит, ты... Стал жертвой какого-то отморозка-зериг...? Поэтому ты так отнёсся к Хайсану... Ох, Алан, это просто ужасный случай... Кошмар... Может быть, я могу тебе чем-то помочь?

Аланкар глубоко вздохнул, набирая в грудь побольше воздуха. Он старался успокоиться и, вспоминая ужасный случай, который приключился с ним в детстве, стремился отбросить оставшиеся после этого страх и нервозность.

— Хаку-нэ? — набравшись смелости, подал Хазар голос. — А тебе ведь нравится тот зериг? Да? — Алан нерешительно повёл в её сторону взглядом.

Хаку недолго помедлила. Ответом был короткий кивок и взгляд, опущенный вниз. По коже пробежали мурашки.

— Да. Мне нравится Хайсан. По-настоящему. И... Я не знаю виновного в том преступлении, но... Хайсан не такой. Может он и зериг, но он не преступник. Он хороший и очень добрый парень. Никого точно не обидит.

Аланкар понуро опустил голову:

— Понятно, — последовал осторожный кивок. — Конечно. Нет проблем, — он сжал руку на собственном плече так сильно, что чёрные когти вошли вглубь раненной плоти. — Я... Понимаю. Это правильно. Он змей, и ты змея.

Как бы он хотел стать бесчувственной каменной статуей, которую ничто не смогло бы задеть. На что он рассчитывал? На что надеялся? Ещё тогда, в детстве, нужно было, чтобы его прикончили. Он сам знал это. Это было необходимо. Думая о смерти, юноша испытывал странное облегчение. Но и в то же время на его плечи ложился груз сожалений и печали. Он не был готов умирать тогда, что же изменилось сейчас, когда он уже оказался здесь?

— Надо скорее ехать. Ты насквозь промок. Замёрзнешь. Потом еще болеть будешь, — девушка зябко поежилась и, выйдя из-под крыла Алана, направилась к месту, где оставила своего нанцука. — Алан, идём.

Парень чувствовал, как усталость накатила на него мглистым сумраком. Руки безвольно опустились.

— Хочу быстрее отдохнуть...

Сегодня просто ужасный день. Ноги неохотно последовали за латану, хлюпая сандалиями по сырой траве. Капли дождя нежно касались кожи. Булана и Даал не было видно за чернотой облаков. Алан вытащил из кустов свою соломенную шляпу, натягивая ту к себе на голову. Сегодня он хотел быть в своей лучшей форме, но всё обернулось очень неудачно для него. Он считал, что это будет проще простого. Он столько тренировался и сегодня готов был показать себя во всей красе, чтобы открыться для Кохаку со своей новой и более лучшей стороны.

— Алан, что-то не так? — вдруг спросила девушка, обращая внимание на явно более понурый и омраченный вид парня. — Что-то случилось? Ты как-то вдруг поник. Что произошло? Мы же вроде по заданию всё уже решили… Тебе не нужно переживать как мне, — она накрыла ладонями его плечи. —Как твое самочувствие? Нездоровится из-за раны?

Хазар взялся за руки Шше и бережно спустил их со своих плеч.

— Да наплевать мне на рану! — он повел взглядом, кивая в сторону мертвой туши нанцука с перерубленными ногами. —Посмотри, что ты с бедным нанцуком наделала. Кобылу вот жалко. Она ведь еще дышала. Да и хорошая была. Сильная. Обязательно было так жестоко ее убивать? Вооруженную охрану-то мы не трогаем, "гражданские". Зато животных можем, да? Об этом в заявке ничего. А они сами по себе такие беззащитные… Невинные. Ответить не могут. Это, по-твоему, справедливо? Обязательно было поступать так?

На миг Хаку даже растерялась от такой резвой смены темы со стороны Аланкара.

— Я это сделала, чтобы остановить их. Чтобы не попасть под копыта. Чтобы не дать им уйти. Я груз пыталась задержать.

Алан поморщился, с отвращением глядя на Хаку.

— Наемница опытная нашлась! Живодерство! Я даже себе и то такого не позволяю. На прошлом задании ни одного бальдараза не тронул. Вам кто ни говорит в задании ничего о лишних смертях, так вы исполняете! Хотя раз ни слова нет о способе исполнения, значит заказчику не принципиально. Он сам идиот раз о последствиях не думает! Почему мы-то еще должны думать за него? Без четкого "ТЗ" и результат "хз"! А на животных никакого внимания! Пусть, значит, дохнут мучительной смертью, пусть страдают, хотя их никто не заказывал, — махнул на нее рукой. — Ну и пускай дохнут, а я животных всё равно больше люблю. Мне их жаль побольше будет, чем ваших, так называемых "гражданских".

Поведение Алана, казалось, легко определялось его некой влюбленностью в животных, особенно в нанцуков. Это было в нем всегда. Трудно было понять происхождение такой страсти. Вот и сейчас всё вдруг стало сопровождаться этой длинной перебранкой, наполненной обвинениями в безжалостном отношении Кохаку к нанцуку. Но только ли в нанцуке было дело? Или же это был просто предлог, чтобы была хоть какая-то причина выместить на Хаку накопившуюся злость и обиду от своих неразделенных чувств? Хаку не знала.

Она не понимала, что вдруг Алана укусило и с чего бы он ни с того ни с сего так взъерепенился на нее.

— Да что значит "жаль"? Дело же совершенно не в жалости. Да, я признаю, это ужасное убийство. Жестокое. Я знаю, это плохой прием, грязный. Я понимаю. Это мой косяк. Но…

— Но? — Алан обиженно фыркнул. — Какое тут еще может быть "но"? Всё, что идет после «но», ты сама знаешь, что это говно! Я могу понять, когда животных убивают ради еды. Да если бы меня вдруг уиверна в лесу загрызла, чтобы прокормиться, то это было бы справедливо! Естественный отбор и ничуть не жаль. Но когда животных убивают и заставляют страдать, когда их мучают просто так…! — он на миг задохнулся, распыляясь в своем негодовании. — Ледяное у тебя сердце, Хаку. Твои чувства вообще загадка для всех! И не ясно, есть ли они у тебя вообще!

Хаку взбесилась, отвесив Алану звонкую пощечину:

— Гровенор! Прекрати горячиться! Вопрос стоял о добыче груза, и мне некогда было думать о судьбе случайно попавшей под руку зверушки! Я выполняла задание, даже если нечисто! У меня стоял выбор. Либо-либо. И я его сделала! Я приняла решение! А где ты в этот момент был? Булки мял? Да и какая уже сейчас разница? Животное мертво, а груз мы просрали!

Разгоряченный обидой парень шумно выдохнул.

— Да-да! Я понял тебя! Прости! Переборщил, да? — закатил глаза. — Как и всегда!

— Да кто бы сомневался? Ты слишком увлекся. Не забывайся, Хазар. Остуди свой пыл. Хватит жить и постоянно цепляться за ошибки прошлого. Этот миг уже прошел. Улетучился! Момент упущен, понимаешь? Так в жизни бывает! И ничего уже нельзя исправить. Ничего нельзя сделать. Всё! Гневом делу не поможешь. Так что, будь так добр, возьми себя в руки и прекрати устраивать мне здесь детские истерики по поводу и без! Только и знаешь, что сцены закатываешь со своим сопливым нытьем и галдежом! Артист! — тяжело задышала Шше, а чешуя на ее хвосте заострилась и зашуршала. Постепенно серебристая гладь улеглась, и Хаку тихо произнесла на выдохе.— Я сочувствую, понятно? Мне правда жаль, что так все произошло. Я не хотела, чтобы так случилось. Но так вышло. Я перерубила ей ноги. Я это сделала. И я несу вину за ее кончину. Шан Лян всё видит. Я буду в ответе. Но это малое из всего того, что мне приходилось делать. Меньшее из всего того, что я могла бы принять и возложить на себя. Тебе не понять, через что мне пришлось пройти и чем мне стоило пожертвовать, чтобы стать такой, какая я есть сейчас. Я собой и развитием своего роста горжусь.

— Прискорбно, — колко отозвался Алан.

— Закрой свой поганый рот. Решил, что взрослый? Что всё понимаешь? Ты, сопляк, не в праве меня за это осуждать. Я не обязана перед тобой отчет держать. Ты ничего обо мне не знаешь… Ничего не знаешь о моих чувствах. То, что я их не проявляю, не значит, что я не скорблю. Я выражаю их, как умею. По-своему. Так что не болтай того, о чем и понятия не имеешь. Понял? — фыркнула она. — То-то же. Хм! Посмотрите на него, каков наглец! Оправдываться я еще перед тобой буду! Вот еще!

Больше они ничего друг другу не сказали. Алан дождался, пока Хаку наденет на лезвия тидао защитные щитки, и забрался следом за ней на спину животного. Парень прикрыл лицо уголком соломенной шляпы и сильнее зажмурился. Все должно было быть не так. Они двинулись по дороге, ступая обратно в гильдию. Позорно возвращаясь с задания ни с чем. Алану было всё равно, через сколько они приедут, насколько промокла его одежда и что случилось с раной на его плече. Ему было абсолютно всё равно, что произойдёт дальше.

***

Вдали мерцали огни. На смотровых башнях гильдии уже зажгли костры и факелы, освещая неприступную каменную стену. Ночная тень падала на лица смотрителей, очерчивая края их неприглядных и огрубелых лиц. Дождь продолжал лить. Капли летели, точно ровные стрелы, разбиваясь о землю. Аланкар поднял голову, всматриваясь в виднеющиеся знакомые места, и прежде всего окликнул латану:

— Хаку-нэ?

— Что такое? — незамедлительно отозвалась напарница. — Рана? Болит?

Аланкар покачал головой.

— Это хорошо. Тогда что случилось?

— Я хотел спросить... Знаю, это прозвучит странно, но ты когда-нибудь слышала о таком явлении, как "голос в голове"?

— М? — девушка задумалась. — Я не верю в мистику. Не хочу тебя обидеть, но если ты слышишь в голове голоса, то, скорее всего, у тебя съехала крыша. Недостаток витаминов в мозгу, — она поразмыслила и, недолго думая, всё же произнесла: — Но всё же, и правда, есть кое-что странное... Помнишь, я сказала, что заметила, что с тобой в последнее время творится неладное? Твой ошейник. Он всегда так светился? Я обратила внимание, когда ты зажёг рубедо. Ещё на тренировке. Что, если это штука не какая-то там безделушка, а вполне себе реликвия? Не зря же ты её снять не можешь. Вдруг это как-то с ней связно? Скажи, ты и сейчас голоса слышишь?

— Сейчас голос молчит. Он затих после того, как меня ранили. Но я слышал его до нашей миссии и еще несколько раз. Я сомневаюсь, принадлежит ли этот голос мне. Мои ли это мысли? Может быть, мой разум говорит то, чего я хочу на самом деле? Во время нашей тренировки я чувствовал, как ошейник стягивает мою шею. Ощущение такое, будто пальцы сплетаются и сдавливают горло. Я не знаю, что со мной происходит...

— По описанию похоже на проделки маору, злого духа, который питается фаа. Обманом выводит смертных на сделку, после чего поглощает их фаа. А что, если теперь твоя жизнь связана с этим грязным и отвратительным существом? Однако, если это так, то тебе не стоит волноваться. Ты ведь говоришь, что он притих после того, как тебя ранили? Наверняка ему выгодней, чтобы ты оставался жив. Но... Если он внушает тебе странные мысли, то значит, ваши интересы не совсем совпадают, — повисла небольшая пауза, после которой девушка продолжила свою мысль. — Но они слывут не только злыми духами хаоса, стремящимися к уничтожению всего, на чем мир стоит. Существует и много рассказов о тех, кому маору служили своего рода хранителями и помощниками.

— А свет от ошейника? — скептично переспросил парень. — Как свет от ошейника может быть связан со "злым духом"?

— Хм, может, его наличие каким-то образом делает твой ошейник мощнее, чем ты можешь себе вообразить? Может, это даже какое-то оружие? Или... Не знаю... Накопитель фаатулы? Может, поэтому а'калиб вроде тебя и владеет рубедо? Это просто предположение. Расскажи... Больше ничего странного с тобой не происходило? Как давно это началось?

Хазар почесал затылок:

— Да я и не —

Едва он успел подумать об этом, как в мыслях всплыл образ девушки из леса. До поры безымянной девочки. "Девочка с приветом". Энория.

«Эта юродивая... Тогда в лесу она тоже путалась в голосах! Она что, заразила меня?! А одержимостью маору вообще можно заразиться?!»

— Что такое? Вспомнил что-нибудь?

— Нет! — отмахнулся Алан. — Думаю, что я просто устал. Небольшой отдых пойдет мне на пользу, хах! — улыбнулся он, потирая рукой шею, касаясь пальцами борозд ошейника. — Хаку-нэ, ты же сказала, что не веришь в мистику. Откуда же ты всё это знаешь?

— Я не верю в мистику — это так. Но так вышло, что вся моя жизнь — это сплошная мистика. Веришь? — шутливо ухмыльнулась она. — Кто-то смеялся, что меня хазары подбросили. Кто-то говорил, что духи решили подшутить. Меня нашли в ящике с поставкой продовольствий, когда я еще находилась в яичной скорлупе. Подумали, что это яйцо уиверны. Хорошо, что процесс вылупления начался до того, как меня кинули на сковороду. Я должна была стать яичным омлетом, поданным на завтрак унхану. Следовательно, так Яломиште и стал моим опекуном... Он честно меня купил, — она хихикнула, уловив на лице напарника нотки небольшого шока. — Ха-ха! Дыши глубже, я знаю, нелегко так сразу это осознать... Но это правда! Хотя... Твоя история не менее мистическая. Не позавидуешь тому, что тебе довелось пережить.

Подъезжая к воротам, смотритель окликнул Кохаку:

— Стоять. Подними голову и назовись.

Девушка подняла взгляд и, скидывая с головы капюшон, склонила голову в почтительном поклоне. Она не нуждалась в представлении. Стоило только дозорным бросить на неё взгляд, как тут же был отдан приказ открыть ворота. На ночь двери всегда закрывались, а вот днём были открыты для всех. Замок гильдии отделял высокий забор. По всему периметру была выстроенная дозорная охрана. Так сверху вся территория находилась под контролем. С шумным хлопающим звуком ворота отварились перед наёмниками. Так они и вошли на территорию гильдии, направившись в сторону казённого загона для нанцуков и ездовых уиверн. Аланкар остался дожидаться Кохаку во дворе у заднего входа в гильдию, бросая скучающий взгляд на тренировочное поле. Такая жизнь у Алана была уже много юг. Но иногда он задавался вопросом о том, что бы было, если бы ничего не случилось в тот злополучный день, произошедший одиннадцать юг назад...

— Давай я провожу тебя в лазарет? — взглянула на него Кохаку, вешая на стойку седло и поводья.

— Не надо. Я и сам дойду.

— Тогда мне нужно идти и отчитаться перед начальством.

— Что? Сейчас? А до утра это не может подождать?

— Глаз Яломиште? Не может. Я должна показаться перед ним. Отметится, что жива. Видишь ли, в его глазах ты составляешь потенциальную опасность...

— Я пойду с тобой.

— Нет. Я сделаю это сама. В произошедшем я виню только себя. Тебя я не осуждаю, — она подняла на парня свои глаза. Очень странно было осознавать, как он сильно вырос. Не успела моргнуть, как мальчик из трущоб, которого латану помнила, превратился в настоящего высокого, широкоплечего и рослого мужчину. — Вроде тебе было две маха-юги и четыре юги, когда мы привели тебя сюда? С тех пор ты так изменился. Мне жаль, что тебе пришлось многое пережить в одиночку. Но не отчаивайся, — внезапно ханашше порывисто обхватила Алана за плечи и притянула к себе, крепко его обнимая, — Все будет хорошо, Алан, — решительно кивнула она, поглаживая его по спине, — Не переживай. Я постараюсь сделать всё, чтобы нас не наказали за промашку, — отстраняясь, Кохаку печально улыбнулась, смотря в его глаза. — Ах, хотела бы я, чтобы всё было так же, как тогда, когда ты был ребёнком. Тогда всё было так легко и просто. Но теперь ступай. После лазарета сразу в свою комнату отсыпаться. Ты меня услышал?

Алан уже было отступил от неё на шаг, но не сдержался и от избытка чувств напоследок этого дня сжал её стройную фигуру в своих объятьях.

— Все будет хорошо, нэ-нэ! Ты классная и очень опытная наемница! — он ухмыльнулся. — В отличие от меня. Я уверен, все будет в порядке.

— Ха! Молись об этом! — посмеялась девушка, в шутку пихнув его своим хвостом. — Спасибо тебе. А теперь иди. И проследи, чтобы твой потусторонний дружок в голове не натворил глупостей!

Стоило только девушке развернуться, как улыбка бесследно скрылась с лица Гровенора.

— Свет Тайянга с тобой, Шше-нэ.

Он оскалился, цыкнув языком.

«Гадина»

***

К горлу подбиралось леденящее сознание уныние. Слова Хаку гудели в голове, гулко рассыпаясь на тысячи голосов и значений, бесконечно повторяясь, прокручивая одно и то же:

"Мне нравится Хайсан. По-настоящему"

Мысли разбивались об эту реальность. Да, именно реальность. И это пугало больше всего. То, что всё происходящее не было просто плохим сном. Алан получил то, чего боялся. Действительное подтверждение, слетевшее до этого с нежных, но таких ядовитых губ ханашше-латану. Парень осознавал всю горесть не разделенных чувств, которые в очередной раз выпали на его долю. Он ничего не мог с этим поделать в данный момент. Он был подавлен, обводя потускневшим взглядом мелькающую дорогу под ногами. Губы задрожали в нервном смыкании. Обуздать чувства и принять случившиеся с холодной головой было невозможно. В своих чувствах, которые приносили невыносимую, ноющую в груди боль, Алан невозмутимо барахтался уже несколько юг, купаясь в них и своих детских надеждах, как на нежной морской глади, но, как оказалось, на самом деле лишь тонул в зыбучем вязком болоте.

Голова его была низко опущена. Он не хотел больше никого видеть. Не хотел, чтобы хоть кто-то заметил то горестное выражение в его глазах, ту печаль и грусть на его исказившемся в мрачном томлении лице. Голова ужасно кружилась. Парень зарылся руками в волосы, болезненно стягивая их у самых корней. Кохаку такая же предательница. Змея. Гадюка. Она же всё прекрасно знала и понимала. Она видела его чувства. Она пользовалась ими, а сама всё это время спала с другим, ни слова не сказав об этом Алану, хотя бы своему другу. Зря он только доверял ей всё это время. Как такое только вообще могло произойти? Как он мог жить всё это время, не замечая очевидного? Не замечая мелких деталей? Любовь слепа. Ведь всё верно. Их запах был общий. Кисточка с волосами цвета красной меди всё это время болталась на тидао Хаку. Тидао, которое выковал ей этот горе-ремесленник.

Деверь комнаты, казалось, возникла перед лицом совсем внезапно. Алан стоял, смотря на узоры дерева перед своим носом, пока с волос крупными каплями скатывалась влага. Усталый разум говорил:

«Если сегодня тебе плохо, не значит, что завтра будет еще хуже»

Нажимая ладонью на ручку двери, он медленно ступил за порог комнаты.

— Мистер Аланкар!

Внезапно звонкий голосок вернул его в реальность. Парень открыл глаза и увидел перед собой подоспевшую к нему Энорию, про которую успел и вовсе позабыть. Он медленно перевёл взгляд на свою комнату. Сперва он даже не поверил, что это и правда его дом. Подумал, может, он ошибся? Но нет. Комната принадлежала ему. Наличие Энории это подтверждало. Вместо пыльной и грязной коморки в комнате царили абсолютный порядок и чистота.

— Ты... Что...? Убралась тут? — это и правда удивляло.

Обычно комната Алана была захламлена ровно настолько, что пыль там можно было лопатой выгребать, но всего за каких-то пару метриков девушка сделала из его берлоги настоящую конфетку, блистающую чистотой.

— Нда! — сверкая глазами, залепетала девчушка. — Я все вычистила, вымыла и проветрила вашу комнату! А также разобрала ваш стол! Но я ничего не выкидывала, не волнуйтесь! Я только убрала грязь и пыль! А ещё —

Договорить она не успела. Алан ринулся к кровати, едва не задев своим огромным крылом Энорию. Девушке пришлось сделать несколько торопливых шажков назад, чтобы избежать столкновения с ним.

Аланкар опустился на кровать. Матрац под ним отозвался легким скрипом пружин. Скидывая с головы плетеную шляпу, парень прижал руку к переносице, сжимая на ней пальцы. Голова гудела после тяжёлого дня, но, наконец, парень мог спокойно выдохнуть. Он опустил глаза на свои руки. Они были покрыты огрубелыми мозолями и слегка тряслись. Алан с силой сжал их в кулаки и замер. Но ненадолго. Резким порывом он потянулся к ящику стола и, выдвинув его, достал оттуда удлинённую курительную трубку.

Энория осторожно подобрала соломенную шляпу, слетевшую на пол:

— А я вам чай заварила... — подала девушка тихий голосок, аккуратно кладя шляпу на небольшую деревянную тумбочку, которая укромно расположилась в углу комнаты, — Я бы могла попробовать что-нибудь вкусное приготовить... Но у нас еды нет.

Алан засыпал в небольшую чашечку трубки щепотку парашка из трав, тактично и на вид весьма размеренно прибивая его подушечкой пальца. С легким щелчком на кончике его указательного пальца разожглось зеленеющееся пламя. Он сделал длинную затяжку, выпуская в комнату горько пахнущий дым. Смотря на него, девушка неудобно переминалась с ноги на ногу. Аланкар каждым волоском на теле ощущал её любопытный вопросительный взгляд. Горький привкус трав сдавливал горло. От её взгляда он поморщился. Парню страшно хотелось побыть одному, но в однокомнатной халупе было просто невозможно избегать глаз "девочки с приветом". Это раздражало.

— Мистер Аланкар, у вас же кровь идет... — девушка сделала несколько робких шажков в сторону Алана. Комнатушка была не большой, поэтому она довольно быстро подкралась к кровати, на которой он сидел. — Я помогу! — воскликнула она и смело отодвинула в сторону синюю ткань рубахи. — А? — но к её удивлению, она не обнаружила той глубокой раны, которая могла оставить после себя этот расползающийся на ткани багрянец. Вместо неё была только рваная с обеих сторон плеча рубашка. Пуля прошла на вылет, оставив на плече Алана лишь затянувшийся новой кожей грубый рубец.

Энория с немалой долей удивления устремила на Алана свои большие глаза, в то время как парень намеренно выдохнул ей в лицо густой смог от сушёных трав. Девушка, не мешкая, зажмурилась и ринулась в сторону, откашливаясь от этой внезапной проделки.

— Я уже и позабыл, что ты говорить умеешь, — фыркнул он, делая новую затяжку. — Честно, мне больше нравилось, когда ты помалкивала, — Алан вскинул взгляд на потолок. — Иди, уткнись в угол и не мозоль мне глаза. Чтоб я тебя больше не слышал. Хочу забыть о твоём присутствии здесь.

Откашлявшись, девушка вытерла с ресниц выступившие капельки. От дыма, который витал в воздухе, ужасно щипало в глазах.

— Но, мистер Аланкар... Вы же спасли меня... Я ведь тоже могу вам чем-то помочь, если надо! Я могу пригодиться... — менее уверенно произнесла она, опуская вниз кончики длинных ушек. — Даже если и совсем, совсем немножко...

В дверь раздался многократный стук.

— Хазар? Я видел, как ты вернулся, — послышался приглушенный голос Гияра за дверью. — У меня есть кое-что для тебя, — взявшись за ручку, драх слегка приоткрыл дверь. — Я могу зайти?

Хазар перевел в его сторону ленивый взгляд и, хмуря брови, махнул рукой.

— Валяй, заходи, — дым сорвался с его губ вместе со словами. — Что там на этот раз у тебя?

Гияр прошел внутрь, отмахиваясь листовкой от клубящихся паров, при которых просто невозможно было дышать. Он закрыл нос рукавом одежды, жмуря свои глаза.

— Накурил-то... Не продохнуть, — парень прошелся к окну и незамедлительно впустил в комнату свежий воздух. — Думаю, что тебя это заинтересует, — он кинул ему на колени листовку с новым заданием, — Буквально, как только вы с Шше ушли, в гильдию завалились виссарийцы в военной униформе и оставили заказ, — его косой взгляд на Энорию тонко намекал, на кого заказ был оформлен. — Я сразу спрятал ее здесь. Кстати, можешь забрать ключи, — вынув из кармана ключ от комнаты Алана, Гияр протянул его наёмнику. — Я всё равно сейчас ухожу домой. Мой рабочий день закончен. Пришлось задержаться ради тебя, — улыбнулся он, поправляя склеенные смолой очки.

Аланкар поднял листовку. Ему хватило одного взгляда, после чего он отложил ее в сторону. Затушив трубку, парень порылся в карманах, вынимая точно такую же бумажку с объявлением.

— Не удивил.

Гияр пожал плечами, направляясь к выходу из комнаты Хазара.

— А что ты хочешь? Заказ давно вывесили. Я оттягивал этот момент, как только мог. Но вы задержались с заданием на довольно долгое время, — провел он чешуйчатой ладонью по своей шее. — У меня не было выбора. Это всё-таки моя работа. По нему уже отправилась группа наемников. Если бы ты пришел раньше, я бы отдал тебе свежий заказ, а тут имеем, что имеем. Впрочем, если ты поторопишься, то еще можешь успеть и опередить их, — он сверкнул в его сторону отблеском очков. — Я почему-то подумал, что для тебя это будет важно. Но дело твоё. Сам разберешься.

Энория осторожно подобралась к столику, на который Алан кинул бумажку. Небольшая девичья ладошка потянулась к листку. Поднимая его в руки, она аккуратно расправила шероховатые края и развернула его к себе лицевой стороной. Девушка замерла. Ее лицо было белее мела. Горло сдавил ком. Глаза на кальпу остекленели, а затем оживились и часто забегали по изображению. Иероглифы онсурского языка, записанные в вертикальную строчку, плыли перед глазами. Она не могла их прочесть. Руки дрогнули, плотно сжимая края листовки. Девушка порывисто развернулась к Алану лицом. Кажется, на этот раз её глаза были мокрыми вовсе не от дыма. Она выкрикнула одно единственное:

— Это Гил!